Яцек Пекара – Дневник времён заразы (страница 81)

Он пожал плечами.

— Да и что за проблема, даже для самого благочестивого, убить человека? — спросил он. — Что ж, убийца исповедуется, понесёт покаяние, если нужно, получит отпущение грехов хоть от епископа, хоть от кардинала. И это все неудобства. — Он скривил губы. — А поскольку фон Берги, скорее, не благочестивы, их неудобства обычно ещё меньше, чем в случае, который я вам описываю.

— Всех нас и так когда-нибудь ждёт самый суровый Суд Божий, где наши грехи будут взвешены, подсчитаны и оценены, — ответил я. — Наивен тот, кто полагает, что в глазах Бога он откупится исповедью, покаянием и отпущением, полученным из уст продажного попа.

Фон Берг одобрительно улыбнулся и кивнул.

— Согласен с вами абсолютно и полностью, — заявил он. — Именно так и будет. — Он потёр руки. — Уже представляю себе эту мою проклятую семейку, как она горит на адских кострах или варится в дьявольских котлах.

Что ж, как видно, господин граф не принимал во внимание, что и сам может стать жертвой адских мук, присуждённых ему за земные грехи, и, поскольку он ведь не был глуп, это могло свидетельствовать лишь об одном: о великой гордыне и самоуверенности.

Внезапно с треском распахнулись двери, и внутрь вошли двое мощно сложенных мужчин. Оба тащили большие, пузатые мешки. Увидев нас, один из них сбросил ношу с плеч и потянулся за ножом, но фон Берг поднял руку.

— Спокойно, парни. Это мастер Мордимер Маддердин из Святого Официума. Он нам тут поможет в кое-каких делах, не так ли? — Он устремил на меня внезапно похолодевший взгляд.

— С превеликим удовольствием, господин граф, — гладко ответил я.

Я подозревал, что нужен ему, чтобы вместе с ним и его холопами принять участие в грабеже дворца. Мне это не особенно улыбалось, но я всё же был кое-чем обязан графу за спасение жизни или, по крайней мере, за избавление от увечья.

Разумеется, даже разгорячённые грабежом воры не стали бы с охотой нападать на дворянина и двух мощно сложенных и вооружённых холопов, но, поскольку в их обществе был и я, авторитет инквизиторской профессии обеспечивал нам всем дополнительную безопасность. Ибо, во-первых, никто в мире не видел, чтобы инквизитор уступал черни, а во-вторых, кары, ожидавшие тех, кто напал бы на функционера Святого Официума, были поистине ужасны, а виновных искали бы со всей беспощадностью и до победного конца. Разве инквизиторская пословица не гласила, что, когда гибнет один из наших, чёрные плащи пускаются в пляс? Другое дело, что ведь и за покушения на правителей карали изощрённо жестоко, а публичная казнь могла длиться много часов (не говоря уже о предшествующих пытках во время допроса), а покушавшиеся всё равно находились. Так же, как и по-прежнему находились отравители, хотя каждый из них прекрасно знал, что в случае доказательства вины окажется в котле с кипящим маслом… Да-а-а, такова была могучая в человеческой природе воля к злу, что даже страх перед кончиной в невообразимой боли не удерживал их от греха. Поэтому здесь и сейчас, во время грабежа Обезьяньего Дворца, я не мог рассчитывать на то, что одного лишь предупреждения, что я инквизитор, будет достаточно, чтобы запугать грабителей. Но когда мы добавили к этому присутствие вооружённого дворянина и его голиафов, мы внезапно превратились в группку, которая даже у самых отпетых забияк могла вызвать, может, и не уважение, но по крайней мере ощущение, что, пожалуй, лучше сойти с нашего пути и поискать счастья где-нибудь ещё. Тем более что дворец был велик, и не всё в нём ещё было разграблено, так зачем же терять время и силы на драку, которая может закончиться потерей жизни, если можно ещё поискать добычу в местах, которые никто не охраняет?

Граф фон Берг, впрочем, избрал столь интересный способ грабежа, что он не только грабил покои (уже основательно прореженные), но и грабил других грабителей. Надо признать, что он со знанием дела выбирал наиболее ценные предметы, и я заметил, что больше всего ему по вкусу были вещи маленькие, лёгкие, но дорогие. Стоит также отметить, что он никогда не отбирал у жертв всё, а скорее заставлял их делиться с ним своей добычей. Это было в высшей степени разумно, ибо таким образом он не доводил людей до крайности, которая могла бы вынудить их к отчаянным поступкам, когда они сочли бы, что им уже нечего терять. Разумеется, несколько раз мы сталкивались с сопротивлением грабителей, которых заставляли отдавать добычу, — иногда меньшим, а иногда большим, — но если не помогал мой стальной голос и призыв к повиновению во имя Инквизиции, тогда на помощь приходила сила холопов. В одном же случае, когда мы наткнулись на человека исключительно упрямого и несговорчивого, нас вынуждена была поддержать рапира графа, которой фон Берг, однако, великодушно и милостиво соизволил пронзить лишь плечо скандалиста, что свидетельствовало о том, что даже в этой горячке он не терял ни хладнокровия, ни терпения.

Затем мы вышли за ворота, где стояла конная повозка, охраняемая двумя другими слугами графа, и в этом месте мы начали взимать (разумеется, и, к сожалению, при поддержке авторитета Святого Официума) соответствующий налог со всех, покидающих Обезьяний Дворец. Наконец, повозка была загружена почти доверху, что совпало с прибытием патрулей городской и цеховой стражи. Надо признать, парни не особенно спешили, но теперь зато с рвением бросились не только грабить, но и отбирать богатства у всех тех, у кого при себе было что-то ценное. Нас, разумеется, они обходили стороной, однако граф счёл, что большего сейчас уже не выжать и не стоит терять времени. Конюшня тем временем догорела дотла, и лишь из её руин поднимался смрадный дым, а неизвестно каким чудом уцелел один столб и вырастающий из него брус, которые теперь выглядели как какая-то адская, опалённая огнём и скрытая в клубах дыма виселица.

— Ну хорошо. — Фон Берг с удовлетворением вздохнул и широко улыбнулся. — День считаю вполне удачным, — добавил он, глядя на повозку, гружённую ценными вещами.

— Что граф теперь намеревается делать? — спросил я.

— Что ж, разберёмся со всем этим. — Он махнул рукой. — И уезжаем из этого проклятого города. А кстати, вам стоит знать, что я получил подорожную, которая позволяет мне и моим людям обойти блокаду. Так что завтра с самого утра мы покидаем Вейльбург.

— Это отличная новость, — ответил я.

— А вы? Не хотите взять себе какой-нибудь сувенир? — Он описал рукой дугу. — Берите, что хотите и сколько унесёте. — Он оскалился в широкой улыбке.

Что ж, он, должно быть, был очень, ну очень доволен охотой, раз сделал мне такое щедрое предложение. А может, просто был достаточно хитёр, чтобы знать, что я откажусь? Разумеется, я отказался. Очень вежливо, но и решительно.

— Как пожелаете. — Он пожал плечами.

— То есть граф больше не желает осуществить предприятие, о котором мы говорили в резиденции Святого Официума? — осторожно спросил я, ибо рядом ведь стояли слуги фон Берга и наверняка слышали, о чём мы говорим.

Разумеется, я напомнил ему о предложении провести его на заседание городского совета, чтобы там при всех он мог вызвать на поединок человека, за чью голову ему заплатили.

— Нет, нет, сегодня гонорар, который мне обещали, не кажется мне таким интересным, как ещё вчера. — Он рассмеялся. — А кроме того, разве сейчас известно, что произойдёт? Соберётся ли совет вообще? — Он обернулся и посмотрел в сторону центра Вейльбурга. — Это ещё не конец, инквизитор. Чернь сегодня почувствовала кровь и так легко не отступит. Слишком много в ней гнева и ненависти, чтобы просто разойтись по домам. — Он посмотрел на меня со злорадной улыбкой. — Вы натравили людей на архидьякона, но покусаным будет весь город.

Увидите…

Я питал надежду, что так не случится или случится лишь в незначительной степени, но у меня были и опасения, что фон Берг прав. Да, те, кто ограбил Обезьяний Дворец, не загорятся желанием бунтовать. Они будут довольны большой, неожиданной прибылью. Но сколько же таких, кто опоздал и после будет так сильно сожалеть о своей оплошности, что сочтёт, что справедливость требует, чтобы более предприимчивые соседи поделились с ними награбленным добром. А заодно многие граждане сведут свои старые счёты и потребуют платы за давние обиды и оскорбления.

— Ну хорошо, раз вы от меня ничего не хотите, то едем. Вы проводите нас до безопасного места…

Он оборвал речь и внезапно поднял голову, и я был уверен, что в этот миг его осенило, что в Вейльбурге может и не быть безопасного места для него и его силачей, ибо при них слишком большое богатство. Особенно если ситуация, согласно предсказаниям самого фон Берга, опасно обострится. Правда, граф был смел, а выбранные им слуги, вероятно, ловки и сильны. Но их было всего четверо. Когда по городу разнесётся весть, что достаточно убить пятерых, чтобы обрести огромное богатство, жизнь графа и его силачей будет стоить не больше, чем снежинка на раскалённой сковороде.

— Что вы скажете на то, чтобы мы переждали один день в резиденции Святого Официума? — лёгким тоном спросил фон Берг.

Я предполагал, что именно такой вопрос будет задан, и с самого начала прекрасно знал, что на него ответить.

— При всём уважении, господин граф: я очень благодарен, что вы были так любезны и спасли мне жизнь. Но я уже этот долг оплатил, в соответствии с тем, как вы того пожелали. Так что мы квиты, и потому я вынужден отказать в дальнейших услугах.