Яцек Комуда – Бес идет за мной (страница 46)
Вигго пал без раздумий, ударил лбом в землю.
– Жри прах!
Тот сразу принялся совать в рот горсти земли.
– Жри дерьмо!
Тот пополз в сторону, где стояла клетка и осталось несколько смердящих катышков унесенной твари.
– Встань, Сохо. Встань и слушай.
Тот вскочил как послушный пес. Свесил голову.
Теперь началась муштра. Первая наука на новой дороге жизни. Булксу все сделал сам. Броски, отправка с чем-то в степь. Возвращение. Хлестание непокорного манкурта. Награда. Он помнил. Они дошли до конца, только когда на небе зажглись первые звезды.
Он бросил Сохо мех с водой и мешок с едой. Взял за плечо и развернул на запад. Указал на окоем.
– Найди мне Яксу. Конина, твоего друга, с которым ты делил юрту. Найди его и… схвати. Поймай, иди по следу как пес, нюхай и ищи. И тогда будешь хорошим Сохо. Тогда станешь зваться Вигго. Тогда я, твой господин, Булксу, награжу тебя.
И манкурт пошел. Сперва неуверенно, покачиваясь. Потом все быстрее. Наконец, побежал. Гнал прямо в ночную степь.
Хунгуры смотрели вослед.
– Найдет его? Как думаешь? – спросил Тормас.
– Я не думаю. Я действую. Пойдем по его следу. Утром.
Глава 6
Корона гор
Когда настал день отъезда Грота, Якса вышел из хаты прямо под осеннее солнце, что ласково светило меж ветками буков, которыми поросла долина.
Убежище рацев пряталось под раскидистыми кронами. Хотя золотая листва уже осыпалась, деревья еще заслоняли стоявшие тут хаты, сплетенные из хвороста конюшни и укрытия. Воины готовились к походу против хунгуров. Выводили коней, чистили доспехи и клинки, пользуясь последними днями хорошей погоды. Он смотрел на их стройных красивых лошадей с гордыми короткими головами, лепными мышцами и костистыми задами. Худощавые, будто гончие псы, с влажной шерстью, которая к зиме отрастала сильнее; под ней скрывались железные мышцы. Небольшие копыта, порой такие твердые, что даже по скалам кони эти ходили «босиком», без подков.
Якса смотрел на узорчатую упряжь и тканые чепраки с широкими красно-желтыми или сине-золотыми полосами. На узды с мундштуками, под которыми свисали длинные кисточки или блестящие полумесяцы.
Он ходил мимо рядов обрезанных наискось щитов, осматривал сабли с широкой гардой, в ножнах, окованных серебром и желтоватым металлом; кафтаны, сшитые из двух слоев полотна или тонкого шелка, набитые шерстью. Высокие колпаки с перьями.
Но наибольшее впечатление на Яксу произвело знамя, которое один из рацев развернул было, чтобы оно забилось под солнцем. Красно-золотистое, на полотнище выткано изображение бородатого мужчины с подбритыми висками. У него закрыты глаза, словно он спал. Голова отрезана по шее, с нее капала кровь.
– Твой отец, Милош, – отозвался жесткий голос. Из-за спины Яксы вышли Большой Гусляр и Грот, который его сопровождал. – Если то, о чем говорит мой дорогой приятель из Лендии, правда.
– Это правда, – вмешался инок.
– Ты никогда мне не врал. Я тебе верю. Смотри, Якса: мы, вольные люди, верны памяти твоего отца. Бьем хунгуров, не встаем перед ними на колени, как твои земляки и палатин Старшей Лендии. Сражаемся до конца, пока хватает сил. Как Милош Дружич. Покажи мне свои руки.
Осмотрел и пристально ощупал руки и плечи юноши.
– Сухожилия срослись, потому что ты молод. Кости у тебя крепкие. Ничего с тобой не случится, но не слишком их напрягай еще две луны.
– Будет непросто, – проворчал Грот. – Завтра мы отправляемся в Лендию.
– Ты уедешь один. Якса останется здесь.
– Отчего же?
– Нам пригодится сын Милоша. Как символ, знак, герб. Будем вместе мстить за муку твоего отца.
– Я не согласен.
– Я так решил. Тут – моя власть.
– Я вижу, что ты распоряжаешься мной, будто я твой невольник, – вдруг вмешался Якса. – Хочешь, чтобы я остался, а мне следует покорно сносить это? Как девке, которую ты ощупываешь, а когда захочешь – тянешь на сено?
– Да что ты можешь знать, сопляк! Сперва вырасти!
– Пытки и боль сделали из меня мужчину быстрее, чем из тебя.
– Если хочешь, могу показать, кто ты таков! – крикнул Большой Гусляр. – Ну, пойдем! Испытай себя, сопляк!
Подошел к тыну и ухватился за толстую осиновую палицу. Взялся за ее конец как за меч, потянулся к другой и бросил ту Яксе. Но юноша не протянул руку, позволил палице упасть в траву. Стоял.
– Сражайся со мной как с мужчиной. Мечами.
– Железа жалко на такого молокососа.
Раздался посвист. Это Грот вынул из ножен саблю Гусляра. Взял за клинок и бросил – прямо в ладонь Яксы.
– Первое, что ты должен усвоить из нынешнего урока, – то, что меч никогда не достают без необходимости. Не вкладывай меня без чести, не доставай без нужды – так поют наши сабли, – приговаривал Гусляр. – Прежде чем научишься биться железом, сражайся палицами, сопляк.
– Можешь биться деревом, если на то твоя воля. – Якса махнул саблей. – Я выбираю железо.
– Ясно, что воля. Еще раню… Сын Милоша. Бейся!
И вдруг Гусляр рубанул, одновременно с ударом выставив вперед правую ногу. Ударил изо всех сил, из-за головы в лоб противника, сильно, с размаху.
А Якса?
Плавно и ловко отступил, не как от неожиданной атаки, но как перед морской волной. Выбросил кривой клинок перед собой, сверху и чуть наискось, – точно ударил плоскостью клинка в руку противника.
Гусляр не выпустил палицу из рук сразу, но ослабил хватку; осиновая деревяха вылетела из его руки. Он нырнул следом, хватая ее, – поймал, ткнул концом в землю. Тогда Якса поставил на нее левую ногу, а плоскостью сабли ударил противника по загривку. Сильно, так, что хлопнуло. Гусляр вывернулся в последний миг, перекатился в сторону, вытаращил глаза. Якса не атаковал, но заговорил спокойным усталым голосом.
– Удар в затылок. Быстрая смерть. Возьмешь меч или и дальше будешь корчить дурачка? Не забудь, твои люди смотрят!
Большой Гусляр вскочил на ноги, словно разгневанный бык. Ударил сразу – в голову, потом чуть наискось – наотмашь, потом чуть медленнее, справа вниз. Якса уходил от каждого удара: отпрыгивал в сторону, влево от раца, всегда на один шаг. Очень маленький, но и того хватало, чтобы палица бессильно гудела, разрезая воздух.
Было видно, что удары сверху не производят на противника впечатления. Гусляр ударил сбоку – от себя и к себе. Якса отклонился на левой ноге – пропустил палицу в пяди от носа, отклонился снова.
И тогда Гусляр уколол – в последнем акте отчаяния. Палку держал в вытянутой руке, тело – наклоненное вперед, а его ноги утратили контакт с землей.
Якса защитился вертикальным блоком – будто собирался правой рукой отереть пот со лба. Сбил в сторону коварный укол, перехватил левой рукой вооруженную ладонь, не стал выгибать – был слишком слаб, а руки отозвались тупой болью. Поэтому, вместо того чтобы перетягивать того, кто сильнее, просто хлестнул его по ногам.
Гусляр упал на спину, лег на траву: вспотевший, разгоряченный. Якса подскочил и приставил кончик сабли к его горлу.
Ждал, неуверенный в том, что произойдет. Их окружали рацы – мрачным кругом суровых заросших лиц. Высокие, рослые мужичины, загоревшие под степными ветрами, закаленные странствиями в горах.
Ждали.
И вдруг Большой Гусляр захохотал: громко, искренне, заразительно.
– Ох! – крикнул. – Ты – юнак, герой. Я и не знал. Прошу простить меня. Ты и правда нам пригодишься. Будем вместе бить хунгуров. Ох, как будем их бить!
Якса молчал. Все сильнее прижимал кончик сабли к шее противника, оставляя красный след.
– Позволь мне встать. Однажды, – прохрипел Гусляр, – ты станешь вождем, а я приведу тебе лучшую кавалерию, какую сможешь найти в Ведде. Рацкую конницу. Я покажу тебе развороты, гонки, атаки и обманки, без которых ваше бронированное рыцарство не догонит даже хромого хунгурского конька.
Юноша молчал, но Грот схватил его за руку и отвел саблю в сторону. Протянул ладонь Гусляру. Якса словно опамятовался: опустил саблю и протянул рукоятью в его сторону.
– Возьми оружие, дарю его тебе! Ты его достоин, видно, немало бился палицами с хунгурами. Знаю, что моя сабля будет в хороших руках.
– Мы, лендичи, предпочитаем мечи и ими сражаемся, – сказал Грот. – И не будет никаких гонок за хунгурами. Я говорил, Якса отправится со мной в Лендию. Только там я могу спасти его от гнева кагана.
– Я никуда не поеду, – проворчал парень. – Разве что ты не хочешь еще одного урока. Можешь взять палицу и попытаться научить меня уму-разуму. Будто у меня своего недостаточно.
– Конечно, попытаюсь. – Грот поднял с земли осиновую палицу, которой сражался Гусляр. – Если ты такой мудрый, научи меня, ты бился с хунгурами, когда пас овец в степях. Прошу и ожидаю.
И правда ждал. Якса атаковал экономно – слева, потом справа. Наконец ударил клинком сверху вниз и, когда Грот поставил палицу в блок, дернул рукой, желая разминуться с оружием и провести неожиданный укол в лицо…
Не было у него и шанса! Схватив палицу двумя руками, Грот сбил острие рацкой сабли влево. И почти одновременно ударил правым нижним ее концом Яксу в живот. Добавил в голову: раз, другой, третий – так быстро, что парень оторопел. Не понял, когда и как оказался на земле. Противник бил его по ребрам, щадя руки; лупил так, что гул стоял.