Яцек Дукай – Империя туч (страница 24)

Вайвубу, Департамент Иностранных Дел, размещается в деревянном комплексе давнего императорского Бюро по Вопросам Всех Народов. Как многие учреждений Китайской империи после опиумных войн он представляет собой орган правительства Империи, по сути своей работающий для западных держав, учрежденный западными державами, комплектуемый западными державами.

Улицу перед церемониальными воротами Вайвубу блокируют экипажи с белыми. Вдоль правительственных участков и на углах домов поставлены высокие мачты с транспарантами: на белом фоне черные знаки процветания и благословения богов. Охрана, обеспечиваемая Стражем Девяти Врат, сводится к четырем гвардейцам в живописных одеждах, с мечами и копьями джи.

Кийоко входит в свите министра Комуры. Эзав входит в группу военных консультантов. Чиновники Вайвубу приветствуют одиннадцать посольств в длительной, навевающей скуку церемонии. Все японцы в западных костюмах или мундирах европейского покроя, в большинстве своем, лица тридцати, сорока лет. Все китайцы в длинных, тяжелых буфу; в большинстве своем – им по шестьдесят, семьдесят лет.

Эзав посылает понимающую мину над головами официальных лиц. Кийоко слегка надувает щеки. Смех, которого никто не слышит. Пульс крови, который никто не слышит.

Под сердцем придорожного камня – большая тревога – жизни червяков.

В зале для аудиенций, за длинным столом. После того, как все сели. Бумаги, папиросы, дым, бумаги. Первые выступления.

Делегация Российской Империи прибыла позавчера. Министр Витте говорит по-французски, но неточно, весьма часто употребляя русские слова и выражения. Соответствием Кийоко по царской стороне является полиглот Набоков, Константин Дмитриевич; он переводит слова Витте на французский, точно так же как Кийоко является французским голосом Комуры Ютаро. Кроме того, в обязанности Кийоко входит выхватывать и записывать иные, не предназначенные для японских ушей высказывания на немецком, английском, голландском, китайском языках.

У нее под рукой блокнот и кисточка. С нее стекают странные и красивые линии сокки. Кийоко слушает, не глядя на говорящих. Пишет, не глядя на записываемое.

Черная тушь пятнает невинные кружева.

Во время первого перерыва в переговорах в узких дверях она встречается с Набоковым. Поклоны. "Ах, прошу, прошу вас, mademoiselle Epinier". Мы не убьем друг друга этой своей вежливостью". Набоков мигает, словно бы увидел Кийоко, стоящую за Кийоко. "Поздравляю с неожиданной идеей – дать женщине голос в государственных переговорах".

Потом Кийоко повторяет это министру Комуре. Министр с удовольствием поглаживает толстый ус.

Через четверть часа второго раунда протокольных выступлений какое-то замешательство постепенно проникает в дипломатический протокол. Поначалу к делегации Великобритании, затем – Китая, наконец – Японии поступают листки с тревожными известиями.

Рубиновый мандарин Вайвубу прерывает переговоры.

Кийоко слышит, как министр Комура шепчет ассистенту: "Вдовствующая Императрица и и император на самом деле в Запретном Городе не проживают".

Переговорщики в спешке покидают зал. Уже на дворе некоторые бегом бросаются к экипажам. Бошамп нарочито проверяет патроны в барабане своего кольта.

Кийоко высматривает Эзава. Военные выходили быстрее всех.

Впервые теряя ритм и равновесие, запутавшись в нижних юбках западного платья, Кийоко собирает складки одежды и выбегает через ворота департамента.

Но ничего не видит сквозь головы более высоких, чем сама, мужчин.

Эмиль Сассоон протискивается к экипажам и тащит Кийоко за собой.

Они останавливаются на границе уличного хаоса, на линии размахивающих и указывающих на европейцев рук.

Над стенами Императорского Города вздымается туман темной пыли.

В южную сторону и в глубине, за Татарским Городом, на горизонте стоят высокие дымовые столбы.

Над крышей пагоды Врат Ди'ан нарастают языки пламени.

Выше, в небе вокруг всех своих осей вращается железная туша Акулы.

И, вцепившаяся в нее своими отростками-мечами, более легкая фигура Богомола.

Из ее поворотных стволов выбрасываются желтые языки огня.

Криво распахнутая пасть Акулы пыхает белым паром и багровым пожаром. Из нее падают вниз то ли люди, то ли бомбы.

В haku tetsu tamasi с квадратных стрелковых башен палят солдаты. Искры танцуют на голубых панцирях, словно огни святого Эльма.

Кружась, Корабли Духа дрейфуют в сторону севера, к вершине холма Фень Шуй.

Сассоон тащит Кийоко за руку. С противоположной стороны Кийоко зовут по-японски. Делегация Комуры должна, как можно скорее, спрятаться за стенами миссии.

"Иди!".

Она поворачивается.

Эзав, садясь в двуколку, глядит куда-то за спину, в экипаже уже беспокоится командор-лейтенант Неба.

Кийоко поднимает руку. Призыв? Прощание? Мольба?

Эзав скалит зубы в гуще щетины.

Они не услышали бы друг друга, даже если бы кричали.

Наполовину раскрытый рот, светлые глаза.

Здесь.

Иду.

Здесь.

Он поехал в бой.

Кийоко ожидает.

Ударь первым, без жалости. А еще лучше: ударь первый и единственный раз, не давая шансов на второй удар, на какой-либо ответ. Такой философией должен был руководствоваться Якуб Охоцкий, похищая Богомола "Bōzu" с полей над озером Йонгдинг. У него было семь человек, несколько револьверов и карабинов "маузер". Часом ранее, ходе попытки его поимки констеблями Стража Девяти Врат, он утратил три пальца (их нашли и принесли, завернутые в грязную тряпку). По "Bōzu" как раз водили секретаря шанхайской ChinaAssociation вместе с супругой, так что появление уходящего от погони истекающего кровью европейца явилось очевидным предсказанием скорого нападение китайской черни на ничего не подозревавших и невинных чужеземцев. Тут же белых гражданских заставили укрыться внутри haku tetsu tamasi. Где Якуб Охоцкий как Герберт Личка застрелил двух унтер-офицеров Неба, а так же секретаря шанхайской China Association вместе с супругой. После этого к снайперской деятельности приступили его люди, спрятанные в зарослях над озером. Все они были солдатами армии Куропаткина.

"Но где, однако, они научились управлять боевым аэростатом?". "Не научились. И не умеют. Упали с машиной в озеро, поломали деревья, прежде чем им удалось подняться в воздух".

Экипаж Акулы "Innin", вздымающейся на высоте в две сотни футов над Дворцом Императорского Спокойствия тоже застали врасплох. Они считали, будто бы "Bōzu" собирается передать им новые приказы. Пока Личка-Охоцкий не ударил в борт Кō с абордажной дистанции.

"Чтобы сделать невозможной погоню? То есть, с самого начала он желал захватить Акулу?". "Мы считаем, что для него, в первую очередь, важны бомбардировочные способности. Кийоко его знала. Кийоко?".

"Да, уважаемые господа. Он много говорил о восстании против России на своей родине. Он не желает сражаться с Нихон, не желает сражаться с Китаем. Он желает дать своему народу равные шансы на поле боя". "Он сражается с Нихон. Сражается с Китаем". "Да".

Кийоко кланяется министру Комуре, отступает в угол крыши.

Мужчины подают друг другу подзорные трубы и бинокли. На плоской крыше коммерческого бюро миссии расставлены бамбуковые стулья. Слуги вносят по узкой лестнице подносы с лимонадом и саке, а так же сумки с патронами к карабинам Мурата.. Настроение еще не перевесило в сторону одного из этих развлечений.

Ворота забаррикадировали, на Лигейшн Стрит выставили охрану. Кто не занят в конторах, наблюдает за поединком Хайябуса и Ко, неспешный менуэт аэростатов на фоне Солнца, заходящего за стенами Запретного Города.

В окнах соседствующего с японским представительством "Отеля Пекин" – дюжины голов людей белой расы. На самом высоком эркере установил треногу своей камеры Фредерик Вильерс. Еще полфута, и он выпадет, занятый трудами за свою историческую фотографию.

"Сокол быстрее". "Уже достал его!". "Будет пытаться пойти на таран!". "Только не над городом, только не над городом".

Кийоко поднимает глаза.

Искалеченная Акула, с Якубом и его людьми, плывет в мутный пурпур Солнца. Над горизонтом и Пекином она вычерчивает волнистую линию дыма, длинные горизонтальные мазки кисти, ичи. Сокол Эзава спадает на нее с высоты, пересекая линии своей резкой дугой. Которая в последний момент вздымается вверх. 弋 – это корень слова "ритуал": 式. Еще это корень "воина": 武. И "машины": 械. А так же "бунтовщика", "изменника": 賊.

От того места, где упал и взорвался "Bōzu", между Императорскими Садами и Дворцом собранной Красоты, бродят торнадо дикого tetsu tamasi, почти черные от склеенной дымом пыли. Железо Духа легче воздуха, то ли закованное в форме аэростата, то л высвобожденное в шторме остроконечных фрагментов и металлических опилок. До миссии дошел слух, будто бы эти торндо посекли на мелкие кусочки первого евнуха П'и Хсяо-ли вместе с его свитой. Горят имперские амбары.

В миссии надеются на прибытие гвардейцев Шеньджи Йинь, ожидают очередной осады Квартала. Нет ясности, а не присоединятся ли гвардейцы к осаде, либо же, скорее, станут защищать Кварта от черни.

Выслали телеграммы с требованием подкреплений. Тем временем, Торнадо Духа поглотили Дворец Наивысшей Чистоты и Дворец Божественного Янь, они въелись в Дворец Небес. Во Внешнем Городе бьют барабаны жанггу.

Хайябуса пикирует с зенита, обстреливая Акулу короткими очередями. Ко отвечает пушечкой небольшого калибра. Машины расходятся на перьевую линию, на половинку солнечного луча.