Яцек Дукай – Голос Лема (страница 57)

Когда Кинга вошла в гостиную, Мариуша уже не было. Дочь смотрела на нее заплаканными глазами. Ноутбук показывал последний кадр видео с телефона ее отца.

На следующий день, вернувшись с работы, Кинга заняла свое обычное место на диване перед телевизором, а вернее, перед Этим, поскольку телевизор она включала лишь для того, чтобы посмотреть вечерние новости. Светодиод мигнул два раза, прежде чем Марыся вернулась из школы. Услышав сигнал домофона, мать вскочила с дивана.

— Мариуш не говорил, удалось ли ему что-нибудь узнать? — спросила она, едва дочь появилась в дверях.

— Он сегодня не пришел в школу, — пожала плечами Марыся. — И на телефон не отвечает. Видимо, решил, что у меня чокнутая мамаша, и лучше со мной не водиться.

— Я вовсе не… Просто живу в подвешенном состоянии. Не знаю, что случилось с твоим отцом. Я думала, содержимое Этого поможет что-то выяснить.

— Мы же были на похоронах.

— Там зарыли пустой гроб.

Дочь посмотрела на мать чуть иначе, чем обычно, и спросила:

— Он правда тебе звонит? Это точно он? Если опять позвонит… дай мне с ним поговорить.

— Ты мне не веришь?

— А ты бы поверила? Если даже он воспользовался катастрофой, сбежал и бросил нас, если у него новая семья — зачем он звонит? Никакого смысла.

— Не знаю. Я с самого начала ищу разгадку, но… Может, я слишком глупая.

— Если позвонит в следующий раз, я хочу с ним поговорить.

Кинга подавила злость в зародыше — дочь была права. Все это действительно не имело смысла.

К вечеру она сумела принять решение, что исполнит желание дочери, и включила телевизор, приготовившись к очередной получасовой порции новостей, по большей части плохих. Марыся уселась рядом с миской чипсов на коленях. С тех пор, как она увидела запись катастрофы, разделявшая их год дистанция отчасти исчезла.

Первая же новость заставила обеих вжаться в спинку дивана. Это оказалось видео из телефона Ромека с комментарием, что в Интернете нашли запись, которая, по мнению экспертов, является подлинной.

— Он залил это на Ютуб, — после некоторого раздумья проговорила Марыся. — Вот кретин! Потому и побоялся сегодня прийти в школу.

Кинга стиснула кулаки, чувствуя себя так, словно кто-то разрыл могилу любимого человека.

— Я не желаю больше видеть его в нашем доме, — прошипела она. — Не смей его сюда приводить.

На следующий день случилось кое-что похуже. Кинга ощутила укол беспокойства, увидев перед домом полицейскую машину. Это еще ничего не значило — наверняка при ее виде становилось не по себе любому из возвращавшихся домой жильцов. Но когда она вышли из лифта, сомнений не осталось — дверь ее квартиры была приоткрыта. Марыся? В первую очередь она подумала о дочери — что?.. Бросившись к двери, наткнулась на пороге на полицейского, вышедшего на звук ее шагов.

— Что с ней?! — крикнула она, пытаясь заглянуть в квартиру.

Полицейский отстранил ее рукой.

— Кто вы? Вы здесь живете?

— Да! Что случилось?

— Прошу предъявить документы, — ее взволнованный вид не производил на полицейского никакого впечатления.

Кинга начала рыться в сумочке, хотя больше всего ей хотелось прорваться внутрь. Выдернув удостоверение личности, она подала его полицейскому, который начал тщательно изучать документ. Внутри квартиры крутились, как минимум, двое. Кинга ждала вспышку фотоаппарата, делающего снимки трупа.

— Я могу войти?

— Пожалуйста, — он отдал документ. — Соседи заявили о взломе.

Полицейский пропустил ее. Она вошла и огляделась. Все выглядело как обычно.

— Только взлом?

— Кто-то анонимно позвонил и сообщил, что дверь открыта.

Остальные двое полицейских бросили на Кингу мимолетный взгляд.

— Проверьте, не пропало ли что-нибудь, — сказал тот, который ее впустил.

Сперва она проверила все комнаты, чтобы удостовериться, что нигде нет следов крови или… Марыся должна была вернуться из школы самое раннее через час. Нет, здесь ее не было. Спокойно обойдя квартиру, Кинга проверила места, где хранила бижутерию и папку с документами. Ценностей дома она не держала, не считая электроники. Компьютер и музыкальный центр в комнате Марыси стояли на своих местах. Несколько ящиков были выдвинуты, шкаф открыт, но никто, похоже, в них даже не заглянул. Телевизор в гостиной, спутниковый тюнер, ДВД…

И тут она увидела пустую салфетку. Пустое место, оставшееся после Этого. Метнувшись к шкафу с телевизором, она заглянула под него, отодвинула от стены. Нигде нет.

Сев на диван, она лишь через несколько секунд сумела выдавить:

— Пропало Это…

— В смысле — что?

Другого названия у Этого не было.

— Черная коробочка размером с кирпич, с мигающим раз в час зеленым светодиодом.

Полицейский подозрительно взглянул на нее.

— Для чего служил это предмет? Он ценный?

Кинга открыла рот и тут же его закрыла — она не знала, для чего служит Это, и ценное ли оно. Она даже не знала, как назвать Это, чтобы полицейский понял.

— Это был электронный… жесткий диск моего мужа. Муж погиб год назад, а это была память. Последняя память о нем.

Полицейский без особой убежденности заполнил несколько страниц документов и дал ей подписать. В конце он сказал, что несмотря на все их, то есть полиции, усилия, подобное порой случается. Вручив ей визитку слесаря, чтобы она поменяла замки, он вышел, забрав остальных с собой.

Кинга почувствовала, что у нее отобрали кусочек ее мира. До возвращения Марыси она тупо сидела, бессмысленно таращась на оставшееся от Этого пустое место.

— Мариуш не хотел ничего говорить, — сказала дочь, едва войдя в квартиру. — И был напуган до смерти. Он меня избегал, а когда я приперла его к стенке, сказал, чтобы я забыла о коробочке и о видеозаписи, потому что от этого могут быть проблемы. — Только теперь она заметила, что мать ведет себя еще более странно, чем обычно. — Что случилось?

— Забрали Это, — Кинга показала на полку возле телевизора. — Взломали дверь и забрали.

Марыся посмотрела на пустое место, вернулась к двери и увидела поврежденный замок.

— Что-нибудь еще пропало? — спросила она.

Кинга отрицательно покачала головой и бросилась к зазвонившему телефону.

— Да?!

— Я расследую это дело с самого начала, — прошептал голос в трубке. Это не был голос Ромека. — Расследую тайно. Только теперь я позволил себе впервые выйти на связь. Вам грозит опасность.

— Кто вы?

— Это несущественно. И опасно. Если я знаю, что ту запись сделал пассажир с места двадцать шесть-це, узнают и они. Ибо это можно подсчитать — число рядов, угол, под которым велась съемка. Все можно подсчитать. Я строил модели, схемы. Даже летал на точно таком же самолете. Я добрался до документов, секретных документов. Я знаю, что ваш муж сидел на месте двадцать шесть-це. С этого места велась съемка. В том самолете оказалось нечто, что от них ускользнуло. Нечто секретное. Потому он и упал, потому затем погибли уже три человека. А если потребуется, может погибнуть и больше. Это их методы. Они действуют на других уровнях. Они выше закона.

— Кто — они?

— Ну… они. Они. Вы их не знаете. Лучше вообще их не знать. Нельзя узнать о них и жить дальше по-прежнему. Они выяснят, что это вы, и найдут вас.

— Они уже тут были, — тихо проговорила она.

В ответ незнакомец отключился. Кинга медленно положила телефон. Секунд через пятнадцать он зазвонил снова.

— Привет, милая. Это я.

— Ромек?! Ромек… Я так рада, что это ты, — она опустилась на диван. — Господи, как я рада! Ты снова стал звонить чаще. Как дела?

— Я звоню, чтобы попрощаться.

— Почему? Как?

— Похоже, все заканчивается. Мне так кажется. Я странно себя чувствую. Я так мало знаю… будто не до конца проснулся.

Марыся потянулась к телефону, и Кинга замахала рукой, чтобы дочь приложила ухо к его корпусу.