Яцек Бабиньски – Легенды Русских Героев: Дьявол в Москве I (страница 8)

Врач реанимации одел Марии на лицо кислородную маску.

– Пульс есть! – крикнул врач. – Но очень слабый. Это вторая категория Б. Срочно в реанимацию её!

Надежда была в шоке. Она хотела сесть в жёлтую машину скорой помощи, в которую загрузили Марию, но врач отказал, так как для неё не было места. Надежда дрожащими руками достала телефон и позвонила своему мужу.

Глава 6. Железный полковник

Вячеслав услышал по рации голос Деда.

– Сынок! Они нас спасли! Спецназ здесь! Мы молимся за тебя! Они уже на пути к тебе! Держись!

Вячеслав облегченно выдохнул.

– Рад тебя слышать! Все хорошо. Прием!

Офицер взял рацию и начал разговаривать с Вячеславом, но связь оборвалась, как будто ее заклинило.

Вячеслав рассчитывал на удачу. Верил, что карма его не подведет, и он обязательно выберется отсюда. Он ощущал, что с каждой последующей выпущенной им пулей он становится смелее.

Вертикальный вентилятор диаметром два метра отбрасывал зловещую тень от своих лопастей, постоянно вращаясь на стене шахты. Вячеслав знал, что забор был сделан из тонкого металла, который легко можно было пробить очередью из автомата.

Времени на размышления не было.

Вячеслав понятия не имел, как можно остановить эту чертову машину. Возможности были ограничены, а время – еще более лимитировано. Он посмотрел на конструкцию и в темноте попытался заметить провода, которые могли бы подавать питание на двигатель. Если установка каким-то образом располагалась внутри шахты, то остановить эту чертову штуку можно, разрезав их, но увы…

Что остается? Остановить ротор чем-нибудь твердым. Вячеслав посмотрел на сломанную винтовку М-16.

– Дешевизна! – Может, и не выдержит. Вот если бы это был наш АК-47, то сомнений бы не было. Но сейчас выбора нет!

Вячеслав отцепил винтовку от ремня, вынул магазин и патрон из затвора, положив рядом с собой. Ротор быстро крутился, шанс был всего один. Нужно было быстро вставить винтовку так, чтобы ствол вошел в решетку под вентилятором, тогда появилась бы вероятность, что ротор остановится. В противном случае Вячеслав потеряет винтовку и, что еще хуже, стук и шум вентилятора, бьющегося о корпус винтовки, сделают обстановку еще хуже, чем выстрел, который мог бы остановить двигатель.

Вячеслав сосредоточился и со всей силы швырнул винтовку. Раздался металлический звук, а из изношенного двигателя полетели искры. Ротор нервно пытался провернуться, но не получилось. Слабоватая М-16 выдержала напор. Из двигателя пошел запах короткого замыкания и заискрил свет, а дым стал черным. Теперь нужно было как можно быстрее переползти по заблокированному вентилятору, прежде чем он загорится. Корпус двигателя был очень горячим и выглядел так, как будто собирался взорваться.

Когда он переполз через полость вентилятора, боковая часть его тела коснулась корпуса двигателя.

– Ай, как горячо! – застонал он сквозь сжатые зубы. Он смотрел на М-16. Думал, что сможет его вытащить, хотя это было рискованно. Развернуться было невозможно, вентилятор стоял, а воздуха становилось критически мало. С его лба потекли капли пота.

«Вся жизнь – один большой риск», – подумал он, схватив ремень от оторвавшейся с одной стороны винтовки и изо всех сил выдернул его. Двигатель вентилятора, который почти не взорвался, с шумом начал медленно вращаться и набирать скорость.

Отдыхать было некогда. Драгоценное время уходило, и каждая секунда могла стоить кому-то жизни. Вдали отчетливо виднелся мигающий свет, пробивавшийся через вентиляционную решетку одной из комнат. Вячеслав прилег тихо, как мог, вися над решеткой и пытаясь пробраться через щели в жалюзях, чтобы узнать, что это за комната и есть ли там кто-нибудь. Внутри лежали тела, обмякшие в луже крови. Вячеслав закрыл глаза.

– Храни вас Бог, – произнес он.

В нескольких метрах от него оказалась еще одна решётка. Света там не было, так что была высокая вероятность, что туда ещё никто не заходил, значит, там должно быть пусто и относительно безопасно. Сквозь решетку ничего не было видно. Судя по расстоянию, предыдущая решетка была похожа на технический санузел, а значит эта – часть декорации. Он прислушивался к тишине внутри помещения и пробовал демонтировать вентиляционную решетку, алюминиевая конструкция которой оказалась достаточно слабой.

Решетка выскочила из рамы. Разобрать её было несложно, лежа в шахте, согнувшись туловищем в канал, ведущий к решётке. Она казалась не тяжелой, но если бы упала на пол, то наделала бы шума. У Вячеслава за плечами уже была одна ошибка.

Решетка по размеру была больше отверстия. И хотя она была сделана из алюминия, согнуть её в том положении, в котором он находился, было невозможно.

Держа решетку в руке, Вячеслав осторожно помахал ею, опуская как можно ниже. Он почувствовал, что она во что-то уперлась, а это значило, что в метре от выхода из вентиляционной части есть какие-то вещи, способные смягчить падение. Вячеслав вспомнил, что подземные склады театра могли быть в этом месте высотой более пяти метров. Падение на бетон в таком случае может оказаться финальной сценой для него.

Вячеслав, рассчитывая на удачу, опустил решётку как можно ниже и случайно уронил её. Она упала, зацепилась за что-то и после ударилась о пол с глухим стуком. Это означало, что под аркой было то, что могло бы смягчить приземление Вячеслава, будь то мебель или какой-нибудь другой предмет.

Слишком много мыслей! Вячеслав выскользнул из арки и почувствовал, что гравитация начинает делать свое дело. Его тело выскользнуло из ямы и полетело вниз. В темноте он пытался нащупать руками все, за что можно было бы зацепиться. Его спина ударилась о что-то вроде ножки стула, стоящего на куче мебели. Какой-то предмет мебели с грохотом упал на пол. Сам он ударился о какую-то деревянную поверхность, как будто стол сломался пополам и с грохотом разлетелся по полу, волоча за собой бесконечный звук падающих и ломающихся стульев. Вячеслав сильно ударился головой о твердый предмет, но ему удалось избежать травм. Облако пыли поднялось в виде густого дыма. После завершения падения на Вячеслава рухнула группа пыльных занавесок.

– Самое главное, остался жив. Три из пяти! – подумал он. Но сейчас было не время для шуток. Шум, который он произвел в результате падения, оказался в итоге настолько громким, как будто бы в комнату ворвалось стадо слонов. Вячеслав знал, что такое шоу не останется незамеченным. Убрав в сторону старый манекен, лежавший на нем, он снял стропы, встал и огляделся. Сумка была не на своем месте, гранаты не было, пистолета тоже. Винтовка отсоединилась, и неизвестно вообще, можно ли стрелять ней после такого падения. Вячеслав резко почувствовал пронизывающую боль в вывихнутой ноге и зарычал сквозь зубы.

В комнате было душно и жарко. В темноте он заметил тонкую полоску света, идущую из-под двери.

По коридору пробиралась группа террористов. Сначала их привлек первый звук, который раздался, когда Вячеслав остановил роторы двигателя в вентиляционной шахте. Грохот, с которым Вячеслав приземлился в хранилище сценических эскизов, ни у кого не оставил сомнений. Террористы знали, что кто-то проник в здание, правда, они не ожидали того, что это будет один человек – актёр, который еле держится на ногах.

Вячеслав блуждал в темноте в поисках ружья, гранат, магазинов. Все развалилось и смешалось с разбросанным по полу реквизитом и декорациями.

Он нащупал магазин для М-16, сама винтовка казалась ему погнутой, как будто ствол был не прямой. У него не было уверенности, что эта винтовка когда-нибудь сможет снова стрелять, не говоря уже о меткости.

Ему удалось найти гранату и пистолетный магазин, но не сам пистолет. В темноте он нащупал манекен с большим париком и понял, что это набор украшений из пьесы о Екатерине II, значит, где-то здесь должны быть сабли. Но что даст ему сабля в противостоянии с профессиональными бойцами из «Черного Обелиска?»

В темноте Вячеслав подошел к линии света, сияющей под дверью, и, осторожно прикоснувшись к ручке, проверил, заперта ли дверь. Дверь оказалась закрыта. Вячеслав сел на полу возле двери. Его легкие работали наполовину, а температура в помещении только повышалась. Внезапно он увидел тени, прерывающие светящуюся линию, и понял, что террористы уже за дверью и планируют вломиться.

Штурм комнаты был неизбежен. Вячеслав с болью поднялся. Нога его становилась все более слабой. Ему казалось, что он хромает, а это означало, что его роль в этом спектакле окончена. Он забрался на груду мебели, на которую он только что упал, и присел на корточки, положив винтовку на деревянный комод.

– Это будет финальная сцена, – подумал он и прицелился в дверь комнаты, но в руке держал две гранаты.

Мысль оставить себе одну из гранат и взорвать её в руках, когда его окружат террористы, не покидала его. Он думал о смерти героя и о том, как заберёт их с собой. С другой стороны, он не чувствовал, что это конец, и, если задуматься разумно, не хотел поддаваться пессимизму, ведь спецназ уже зашёл в театр и может оказаться здесь с минуты на минуту. Потом он вспомнил обрушившийся проход, которым так гордился, и подумал:

– Вот черт!

Внезапно в комнате замерцали ветхие люминесцентные лампы в алюминиевых рамах, подвешенные на цепях к потолку. Вячеслав в последний момент увидел викторианскую сценографию для гостиной дворца Екатерины II. В тот же миг дверь разорвалась в клочья, раздался взрыв гранаты, и ударная волна оттолкнула груду мебели вглубь комнаты так, что Вячеслав упал на спину. Следом в комнату влетело несколько дымовых гранат.