Яся Белая – Выкупи меня (страница 37)
— И кого же выбрали в качестве соперника?
Она усмехается:
— Узнаешь. Иди вниз, он тебя ждёт.
— Можно попрощаться? — смотрю на Аристарха, как голодный на полки кондитерской лавки.
— Это лишнее, — говорит Валентина Игнатьевна, поднимаясь следом. — Ещё разбудишь. Иди.
Она кивает на дверь.
Глотаю колючий ком. Смотрю на любимого так, чтобы запечатлеть каждую черточку — Аристарх сейчас такой красивый, такой молодой, такой беззащитный.
Я спасу тебя, любимый, пусть и ценой своего счастья.
Как выхожу из здания клиники — не знаю. На автомате. Мир будто перестал существовать. Реальность стёрли. Я бреду в пустоте.
Не знаю, как преодолеваю ступени, ведущие вниз. И тут вижу его. Он ухмыляется довольно, с видом победителя. И совсем не прячется — зачем? Я ведь сяду к нему в машину у всех на виду. И потом никогда не смогу доказать, что этого не было.
Синие глаза холодно щурятся. В них нет и капли дружелюбия.
С чего мы взяли, что он играл на нашей стороне? У таких людей всегда только одна сторона — своя.
Всеволод Драгин отлипает от капота машины и галантно распахивает передо мной дверь со стороны пассажирского кресла.
— Поедим, красотка, кататься… — цитирует знаменитую песню.
— Куда? — вяло интересуюсь, садясь в машину.
Он обходит авто, умащивается за руль, блокирует дверцы.
— Узнаешь. Обожаю делать сюрпризы сладким малышкам.
Только вот почему этого сюрприза я боюсь.
Ведь Драгин, глядя на меня, скалится хитро и недобро…
Он внимательно следит, как я сажусь на место пассажира, пристёгиваюсь и замираю.
Сам Драгин садится за руль.
Не смотрю на него, не хочу. Пялюсь в окно, только вот ничего не вижу. Реальность смазана. Я будто ослепла, отупела, поставила себя на паузу. Замерла.
Но когда тишина становится гнетущей и невыносимой, я всё-таки разлепляю губы и спрашиваю, просто чтобы ещё и не оглохнуть:
— Ты сам за рулём… Разве таким, как ты, не положены по статусу водители?
Он хмыкает, не смотрит на меня, сосредоточен на дороге. Я невольно скольжу взглядом по мужскому лицу. Драгин красив, но не так, как мой Арис. У него крупные резкие черты лица, густые брови, довольно глубоко посаженные глаза. Синие-синие. До нереальности. При угольно-чёрных волосах и смуглой коже. Эффектное сочетание. Тогда, в клубе, я повелась на него. Нельзя было не повестись — слишком уж яркий.
Но сейчас — как холодной водой — обдаёт стыдом. Снова отвожу взгляд, смотрю, как бежит дорожное полотно — будто ткётся ткань. Жизнь добавляет в неё узоры — травинки, камни, цветы… Вышивает, старается, разнообразит…
Драгин снисходит до ответа:
— Это твой мажор всё с водителями да охраной. Мы, оружейники, ребята простые. Привыкли полагаться на себя. Особенно, в важных вопросах. Потому что, Ника, не предаёт только клинок. Людям доверять нельзя. Никому…
— Значит, ты вовсе не помогал Арису? — озвучиваю очевидное, но хочу услышать от него подтверждение своих догадок.
Драгин презрительно фыркает.
— Смотря что можно считать помощью. Мне нужен был цветок — Арис помог мне его добыть. А я, походя, помог ему. В мои планы не входило, чтобы он умирал так рано. Поэтому были врачи, и клиника, и драки на его стороне. Не более. Пока мне было выгодно.
— Как цинично! — грустно усмехаюсь.
— Зато честно, — он сворачивает с основной дороги, и мы опять углубляемся в лес. — Спрашивай дальше. У тебя ведь куча вопросов.
— Я нужна тебе, — кивает, — но не как женщина. Если бы была нужна в этом плане — ты бы взял меня ещё там в клубе. Верно?
— Ты умная девочка, Ключик. Так и есть. Я присматривался к тебе, приценивался, так сказать. Тогда, на аукционе, реально готов был выложить за тебя сумасшедшие деньги…
— Так почему не взял? Ни тогда, на аукционе, не в клубе? Что остановило?
— Ты не поверишь, Ника, но принципы. Я хочу, чтобы ты трезво понимала, что делаешь. Чтобы шла на это добровольно, а не из чувства благодарности. А ещё — мне нужна чистота эксперимента.
— Эксперимента? — это слово дико пугает. Мгновенно мысленно уменьшаюсь до размеров подопытного хомячка, таращусь глазами-бусинками…
— А ты как думала! Ты, по сути, редкий генетический мутант. Очень хочется узнать, что в тебя «вшил» твой полоумный папаша. Разобрать тебя на атомы. — Вжимаюсь в кресло, чувствую, что холодная капля бежит вниз по позвоночнику. — Знаешь, чтобы понять, как работает то или иное оружие, его надо вскрыть. Изучить составные части. А вот собрать… Нередко бывает, что испорченную модель не соберешь полностью… Разве что другую, по тому же принципу…
Больной маньяк!
Да что ж мне так везёт — из огня да в полымя! Никто меня не собирался соблазнять! Свекровь, скорее всего, прекрасно знала о том, какого плана интерес Драгина ко мне, и… сознательно отдала на заклание. На уничтожение.
Дёргаю дверь. Разумеется, заблокирована.
Реву, мечусь, пытаюсь пнуть Драгина или вырвать у него руль. Пусть уж лучше погибнуть в аварии, чем на столе в какой-нибудь секретной лаборатории.
— Прекрати! — рявкает он, грубо отталкивая меня.
Мы едем по лесу, здесь очень ухабистая дорога, и от резкого толчка я отлетаю и больно ударяюсь о стекло.
Наверное, от удара у меня, как говорят, шарики за ролики заезжают. Потому что я вижу призрак — девушка вся в белом и с белыми же волосами — откуда не возьмись — выскакивает перед машиной.
Махина на всём ходу врезается в хрупкую фигурку и та — летит наземь.
Значит, не призрак.
Драгин матерится, останавливает автомобиль и мчится смотреть, кого же сбил…
Ключ, конечно же, забывает в зажигании.
Я водила машину лишь раз. Вадим учил. Опыт был так себе. Но кое-что помню.
Это шанс. Другого может не быть.
Я отстёгиваю ремень и перебираюсь в водительское кресло.
Глава 12. Призраки прошлого, демоны настоящего
Однако замираю на полпути, а потом и вовсе — перебираюсь назад. Меня останавливают — как там сказал Драгин — принципы. Он ведь сейчас вернётся с раненной женщиной. Возможно, ей ещё можно помочь, а я — уведу машину. И что они будут делать в такой глуши? Это же почти убийство. Я так не могу.
Вскоре Драгин появляется у задней двери — всклоченный, с диким взглядом. Он прижимает к себе хрупкую фигурку в белом. И через его локоть водопадом текут жемчужно-лунные волосы. Лишь однажды и у одного человека я видела такой цвет…
Но думать некогда — Драгин рявкает:
— Помоги! Открой!
Выскакиваю, распахиваю дверь, чтобы ему было удобно уложить свою ношу.
Драгин продолжает командовать:
— Дуй внутрь! Положу её голову тебе на колени!
Киваю, машинально выполняю.
Драгин бережно, с предельной осторожностью, укладывает её на меня. Отводит почти белую прядку, и я узнаю девушку.
Кажется, тогда она назвалась Хлоей и представилась сестрой Алёны Темниковой. В тот день, когда я впервые познакомилась со своей свекровью. С тех пор я эту девчонку больше не видела.