Яся Белая – Небесное чудовище (страница 11)
– А вот я не знаю, – признаюсь я честно, складываю руки в замке перед собой и даже слегка кланяюсь. – Не напомните?
В ответ доносится только расстроенное фырканье.
Возможно, они бы и ответили на мой вопрос, если бы за дверью не раздались шаги.
– Быстро! – шикаю на своих непрошеных питомцев. – Прячьтесь!
Золотисто-рыжий дымок юркает в мой самодельный браслет, а на покрывале у стены… сидит обычный кот. Точнее, не совсем обычный – полностью лысый, ушастый и мерзкий.
Кто вообще сказал, что я люблю кошачьих? Откуда они на мою голову?
Додумать не успеваю – открывается дверь, и в комнату входит вереница служанок в одинаковых персиково-розовых одеяниях.
Маогуй смотрит на них зло и… плотоядно.
Этого еще не хватало!
Эпизод 8
Если ты хочешь любить меня – полюби моего кота. Ну или двух…
Встаю с постели, подхожу к Маогую и беру его на руки. Фу, неприятно. Как кот вообще может быть без шерсти?
– Простите за беспорядок, – улыбаюсь криво. – Мой котик, – вытягиваю руки с хвостатым чудовищем вперед, девушки шарахаются и испуганно перешептываются, – так скучал по мне, что прибежал сюда, пролез через решетку, – киваю на окошко под потолком, – и оборвал полог, когда прыгнул на него. А потом стащил покрывало с постели. Это он так меня будит. Просто он голодный.
Кажется, я зря говорю о голоде. Чудовище в моих руках посылает слишком громкие мысленные сигналы: «
– Только попробуй, – шепчу я и на мгновение подослабляю Ее путы. Маогуй оказывается умным чудовищем и затихает в моих руках.
– Что вы сказали, госпожа? – интересуется старшая из служанок.
– Говорю, мой котик выглядит немного странно, он пострадал при пожаре, с тех пор у него не растет шерсть.
– Бедняжка! – начинают причитать девушки. – И такой преданный!
Да уж! Жила себе почти тысячу лет без таких вот преданных, а тут принесло на мою голову.
Продолжаю улыбаться и чешу Маогуя за ухом. К моему удивлению, он расслабляется, прикрывает глаза и начинает громко мурчать.
– Он хоть и страшный, но такой милый, – наперебой тараторят девушки, все-таки осмеливаясь приблизиться ко мне.
– Госпожа, – произносит с полупоклоном одна из них, – эта служанка отныне будет следовать за вами и заботиться о вас. Вы можете во всем положиться на Янь Мин.
Она очень юная и хорошенькая: с нежной, будто нефрит, кожей, длинной, до пояса, косой, глазастая и с яркими губами.
Девушки – а их всего шесть – по очереди называют себя. В их руках подносы, на которых разложены одежды, гребни, ленты и косметика.
– Дознаватель Фэн ждет вас на завтрак, госпожа. Мы поможем вам приготовиться.
Мне приходится пересадить Маогуя на кровать и пригрозить ему:
Девушки помогают мне искупаться, потом усаживают перед огромным зеркалом, которое принесли сюда специально, и помогают переодеться. Тончайшие одежды слой за слоем составляют элегантную гармонию бледно-розового, персикового и кораллового. Широкие рукава ханьфу расшиты цветущими ветками персика. Широкая лента с такими же изящными и будто живыми цветами украшает и мою голову. В наряде продумано все – даже изящные башмачки с серебряным узором оказываются к месту и по ноге.
Давненько я не носила что-то столь красивое и не пахла так хорошо. Единственное, с чем не желаю расставаться ни при каких обстоятельствах, – мой браслет. Как служанки ни уговаривают снять его, остаюсь непреклонной.
Ну что ж, к встрече с благоверным готова! Можно выходить.
Беру на руки Маогуя, удобно устраиваю его и направляюсь к дверям в сопровождении служанок. У входа меня приветствует Вэй Тянь, но весь его вид показывает, как ему противно кланяться какой-то оборванке.
– Грязная шлюха, – несется мне вслед. – Думает, отдалась столичному чиновнику, и уже принцесса…
Даже так? А я его вчера пожалела. Кажется, одержимость уже пожирает его мозги. Что ж, сделаем скидку на это.
Фыркаю и спокойно прохожу мимо – к повозке, которую окружает вооруженная охрана.
Чжао Лань мне этого точно не простит – такой свиты даже у нее нет, а она – жена старосты.
Ныряю в повозку и удобно устраиваюсь среди подушек. Вскоре за мной юркает и Янь Мин.
– Не слушайте его, госпожа, – увещевает меня девушка. – Эта служанка слышала, что дознаватель Фэн очень недоволен работой выскочки Вэй Тяня. Все говорят, что Вэй Тянь занял свою должность не за заслуги, а потому что ему покровительствует старейшина. Дознаватель Фэн быстро поставит их на место…
Она тарахтит без умолку, а я, приподняв занавеску на окошке, рассматриваю улицы.
С деревней Бамбукового Ветра что-то не так: она словно стала больше, чище и изысканнее. Теперь это не крохотное поселение в три улочки, а небольшой город.
Что происходит? Когда успели появиться эти роскошные дома с каменными оградами? Кто вымостил улицы? Где раньше прятались такие огромные деревья и изысканные цветочные клумбы?
– Янь Мин, скажи, ты давно живешь в деревне Бамбукового Ветра?
– Да, – охотно отзывается девушка, – Янь Мин родилась и выросла здесь.
– И? – Даже не знаю, как правильно спросить, чтобы не выглядеть глупой. – Тут всегда было так? – Машу рукой в сторону окна.
Служанка не понимает, о чем я, но на всякий случай улыбается, кивает и твердит:
– Конечно-конечно, всегда.
О чем эти двое? Какой еще Владыка? О какой Печати идет речь? Что-то у меня начинает болеть голова.
Повозка останавливается, Янь Мин помогает мне выйти, и я теряю дар речи. Там, где раньше был рынок, теперь целый ряд ухоженных лавок, чайных домиков и таверн. Прогуливаются степенные, дорого одетые люди. Журчат фонтанчики, цветущие лианы обвивают вывески и забираются на крыши, добавляя пейзажу живописности и уюта.
Мы направляемся к ресторанчику с певучим названием «Лотос у подножия скалы». Меня с поклонами и почестями провожают наверх, в отдельную комнату.
Опускаюсь на низенький стул перед столиком, на котором уже исходит паром ароматный чай. Устраиваю Маогуя рядом, даю знак служанке оставить меня и наливаю себе напиток. До той минуты, пока появится половой и принесет блюда, еще есть время, поэтому я могу рассмотреть утонченную обстановку, оценить запах здешних благовоний и послушать доносящуюся мелодию гуциня… Это сон? Я все еще сплю?
Мою сладкую полудрему растаптывают тяжелые шаги. Дверь распахивается, являя пылающего гневом Фэн Лэйшэна. Он делает шаг, взмахом руки возвращает дверь в прежнее положение и материализует клинок. Черный, огромный, в тонкой вязи магических серебристых узоров. Он не просто убивает чудовище – рассеивает его в прах, обращает в ничто. Убивает дух и душу, без возможности возродиться когда-либо.
И я понимаю, на кого сейчас нацелено это смертоносное жало, поэтому вскакиваю, расставляю руки и закрываю собой Маогуя.