Яся Белая – Небесное чудовище (страница 13)
– Желаю приятно провести время. Я уже наелся, и у меня дела. Продолжайте без меня. Повозка будет ждать внизу, потом тебя… вас… всех… отвезут в мое поместье.
Разворачивается и уходит.
– Он безнадежен, – говорит Хушэнь и смотрит вслед Фэн Лэйшэну с непонятным мне сочувствием.
– Мерзкий! – не соглашается с ним Маогуй. – Как мне теперь ходить в туалет? – Он тянет себя за штанину. Сейчас на нем темная рубашка с косым воротником и короткие черные шаровары. Завершают наряд холщовые туфли. В сочетании с лысиной, большими острыми ушами и громадными, в пол-лица, светло-зелеными глазами выглядит он даже мило. Этакий юный послушник какого-нибудь далекого монастыря. Только вертикальные зрачки все портят.
– Если наелись – идемте, – говорю я и киваю на дверь. Хушэня даже беру за руку и тяну за собой.
– Эй, постой, хозяйка! – кричит Тигриный Бог и старается влить в себя побольше вина из нефритового кувшинчика. – Я еще не все попробовал!
– Ничего, – злорадно произношу, так как все еще злюсь за сорванный завтрак, – будут обед и ужин. Наешься!
– Точно будут? – интересуется Хушэнь.
– Обязательно, – обещаю я, хотя сама не уверена даже в следующей минуте, – но пока что надо тебя приодеть.
Рыжая бровь ехидно изгибается:
– А чем моя одежда плоха?
Тигриный Бог поднимается во весь свой немалый рост – он, конечно, ниже Лэйшэна и Пепла, но тоже весьма внушительный – и разводит руки в стороны, из-за чего его и без того куцая одежда ползет вверх.
Я краснею, отворачиваюсь и закрываю глаза рукой.
– Извращенец! – кричу. – Сам же понимаешь чем!
– Конечно, хозяйка. – Он касается моего плеча, наклоняется и трется щекой, будто ластится. – Только если моя одежда так неприлична, ты правда хочешь, чтобы я в таком виде спустился вниз?
Меня обдает жаркой волной стыда.
– Нет-нет-нет! – Зажмуриваюсь. – Быстро в браслет! Выпущу, когда зайдем в лавку.
– Мурф, – раздается около уха, горячий язык проходится по щеке, и золотистый дымок исчезает в амулете.
Теперь можно выдохнуть более-менее спокойно и все как следует обдумать. В первую очередь – одеть Хушэня, не хочу, чтобы он и впредь появлялся передо мной в том, в чем обычно появляется.
– Маогуй, а тебе лучше… – Не договариваю, потому что он и сам, задрав нос, превращается.
Я вовремя прикрываю рот рукой, иначе бы рассмеялась громко и неприлично. Шерсти у Маогуя не прибавилось, зря он боялся, зато теперь на нем красуется маленький костюмчик монаха. Кот оглядывает себя и… теряет сознание. Мне только на руку – подхватываю его и выхожу к служанкам.
Янь Мин прямо-таки попрыгивает на месте от любопытства. Ныряя за мной, она тут же тараторит:
– Госпожа, госпожа, дознаватель Фэн ушел так рано… Из комнаты, где вы кушали, доносился такой грохот! Дознаватель очень нетерпелив. – Девушка густо краснеет от своих предположений, но, не получив от меня нужного ответа, продолжает: – Это неудивительно, он ведь так долго искал вас!
– Искал меня? Так он сказал… – Становится интересно, что Фэн Лэйшэн наплел обо мне слугам.
– Дознаватель Фэн сказал, что много лет назад потерял свою любимую жену. Что вы были серьезно ранены и даже отравлены, из-за чего потеряли память и не могли сами вернуться к нему. Это так трогательно! В наше время настоящая любовь так редка.
Дядюшка Жу учил меня: если хочешь убедительно лгать, то положи четыре доли правды и одну долю лжи. Фэн Лэйшэн даже не солгал – он просто не рассказал всей правды. Оттого-то со стороны его поступок и впрямь выглядит как верх благородства и заботливости. И еще сильнее запутывает меня. Впрочем, не время болтать со служанкой о муже. Есть дела первостепенной важности.
– Мин-эр, – осторожно касаюсь ее руки, – ты говоришь, что выросла здесь. А вот я – не местная. Подскажи, есть ли в деревне Бамбукового Ветра лавка, в которой продают мужскую одежду?
– Конечно-конечно. – Она кивает головой. – Лучшее мужское платье продают у господина Мо. Янь Мин отведет вас.
Она выбирается наружу и рассказывает вознице, куда ехать. А я задумываюсь: когда в деревеньке появилась лавка, торгующая подобной одеждой? Что вообще творится вокруг? Очень хочется вернуться домой и позадавать вопросы дядюшке Жу, потому что Фэн Лэйшэн вряд ли ответит хоть на один.
Через пару минут мы останавливаемся возле роскошной лавки, название которой гласит: «Лучшие наряды для мужчин от мастерской Мо».
– Идем, – командую я, поглаживая пришедшего в себя и крайне обиженного Маогуя по холке.
Янь Мин семенит за мной.
– Вы хотите купить подарок для дознавателя Фэна? Дознаватель такой красивый! Ему подойдет любая одежда!
Наверное, бедняжка полагает, что хвалить мужа перед женой – зарабатывать себе привилегии. Возможно, это работает в семьях, где между мужем и женой хорошие отношения. Но меня столь назойливое упоминание достоинств Фэн Лэйшэна только раздражает. Оттого и отвечаю резче, чем планировала:
– Нет, я собираюсь купить одежду одному своему другу.
Янь Мин осекается на полуслове и скисает.
Едва мы переступаем порог лавки, начинается суета. Прибегает даже сам господин Мо – солидный мужчина в годах с жидкой бородкой. Он одет в шелк и атлас, будто не провинциальный торговец, а столичный чиновник высшего ранга.
– Госпожа Жу, – он подобострастно сгибается в поклоне, – этот торговец благодарен, что вы почтили его скромную лавку своим присутствием. Он будет рад помочь вам.
Я растеряна. Во-первых, обращение. Ну да, Фэн Лэйшэн вынужден был представить меня своей женой. Но все же! Во-вторых, внимание и раболепие непривычны мне. А в-третьих, я никогда не слышала о господине Мо в деревне Бамбукового Ветра.
Косо улыбаюсь и говорю:
– Мне нужна одежда для моего друга.
В золотом дыму и искорках Хушэнь предстает во всем своем великолепии. Янь Мин ахает и закрывает заалевшее личико ладошками. Но, как замечаю, оставляет щелочку между пальцами и подглядывает. А мой прислужник, красуясь, машет рыжей шевелюрой – волосы у него почти до колен – и упирает руки в бока.
Господин Мо и его служащие теряют дар речи и хлопают глазами. Смертные всегда тушуются, соприкасаясь с магией.
– Мой друг – иноземный маг. – Должна же я как-то объяснить его странную внешность. Это чудовища не задумываются о цвете глаз и волос, а вот смертные – очень. – Он не так давно в нашей стране. Покажите ему наше гостеприимство и подберите несколько комплектов одежды.
– Да-да, – начинает суетиться господин Мо, – сюда, господин… Здесь лучшие образцы. – Кланяется и бегает вокруг. – Как этому торговцу величать досточтимого господина?
– Зовите меня Хушэнь. Так привычнее вашему слуху, – подыгрывает Тигриный Бог моей легенде об иноземце и подмигивает раскрасневшейся Янь Мин.
Кажется, бедняжка сражена и влюблена.
Хушэня уводят за ширмы, а следом туда забегают несколько слуг с комплектами одежды. Когда он наконец является нашему взору, то восхищенный вздох вырывается не только у Янь Мин, но и у парочки молоденьких посыльных, что топчутся у двери.
Сотрудники господина Мо хорошо постарались: алый шелк с рисунком, тонкая бордовая кожа, рубины в серебре. В таком наряде становится понятно – Хушэнь действительно бог. Просто ослепительно красив. Он поигрывает веером, улыбается и говорит с нарочитой вежливостью и скрытой издевкой:
– Ну что, теперь вы довольны,
– Н-неплохо, – бормочу я.
Не то чтобы он меня волнует, но игнорировать его внешность и притягательность я тоже не могу.
Господин Мо предлагает Хушэню подобрать украшения, и тот не сдерживает себя. А я со злорадным удовольствием записываю все на Фэн Лэйшэна. Представляю, какими станут его глаза, когда принесут счета из магазинов.
Решаю еще потратиться и пройтись по окрестным лавкам. Маогуй по-прежнему лежит на моих руках и, чувствую, полностью поддерживает идею о тратах.
Мы идем вдоль улочки, заглядывая то в одно, то в другое заведение. Наша процессия, безусловно, привлекает к себе внимание, особенно Хушэнь в своих алых одеждах. Так и за жениха принять могут! Да и девушка с одетым котом на руках тоже нечастое зрелище. Янь Мин и Хушэнь идут чуть позади, и я слышу, как служанка без умолку рассказывает обо всем подряд, а Тигриный Бог лениво флиртует с ней.
Мне жалко девочку – она же для такого хищника на один зуб. Он сожрет ее сердце и закончит душой. Но Янь Мин сама преподнесет ему их на открытых ладонях, хотя опыт получит незабываемый: когда еще с ней пофлиртует бог? Пусть он и чудовище.
Задумавшись, я не сразу замечаю, как мне под ноги кидается некто.
– Сестренка, сестренка, спаси меня! – доносится снизу.
Опускаю взгляд и вижу ребенка лет семи или чуть больше, обнимающего мои колени. Малыш бел, будто ему на голову высыпали целый мешок муки – она покрывает даже его брови и ресницы. А глазенки – любопытные – алее всполохов зари.
– Сестренка, – канючит малыш, – они меня обзывают!
Он указывает пальчиком в сторону разновозрастной толпы детишек. Малышня притихла и смотрит на нас с любопытством.