Яся Белая – 8 марта, зараза! (страница 42)
— И?
— Ты не понимаешь?
— Нет, — честно признаётся он. — Никогда не понимал, почему людям есть дело до сплетен. Сплетники, как правило, идиоты. Мне неинтересно мнение идиотов. Тебе советую относиться к этому так же.
— И всё-таки отпусти меня, — почти умоляю я.
— Только при условии, что ты отдаёшь мне пакеты?
Приходится подчиниться.
Меня осторожно опускают на ступеньки. Так, что наши глаза оказываются на одном уровне. И в его взгляде такая любовь и такая тоска, что у меня сердце пропускает удары. Почему он так смотрит на меня? Ведь я ушла из того кафе на озере, оставив его коленопреклоненным. Разве он не должен ненавидеть меня? Хотеть уничтожить? Причинить боль?
Почему… почему он смотрит так, будто готов опять рухнуть на колени и просить быть с ним?
Поспешно отвожу взгляд и бегу вперёд по лестнице. У двери квартиры останавливаюсь:
— Спасибо, — говорю искренне, — что помог с пакетами. Я вправду не знаю, как бы сама волокла их на четвёртый этаж. Но теперь тебе пора.
— Нет, — да боже мой! у него в лексиконе есть другие слова? — я занесу сумки и помогу тебе разложить продукты, а заодно посмотрю, как ты живёшь. Я должен знать, в каких условиях оставляю тебя.
Препираться бесполезно, уговаривать и объяснять — то же.
Вздыхаю, открываю дверь, Гектор проходит за мной и уверенно идёт на кухню, сгружая пакеты на стол. Крохотная кухня мгновенно становится ещё меньше.
Я семеню следом.
— Откуда ты знаешь, где в моей квартире кухня? — жду ещё откровений о слежке и взломе какого-нибудь сайта со сведениями о недвижимости. Но ответ оказывается куда банальнее:
— Здесь типовая планировка, а я слишком давно в строительном бизнесе.
Он помогает мне разложить продукты (хорошо, ещё не смотрит срок годности и состав на каждой упаковке) и начинает инспекцию квартиры. Я сейчас густо краснею, что у нас недоделан ремонт и не везде идеально чисто.
Завершив обход, Гектор выносит суровый вердикт:
— Вам срочно нужно покупать новую квартиру. В этой — невозможно жить, тем более, с ребёнком. Представь, сколько на тебя всего свалится. Одной стирки только. А у вас стиралка из прошлого века.
— Гектор, мы разберёмся. Нам пока что не потянуть больший кредит.
— Тебе не нужен кредит. Ты уже можешь погасить этот и купить приличное жильё.
Густо краснею, мотаю головой:
— Извини, но деньги, которые на карточке, я планирую пустить на ребёнка. Предстоят большие расходы.
Гектор почти рычит:
— Алла! Денег на ребёнка я тебе и так дам!
— Ты обещал исчезнуть из моей жизни навсегда, — напоминаю я и пячусь к креслу, падаю в него, вжимаюсь в спинку, потому что Гектор движется следом. Опускается рядом на колени, обнимает меня за талию, прижимает к себе, дышит судорожно и рвано:
— Алла! Аллочка! — шепчет горячечно. — Единственная… Ненаглядная… Я умираю без тебя каждый день. Но если ты просишь — я уйду, исчезну навсегда. Тем более, что ты теперь принадлежишь другому, ждёшь от него ребёнка, — он прикрывает глаза, пряча от меня слишком сильную боль, которая — я чувствую — просто ломает его сейчас. — Ты не представляешь, что значит для мужчины ребёнок от любимой женщины. Высший дар. Высшее счастье. Высшее доверие. Я вот его не заслужил.
— Но ты ведь сам не хотел детей, — напоминаю я.
— Нет, Алла, это ты не хотела детей от меня. А разве я мог настаивать? Решение родить ребёнка принимает женщина. Мужчина лишь поддерживает, но заставить невозможно. Да и потом — дети должны рождаться в любви. Плоды насилия способны только разрушать и убивать. А дарить жизнь и счастье им не дано.
От него хлещут такая вина, такая ненависть к себе, такое отчаяние, что мне становится страшно. Как он живёт с этим каждый день? Как носит в себе? Ведь тёмные чувства разъедают, как ржавчина. Я знаю, я испытывала их. Ровно до той поры, пока он не перетянул их на себя, лишь бы я улыбалась.
Гектор расстегивает воротник моей курточки, спускает её и начинает лихорадочно целовать шею, ключицы, плечи…
— Алла, — говорит он тихо, заправляя мне прядь за ухо, — ты не представляешь, как у меня рычит всё внутри от злости и ревности. Как внутренний зверь требует вернуть своё. — Я сжимаюсь от такого признания, а Гектор лишь ранено улыбается: — Не бойся, глупенькая, — голос дрожит от нежности. — Всё что я могу теперь — это преклоняться перед тобой. Беременная женщина — это богиня. Самое прекрасное и совершенное, что есть в мире, — задыхаясь от восторга, шепчет он. — Я благодарен тебе уже за то, что ты позволила мне прикоснуться к своему совершенству. А в остальном… сам виноват.
Я не выдерживаю и робко глажу его по волосам. Его чёрное пальто стелется по полу, как плащ. А сам он напоминает рыцаря у ног дамы сердца. И во взгляде такие же преданность и восхищение. И абсолютная любовь. Без капли похоти, грязи, унижения. Перечёркивающая себя.
— Алла, — произносит он горько, — я, видимо, сильно прогневил судьбу, раз она заставила меня пережить то, как любимая женщина уходит от тебя, а тебе нечем её удержать. Только умолять. Но и это не помогает, потому что ты сильно накосячил и везде опоздал.
Он не жалуется, нет, просто рассказывает. Спокойно, без эмоций, не давя на жалость.
— Три года, Алла, — говорит, нежно беря в ладони моё лицо, — три года надежды, отчаяния и воющего одиночества ради блаженного мига встречи с тобой.
— Одиночества… — выхватываю я из всей тирады самое страшное слово. — Почему? Ты бы мог завести новые отношения…
— Не мог, Алла, — резко обрывает он, — это значило бы добавить в список своих грехов ещё и измену тебе.
4(3)
Нервно сглатываю, вспомнив слова Руслана о том, что Гектор — однолюб. И это ужасно, это исключает в его случае возможность обрести своё счастье с другой женщиной. Но в тоже время такая цельность натуры вызывает восхищение. Человек не разменивается: или всё, или ничего. Я бы так не смогла.
Вспомнив Руслана, решаю задать ещё один беспокоящий меня вопрос.
— А Ржавый… Вы помирились?
— Мы и не ссорились, — спокойно говорит Гектор, укладывая голову у меня на коленях. — Он сделал свой выбор. Я бы поступил так же — уже говорил. А такие, как Руслан, обычно придерживаются однажды выбранной линии. За это я и ценил его.
Вот оно — воющее одиночество: ни семьи, ни друзей. Только холод, тьма, пустота. Коля мой точно бы не выдержал. Он обычный. А Гектор… это Гектор.
Ласково провожу по волосам и шепчу:
— Тебе пора.
Он тяжело вздыхает, берёт мою ладонь, прижимает к щеке, потом — целует в центр.
— Спасибо тебе, девочка моя, — произносит хрипло, — за то, что случилась в моей жизни. Ты была лучшим из того, что в ней вообще случалось. Спасибо за каждый день и каждый миг, любимая…
Поспешно отводит глаза, резко поднимается и идёт к двери, я семеню следом.
В прихожей останавливается, ещё раз проводит рукой по моим волосам, улыбается светло и грустно.
— Прощай, Алла. Теперь уже навсегда.
— Прощай, Гектор.
— Пожалуйста, будь счастлива.
— Ты тоже.
— Постараюсь, — красивые губы трогает горькая улыбка, топит лёд в глазах, окутывает напоследок теплом.
Он уже берётся за ручку двери, когда я вспоминаю:
— Гектор! Постой! — он послушно замирает, я убегаю в комнату, быстро нахожу в кошельке карточку и возвращаюсь к нему: — Вот, забери. Правда, будет намного лучше, если между нами с Колей не будет твоих денег. А то он думает, ты платишь мне за интимные услуги…
Гектор мрачнеет.
— Твой муж идиот, Алла, — цинично бросает он. — Мне даже комментировать подобные высказывания не хочется. А это, — он кивает на карточку, — не возьму. Деньги твои, делай с ними, что хочешь. Я бы, конечно, хотел, чтобы ты поступила разумно и не шла на поводу эмоций. Но это — мои желания. Я не вправе навязывать их тебе. Прощай, — ещё раз говорит он и всё-таки перешагивает через порог, закрывая за собой дверь.
И я понимаю — теперь точно всё. Этот эпизод моей жизни закончен, теперь — по-настоящему. Я верю Гектору. Верю, что он больше не станет вмешиваться в мою жизнь. Верю, что наконец отпустил совсем. И благодарна ему за это.
Иду на кухню — собираюсь готовить ужин, за которым намерена сообщить Коле главную новость. Бросаю взгляд за окно. Гектор ещё не уехал. Стоит, курит, смотрит куда-то вдаль. Накрапывает лёгкий дождь, словно сама природа вторит печали нашего расставания.
Гектор выбрасывает окурок в урну, садится за руль и уезжает, уже не оглядываясь.
Вот и всё.
Спасибо и тебе, милый андроид, что был в моей судьбе. Обещаю помнить о тебе только хорошее.