Ясунари Кавабата – Тысячекрылый журавль. Стон горы (страница 22)
Надо бы подняться, включить свет в комнате и на галерее, подумал Кикудзи. Наплевать, конечно, но все же нелепо разговаривать с Тикако в темноте – не такие уж они близкие люди. Она, правда, во все вмешивается, лезет со своими замечаниями насчет сада… Ну и пусть! Эта ее манера давно ему известна. Но о близости не может быть и речи. Кикудзи было лень пошевелиться – ладно, в темноте так в темноте…
Тикако тоже не двинулась с места, хоть и выразила неудовольствие по поводу темноты, как только вошла. Обычно она с готовностью выполняла всякие мелочи – это было в ее характере и являлось своего рода добровольной обязанностью в доме Кикудзи. Однако теперь она не стремилась ему услужить. Либо возраст уже сказывался, либо загордилась – ее популярность как мастера чайной церемонии все возрастала.
– Ооидзуми просил меня в Киото передать вам – меня-то это совершенно не касается, просто выполняю его просьбу, – просил передать, что если вы задумаете распродавать чайную утварь для церемоний, то он бы с радостью этим занялся, – сказала Тикако очень спокойно. – Впрочем, вам, Кикудзи-сан, теперь, когда вы потеряли Юкико, наверное, не до чайной утвари. А мне грустно… Со смертью вашего отца умерла и чайная церемония в этом доме. А я лишилась любимого дела… Небось павильон так и стоит запертым, проветривается только тогда, когда я здесь бываю…
А у Тикако, оказывается, дальний прицел, подумал Кикудзи. Не удалось ей женить его на Юкико, не удалось заправлять чайными церемониями в его доме, так она решила хоть чайную утварь у него выманить. С торговцем Тикако, конечно, обо всем договорилась, обо всем условилась заранее.
Впрочем, Кикудзи нисколько не разозлился, а даже почувствовал облегчение.
– Я даже дом подумываю продать, так что вскоре попрошу его помощи.
– Правильно, – кивнула Тикако. – Спокойнее иметь дело с человеком, который уже выполнял поручения вашего отца.
Тикако все рассчитала: он, Кикудзи, ничего не смыслит в чайной утвари, даже толком не знает, что у него есть, а она-то уж разберется.
Кикудзи посмотрел в сторону чайного павильона. Перед павильоном рос огромный олеандр, сейчас он был весь в цвету. Белые цветы едва проступали сквозь мрак смутными светлыми пятнами.
Вечер был такой темный, что нельзя было даже различить, где кончаются вершины деревьев и где начинается небо.
2
В конце рабочего дня, когда Кикудзи уже уходил со службы, его позвали к телефону.
– Это Фумико говорит, – услышал он в трубке тихий голос.
– Алло… Митани слушает…
– Это я, Фумико…
– Да, я понял.
– Простите, что беспокою вас, звоню на работу. Но иначе я бы не успела извиниться перед вами…
– А в чем дело?
– Я сегодня отправила вам письмо и, кажется, забыла наклеить марку.
– Да? Я еще не имел удовольствия его получить…
– На почте я купила десять марок, отправила письмо, а пришла домой, смотрю – у меня все марки целы. Такая рассеянность! Вот и звоню вам, хочу извиниться до того, как вы получите письмо.
– Не стоило беспокоиться из-за такого пустяка, – ответил Кикудзи, а сам подумал: в письме, наверное, сообщается о ее браке. – Письмо о радостном событии?
– Да… Знаете, наверное, потому я была такой рассеянной, что все колебалась, отправлять вам письмо или нет. Я ведь никогда вам не писала… Ну вот… колебалась, колебалась, а марку-то и забыла.
– Простите, откуда вы звоните?
– Из автомата, у Токийского вокзала. Здесь очередь, ждут телефон.
– Из автомата?.. – Кикудзи немного удивился, но неожиданно сказал: – Поздравляю вас!
– Благодарю вас… Действительно, меня можно поздравить. Но… как вы узнали?
– Да Куримото мне сообщила.
– Куримото-сан?! Откуда же она узнала? Ужасная женщина!
– Ну, теперь-то уж вам, наверное, не придется встречаться с Куримото… – Он помедлил немного. – Помните, когда мы последний раз говорили по телефону, в трубке был слышен шум дождя?..
– Да, вы говорили… Тогда я переехала к подруге и тоже колебалась, сообщать вам или нет. Как сейчас… Но сейчас все-таки решила сообщить.
– Мне приятнее, когда вы сами обо всем сообщаете. А эту новость я узнал от Куримото и тоже колебался, поздравлять вас или не поздравлять.
– Знаете, очень грустно считаться пропавшей без вести…
Ее голос, слабый, угасающий, был очень похож на голос матери.
У Кикудзи вдруг перехватило дыхание.
– Хотя мне, наверное, следовало бы все-таки пропасть… – Фумико замолчала и после короткой паузы добавила: – Сейчас я живу в малюсенькой неуютной комнате. Я нашла ее одновременно с работой.
– Да?..
– Начала работать в самую жару, так устаю…
– Ну конечно, тем более сразу после свадьбы…
– Что, что?.. Вы сказали, после свадьбы?..
– Ну да!.. Еще раз поздравляю вас.
– Как вам не стыдно!.. Что за глупые шутки!
– Но вы же вышли замуж…
– Я?! Замуж?..
– Разве не так?
– Да что вы?! Неужели я могла бы выйти замуж сейчас, в таком состоянии?.. Только недавно умерла мама, и я…
– Да, но…
– Это вам Куримото-сан сказала?
– Да.
– Но почему, зачем?.. Не понимаю… А вы, Митани-сан, поверили?
Казалось, Фумико спрашивает самое себя.
Кикудзи вдруг стало легко и весело.
– Послушайте, Фумико-сан, ну что за разговор по телефону? Давайте встретимся!
– Хорошо!
– Я сейчас приеду на Токийский вокзал, вы, пожалуйста, подождите меня.
– Но…
– Или где-нибудь в другом месте.
– Мне не хочется ждать на улице. Можно я приеду к вам, домой?
– Конечно, но давайте встретимся и поедем вместе.
– Если вместе, мне все равно придется где-нибудь вас ждать.
– Может, зайдете ко мне на работу?
– Нет, лучше я одна поеду.
– Хорошо. Я сейчас же выхожу. Если вы приедете раньше меня, пожалуйста, проходите в дом, располагайтесь.
Фумико сядет в электричку на Токийском вокзале и, конечно, доедет раньше него. Но Кикудзи казалось, что они могут очутиться в одной электричке, и, сойдя на своей остановке, он начал искать ее глазами в толпе.
Фумико все же приехала первой.