Ясунари Кавабата – Цикада и сверчок (сборник) (страница 96)
– А ты, Юрико, молчи. Мы спиной друг к другу сидим, так вообще не видно, кто выше, кто ниже. Только мне видно. Запомни: оглобля мешает!
– Так я тебе, Тацуо, и поверила!
– Нет, давайте меняться! Мне так не нравится!
– Оглобля никому не мешает. Замолчи, надоел. Давайте быстрее качаться!
– Нет, мне так не нравится.
– Не нравится – уходи. Я знаю, почему тебе не нравится. Хочешь рядом с Юрико посидеть – вот и все, – ехидно обронил ругавшийся с Тацуо мальчишка. Сам он при этом обнимал Юрико за плечо. Тацуо соскочил с повозки, вцепился обеими руками в оглоблю и, встретившись взглядом с обернувшейся к нему в ту же секунду Юрико, побагровел. Его красивые брови приняли откровенно угрожающий вид.
– Ты… ты… ты сам хочешь вместе с Юрико. Оттого и не хочешь меняться!
Тут уже Юрико соскочила на землю, надула губки и с чувством собственного превосходства неожиданно выпалила мальчишке, который бранился с Тацуо:
– Мне такие, как ты, Харуми, не нравятся. Все, я перехожу к Тацуо.
– Все девчонки такие, вертихвостки. Как здорово качались – а ты такую подлянку делаешь.
– Замолчи!
– Сама заткнись! Вот хозяин телеги придет, ни одна девчонка не смоется. Бить тебя надо, вот что я тебе скажу.
– Чего-чего? Бить? Да дяденька-тележник у нас из дому не вылазит.
– Как бы не так! Это меня он на своей телеге катал!
– Когда это?
Рассудительный Тацуо, однако, не обращал внимания на перебранку Харуми и Юрико. Он тихонько шепнул ребятам, которым хотелось просто-напросто продолжить игру:
– Да ну их со своими командами. Давайте еще покачаемся.
– Давайте! Только, чур, я буду вместе с Тацуо.
Харуми выглядел жалко по сравнению с настырной Юрико, она его совсем затюкала.
– Да ну этих девчонок. Я их в свою команду не возьму. Точно говорю, Тацуо? Возьмем к себе одних ребят, верно?
– Мне все равно. Давайте скорее качаться, – сказал Тацуо.
Ему хватило великодушия, чтобы не отвергнуть предложение Харуми.
– Ну, хорошо. Пусть Тацуо будет в другой команде. Кто ко мне пойдет? – спросила Юрико.
– Нет, я не согласен. Так не интересно – девчонки нас легче, – сказал Харуми.
Юрико бросила на Тацуо быстрый взгляд – ну и дурак этот Харуми! – словно бы говорили угольки ее глаз. Но глаза Тацуо ничего не ответили ей на этот счет. И тогда Юрико сказала:
– Врешь, девочки мальчишек вовсе не легче.
– Нет, говорю я тебе, легче! Бояки всегда легкие! – Харуми снова сел в лужу, и глаза его сделались еще злее.
– Нет, не легче! Давай-ка померяемся!
Тацуо холодно процедил:
– Юрико, ну что ты из себя корчишь? Ведь проиграешь.
– А ты, Тацуо, просто трус. Боишься проиграть?
Юрико огляделась. Мальчиков было пятеро, девочек – столько же. Но только все они были на два или три года младше нашей троицы.
– Нахал ты, больше никто! Ну что, Тацуо, давай-ка померяемся, ну давай же, давай!
Юрико была прелестна, ее глаза сузились, и после короткого раздумья она вдруг простодушно улыбнулась и бросилась вперед. «Давайте, давайте померяемся! Давайте скорей!» Юрико подпрыгнула и схватилась за оглоблю. Потом стала что-то шептать на ухо собравшимся вокруг нее девочкам. Все это время она продолжала смеяться.
– Только не надо жульничать, Юрико! Не за оглоблю хватайся, а за повозку! – закричал Тацуо, позабывший про свою рассудительность.
– А по-другому мы проиграем! Ты сам посмотри – у меня же одни малышки!
Тут вступил уже Харуми:
– Кончай свои девчачьи номера, тебе говорю!
– Ага, боишься! Тоже мне, слабак нашелся, а еще парнем себя называет! Все мальчишки такие!
– Мы и так выиграем! А ты – нахалка и вертихвостка!
Ноги мальчишек, уцепившихся за край телеги, легко отделились от земли, тела поднялись вверх.
– Мы выиграли, выиграли! Все глядите, все! Мальчишки – слабаки, мальчишки – слабаки!
– Нет, мы не проиграли, мы не проиграли! – зло закричал Харуми. Он что-то тихо скомандовал, и тут на счет «раз, два, три!» пятеро мальчишек разом налегли на край повозки.
Схватившиеся за оглоблю руки Юрико резко дернулись вверх, от толчка она разжала пальцы и отпустила оглоблю, а саму ее вытолкнуло вверх, подол чудесного платья задрался, словно от порыва ветра. Юрико шлепнулась на землю. Она мгновенно расправила подол и тут же свернулась калачиком, закрыв лицо широкими рукавами. Юрико плакала, лежа на земле.
К счастью, больше никто из девочек не пострадал.
Испуганные ребята подбежали к Юрико. Харуми подошел только затем, чтобы убедиться – это была действительно Юрико. Он сказал:
– Вот плакса! Все девчонки такие. Чуть что – и реветь.
Юрико тут же поднялась и, не отнимая рукава от лица, произнесла слабым прерывающимся голосом:
– Ну ты, я тебе обещаю! Я все отцу скажу. Мамочка мне говорила, с этим Харуми, у него такая семья, не смей играть с ним. А ты, Тацуо, подлец, подлец!
Сказав так, она побежала к своему дому, в котором смешались архитектурные стили Японии и Европы, уткнулась лицом в калитку. Плечи ее подрагивали.
– Что ты сказала? Да твоя семья – деревенщина. А я твоего папашу и знать-то не желаю.
После этих слов Харуми стал подбадривать ребят, предлагая покачаться или же поиграть во что-нибудь еще. Но и на Тацуо, и на других ребят подействовали слезы Юрико, и они вспомнили, что пора возвращаться домой.
Харуми состроил постную рожу. И тут ему, видно, стало жаль Юрико, которая по-прежнему стояла у калитки, не делая попытки открыть ее. Он подбежал к ней, хотел сказать ей что-то на ухо, но она крутила шеей, отворачивалась, он же приобнял ее, все хотел, чтобы она выслушала его.
Наконец Юрико кивнула ему, взглянула в глаза, робко улыбнулась, еще раз кивнула. Потом они вместе пошли к повозке. На сей раз Тацуо, Харуми, Юрико и еще одна девочка сели вместе, а на другой стороне повозки обосновалось шестеро малышей. Тацуо и Харуми обнимали Юрико за плечи. Игра продолжалась.
Минут через пять крупные капли дождя затанцевали по листьям сакуры, упали на землю, забарабанили по повозке. Дети и не заметили, как сгустились тучи.
– Ого! Ночь уже. И холодно стало. Промокнем, промокнем!
– Ну и пусть дождь, ну и пусть промокнем!
Юрико хотела было подняться, но мальчишки придавили ее за плечи, не давая уйти. Раз-два, раз-два – качались они, убыстряя темп.
– Не хочу больше играть, не хочу. Я замерзла, я рассержусь.
Темень заволакивала город.
– Промокнем, пошли домой! – закричал Харуми. Он подпрыгнул, и тут же все мальчишки разбежались в стороны.
– Так нечестно! – закричала Юрико, оставшаяся сидеть на повозке, которую поливал и поливал дождь.
Солнечный свет
Двадцать четвертая осень моей жизни ознаменовалась тем, что в приморской гостинице я встретил девушку. Мы понравились друг другу.
Не наклоняя головы, она закрылась рукавом своего кимоно.