Ясна – Книга 2. Преображение (страница 23)
– Очень большой, – серьёзно кивнул Дима.
Я ела свою простую гречку, слушала разноцветный гомон, и внутри было тихое удивление:
Иногда ко мне тянулись отнюдь не с глубокими вопросами.
– Скажи честно, – шепнула Лена, – ты какую-то дыхательную технику на нас всех практикуешь?
– Нет, – честно ответила я. – Я просто дышу, вспоминая, что внутри – место, где тихо.
– А можно я тоже так буду?
– Конечно.
И в этот момент я впервые ощутила: поле работает, даже если о нём никто не знает, даже если никто не верит в «поле».
Тело чувствует. Нервы чувствуют. Душа чувствует.
Ближе к концу дня ко мне подошёл человек, от которого я меньше всего ожидала – начальница. Та самая буря в деловом костюме, чьих шагов боялись даже цветы в горшках.
– Можно тебя на пару слов? – спросила она на удивление спокойным тоном.
Они отошли к окну.
– Я наблюдаю за тобой и твоим участком… – начала начальница, глядя на город.
– И? – мягко спросила я.
– У вас всё стало как-то… ровнее. Раньше мне постоянно жаловались: кто выгорел, кто сорвался, кто разрыдался в туалете. Сейчас… тишина. Не мёртвая, а рабочая. Люди стали стабильнее. Ты что-то изменила?
Я подумала и ответила честно: – Я изменилась. Начала по-другому реагировать. По-другому смотреть, и кажется, это как-то чувствуется.
Начальница хмыкнула: – Если ты сейчас скажешь слово «энергии», я убегу.
– Не буду, – улыбнулась она. – Скажу проще: я перестала бороться с людьми. И с собой.
Начальница посмотрела на неё ещё раз – внимательно, не как на подчинённую.
– Продолжай в том же духе, – сказала она. – Нам выгодно, когда люди рядом с тобой не с ума сходят, а работают.
От этой фразы стало смешно и тепло одновременно.
Глава 6. Сны о Смыслах Мира.
Живой Бог
Феникс сидел напротив, поджав ноги, и лениво крутил в пальцах уголь. Иногда он подбрасывал его вверх, иногда ловил, иногда… забывал поймать, и тогда уголь зависал в воздухе, будто сам решал, падать ему или нет.
Сам Феникс светился неярко, словно нарочно приглушал себя, чтобы не мешать разговору.
– Знаешь, – сказал он вдруг, разглядывая уголь на свет, – самая странная идея, которая когда-либо приходила людям в голову, – это что Бог где-то не здесь.
Он щёлкнул пальцами, и уголь рассыпался искрами, которые тут же собрались обратно.
– Ну правда, – продолжил он с лёгким смешком. – Будто бы Он прячется. Будто бы Его нужно звать, уговаривать, заслуживать…
Феникс наклонился ближе и заговорщически понизил голос:
– А Он, между прочим, никуда и не уходил. Ни в отпуск, ни в медитацию.
Он усмехнулся, и в этом смехе не было насмешки – только искреннее удивление человеческой изобретательности.
Феникс поднял взгляд – и вдруг оказался уже не сидящим, а висящим вверх ногами, спокойно, как будто так и надо.
– Бог Живой существует во Всемирье не как персонаж и не как сила, – продолжил он, не обращая внимания на своё положение, – а как Идея, Дух, Мысль и сама возможность реализации Замысла.
Он медленно перевернулся обратно и завис в воздухе.
– Он не сидит над миром и не толкает события локтём. Поверь, локти у Него совсем для другого, – подмигнул Феникс. – Он присутствует в каждом месте, в каждом слое, в каждой точке жизни, раскрывая Замысел изнутри и развивая пространство, в котором этот Замысел может стать живым.
Он сделал паузу, словно прислушиваясь, как это улеглось, и добавил уже совсем просто:
– Если уж совсем по-человечески, то Бог – это не «кто-то».
Это то, как жизнь вообще становится возможной.
Он говорил легко, почти по-дружески, без нажима и всё же слова ложились глубоко.
– Представь себе солнце и луну, – продолжил Феникс и, щёлкнув крылом, вывел в воздухе два светящихся шара, которые тут же начали играть в догонялки. – Источник и Отражение. Одно не может существовать без другого, но совпасть у них тоже не получится. И слава всем мирам за это, иначе было бы скучно.
Он поймал оба шара и развёл их в стороны.
– Так и Высшее Начало: чтобы познать Себя, Оно разделяется. Не ломается, не дробится, а разворачивается. Внутри Себя Оно различает Свет и Тьму – не как врагов, а как условия проявления.
Феникс тихо рассмеялся и пожал плечами:
– Да-да, знаю, звучит торжественно. Но если честно, всё очень жизненно. Свет без Тьмы был бы слеп. А Тьма без Света – бесформенна. Потому Род-Прародитель породил Свет внутри Тьмы и, наполнив Тьму Светом, позволил Миру случиться. Без инструкции, но с интересом.
Он провёл крылом в воздухе, будто переплетая нити, и они действительно сплелись в тонкий узор.
– Так были свиты Правь, Навь и Явь. Не этажи, не уровни и уж точно не «куда идти после смерти», – Феникс фыркнул. —
А взаимосвязанные способы бытия.
Правь удерживает Замысел и меру.
Навь хранит возможность и глубину.
А Явь… – он чуть наклонился вперёд и хитро улыбнулся, —
Явь проживает. Рискует. Ошибается. Учится. Иногда громко.
Он вдруг подпрыгнул – и вместо того чтобы упасть, медленно взмыл вверх, делая круг под сводом.
– Вот здесь важно не перепутать, – сказал он уже сверху, слегка серьёзнее. – Бог Живой не реализует Замысел напрямую. Он не действует вместо мира. Он формирует намерение и использует возможность.
Феникс плавно опустился рядом с ней.
– Мир Явленный возникает как поле, где это намерение может быть прожито, исследовано, раскрыто. Без подсказок в конце учебника.
Он посмотрел прямо на неё:
– Потому Бог и называется Живым. Он не завершён. Он не зафиксирован. Он существует в движении раскрытия, в самом процессе развития Всемирья. Развитие – не побочный эффект. Это и есть Его сверхзадача.
Пауза снова смягчилась. Феникс вдруг сел рядом и вытянул ноги.
– И вот тут начинается самое интересное, – сказал он, явно довольный.
– Каждое сознание, каждый человек способен настроиться на Единого, – продолжил он. – Не магией и не особой техникой, а через мысль, обращение, молитву, ясное намерение.
Он наклонил голову:
– Это не просьба и не сделка. Это настройка приёмника. Бог посылает Луч, а человек, если не крутит антенну как попало, даёт отражение.
– Правда, тут важно не быть «кривым зеркалом», – добавил он, сверкнув искрой в глазах.
Феникс постучал когтистым пальцем по груди.