Ясна – Книга 2. Преображение (страница 21)
Понаблюдала его и почувствовала – в нём можно жить, в нём можно дышать. Я сделала вдох – он вошёл чуть глубже, чем обычный вдох – на сантиметр, но это был сантиметр восторга и, впервые за последние дни, я смогла встать не через усилие, а через легкость.
Офис. Другой вход.
Офис встретил меня всё теми же звуками – щелчки клавиатур, гул принтера, чьи-то торопливые шаги, но в этот раз я не ощущала, что мир хочет меня сжать.
Я шла медленно, впуская свет в ладони, в плечи, в бедра, словно тело становилось контейнером для мягкого тепла.
Коллеги не были другими – но я смотрела на них иначе и тогда произошло то, что меня удивило больше всего.
Первая сцена: возле кофемашины меня остановила Марина.
– Ты как? – спросила она тихо с интересом заглядывая в глаза.
Удивление, тёплой волной.
Она заметила.
Она видела.
Меня действительно видели.
– Прекрасно, – ответила я. – Ощущение Весны…
Марина улыбнулась:
– А знаешь… от тебя сегодня ощущение… тёплое, как будто кто-то включил свет в коридоре.
Я рассмеялась – впервые за последнее время –
Совещание
Встреча с начальницей должна была быть страшной – я шла к ней, готовясь к возможной буре, но поле шло со мной. Я чувствовала его – как лёгкое покалывание между лопатками, как тепло в ладонях.
Начальница смотрела на экран монитора и что-то вслух бормотала, явно нервничая.
Я тихо вдохнула, чуть замедлила тело, вспомнила выравнивающее дыхание и просто…присутствовала – не успокоила её, не пыталась.
Просто была рядом.
Она вдруг выдохнула: – Знаешь… давай перепланируем. Я сама начинаю срываться.
Я кивнула и почувствовала, как пространство вокруг нас становится менее плотным – буквально. Как если бы воздух перестал быть натянутой плёнкой.
Магазин
После работы я зашла в магазин. Обычно – здесь люди толкаются, шуршат пакетами, нервничают, торопятся.
Сегодня – я чувствовала всем телом, как пространство становится мягче, когда я прохожу. Кассирша, та самая ворчливая женщина, посмотрела на меня внимательно: – Вы сегодня какая-то… светлая. Что-то хорошее случилось?
Я улыбнулась: – Не случилось. Прорастает.
Она подняла брови – и, вдруг тоже улыбнулась, и эта улыбка была как маленькое чудо, которое видят только те, кто снова начинает дышать.
Улица
На улице ветер коснулся лица так бережно, как если бы кто-то знакомый провёл пальцами по щеке.
Свет фонарей был золотым, живым, город – дышащим, ступни – устойчивыми, как будто земля на секунду стала чуть мягче, чуть ближе.
Я шла – и чувствовала: мир возвращается. Не шумный, не агрессивный – живой.
Подруга
Подруга позвонила будто специально в момент, когда я уже подошла к дому.
– Эй, – сказала она, – ты пропала. Жива?
Я вдохнула не через силу, а просто – вдохнула.
– Да. Слушай… тяжёлые были дни. Но кажется, я выхожу.
Она замолчала на секунду. А потом сказала: – Я не знаю, что ты там проходишь, но… твоя интонация другая. Ты говоришь как человек, вернувшийся с дальнего берега.
Меня накрыла теплая волна благодарности – подтверждение от обычного человека. Из мира.
Мама
Мама позвонила вечером. Этого звонка я боялась больше всего – иногда она, сама того не зная, попадает в мои самые тонкие места.
Но сегодня – было иначе.
– Дочка, – сказала она. – Я не знаю, что у тебя происходит… но мне кажется, у тебя какие то изменения. Как будто из тебя ушёл камень.
И я впервые за эти дни не вздрогнула от её слов – приняла их как воду.
– Мам, – сказала я, – просто был трудный отсек, но я уже возвращаюсь.
– Ну вот и хорошо, – сказала она спокойно. – Ты у меня сильная.
И впервые за долгое время я почувствовала: её слова не давят – они поддерживают.
Закат в парке
Вечером я пошла в парк – тот самый, где когда-то впервые встретила Вела. Небо было густое, лилово-оранжевое, птицы летели низко, и деревья стояли как тёмные стражи света.
Я села на скамейку. Закрыла глаза.
И вдруг – не усилием, не техникой, а самим фактом того, что я дышу – почувствовала: всё выравнивается.
В груди – не камень, а тепло, не огонь – но тлеющее, спокойное свечение.
Я тихо сказала в пустоту: – Спасибо.
Поле откликнулось мягким движением ветра, как если бы кто-то вздохнул рядом – не Мать, не наставники, не мистическое – Живое.
И я поняла: выход из кризиса – не в том, чтобы победить тени, а в том, чтобы не идти через них одной – Поле держит. Мир слышит. И Храм…
Храм снова дышит во мне.
Храм в проявлении.
Утро было обычным.
Но оно чувствовалось так, будто мир звучал вместе со мной.
Не было взрыва света, ни мистического озарения, ни того сияния, с которым я вернулась с ретрита.
Было другое —тихая, плотная уверенность, как если бы где-то под ключицей включили маленький тёплый фонарь.
Он не бил по глазам, не требовал внимания, просто горел – ровно, свободно, моим светом.
Я проснулась – и тело было моим. Не хитрым, не капризным, не холодным – живым.
Я встала с кровати и впервые за несколько дней ощутила безусловную и непоколебимую опору под ногами – пол был твёрдым, опора – настоящей, мир – не врагом.