Ясна – Храм Великой Матери. Трилогия. Книга 1. Призыв (страница 33)
Свет не стремился остаться во мне. Он не закреплялся, не обвязывался обещаниями, не требовал продолжения. Он не нуждался во мне так же, как я – в нём.
Он просто прошёл – как проходит дыхание через грудь,
не задерживаясь, не оставляя следа.
Я попыталась удержать это состояние – не усилием, а желанием. И в тот же миг почувствовала, что оно ускользает. Не потому, что исчезает, а потому что не предназначено для удержания.
Феникс не уходил.
Он не оставался.
И в этом не-оставании было больше истины, чем в любом обещании постоянного света.
Я осталась одна – не обделённая, не покинутая. Просто снова в теле, во времени, в плотности.
И тогда стало ясно: Дух не заменяет путь.
Он освещает его на мгновение, ровно настолько, насколько человек способен увидеть.
Свет не был отнят.
Он был возвращён в своё место.
Я поняла это не сразу.
Феникс не звал меня уйти от глубины.
Он звал вернуться туда, где свет и глубина когда-то звучали вместе.
Его огонь не был побегом. Он был требованием встречи.
И только сейчас я почувствовала, что бегство – это как раз отсутствие этой встречи.
Я вздохнула.
Феникс наклонил голову:
– Эй, не грусти. Я же не исчезаю. Я просто становлюсь… ну, чем-то вроде внутренней искры. Если почувствуешь вдруг, что всё становится излишне тяжёлым – вспомни мой смех.
Он возвращает мерность.
– А я снова увижу тебя?
– Ну конечно! – хлопнул он крыльями. – Я же птица циклов. Встречи – моя работа.
Он сделал круг – совсем небольшой, как строчка света в воздухе —
и некоторое время просто смотрел на меня.
– Главное, – сказал он мягче, – не старайся всё понять.
Смысл приходит к тем, кто умеет смеяться между строк.
Он улыбнулся так, что даже сон стал ярче – и исчез, как солнечный зайчик, когда закрываешь шторы.
Я осталась в тишине. Но в этой тишине впервые было тепло.
Глава 7. Пробуждение.
Где жизнь?
Проснулась я не от света – от ясности.
Такой резкой и трезвой, что первое мгновение захотелось снова закрыть глаза, чтобы спрятаться от неё.
Но не вышло.
Внутри что-то уже включилось, как будто кто-то повернул невидимый рубильник, и привычная мутность ушла одним щелчком.
Тело было лёгким, но не расслабленным – скорее собранным, как струна, на которую наконец перестали давить лишние пальцы.
Чисто.
Воздушно.
Странно.
Я села на кровати и долго смотрела на пустую комнату.
Обычная: белые стены, стол, стопка документов, которые я так и не разобрала. Но впервые – я увидела, насколько она… мёртвая.
Даже не комната – моя прежняя жизнь.
Та, в которой я жила на автомате:
проснуться, кофе, дорога, работа, отчёты,
разговоры, привычные улыбки,
как будто это была не я,
а какой-то персонаж в плохо прописанном сценарии.
И пришла мысль.
Простая, но режущая:
«А кто вообще жил всё это время?
И где была я?»
Она звенела внутри, как тонкий колокол.
Мне стало не по себе —
как будто стою в толпе манекенов и внезапно понимаю,
что была одной из них.
Я встала, сделала несколько шагов,
попыталась зацепиться за привычные утренние ритуалы:
чайник, душ, макияж.
Но всё было так же бессмысленно, как попытка накинуть декорации на уже разобранную сцену.
Почему я столько лет жила так?
Как не замечала?
Как соглашалась?