Ясна – Храм Великой Матери. Трилогия. Книга 1. Призыв (страница 11)
так низко, что металл их лбов отражает пламя у моих ног.
Они не поднимаются, пока я не пройду.
Я не знаю, кто они.
Но чувствую – они знают меня.
Коридоры сменяются анфиладами – длинные, как века.
В каждом – другой запах, другая плотность воздуха:
дым трав, смола, что-то железное, как кровь,
и тихий гул, похожий на пение, уходящее под землю.
Я иду всё дальше,
и с каждым шагом пространство становится тяжелее,
будто я прохожу не сквозь камень, а сквозь время.
В конце – зал.
Огромный, как сама память.
Стены теряются во мраке, и только впереди – ниша.
Там горит зелёное пламя,
в нём – очертания алтаря, колонн, высокого свода.
Огонь движется не вверх, а внутрь,
втягивает взгляд, как воронка.
Я останавливаюсь.
В груди – трепет, почти страх.
Тело помнит, что здесь уже было.
Я поднимаю руки – и понимаю: я не гость.
Я когда-то была здесь… и это место меня узнаёт.”
На плечах – тяжёлое покрывало, шитое символами, которых я не понимаю.
Руки украшены тяжелыми браслетами, они звенят при каждом движении.
Передо мной – круг женщин, их силуэты в полумраке.
Они склоняются, как в коридоре,
и тихо шепчут что-то на языке, который я вроде бы должна знать,
но слова ускользают, как вода между пальцев.
В центре – большой каменный алтарь.
На нём пламя.
Я вижу, как кто-то кладёт туда руку,
и зелёный огонь обвивает запястье, не обжигая,
а словно узнавая.
В какой-то миг я понимаю – это
Я делаю движение – и понимаю: оно не придумано.
Оно вспоминается телом.
Сложное, медленное, древнее.
Тело движется само – уверенно, спокойно,
как будто каждое движение давно выучено.
Я чувствую присутствие – мощное, женское,
как сама Земля, что держит под собой воды и корни.
Оно не говорит, но чувствуется, как глубина под почвой – скрытая, давняя, не забытая.
И я знаю: это Её храм.
Её присутствие делает меня прозрачной.
И это страшно, и это правильно.
Служение.
Вначале всё медленно.
Слишком медленно для ума —
и потому он отступает.
Жрицы начинают движение не сразу.
Сначала – дыхание.
Глубокое, согласованное, как будто весь зал вдыхает и выдыхает через них.
И только потом – шаг.
Один круг.
Потом второй.
Их ноги почти не касаются камня.
Ступни скользят, будто пол тёплый и живой,
будто под плитами не камень, а пульсирующая плоть Земли.
Песнь рождается не из горла.
Она поднимается снизу, из живота, из бёдер, из самой утробы.
Мелодичная, живая, ритмичная —
в ней нет скорби и нет просьбы.
Это не мольба.
Это славление.