Ясмина Сапфир – Убить нельзя научить. Сборник из 3 книг (страница 20)

Долгая поездка отозвалась в моих ногах ноющей болью, а шумные мужские возгласы и бешеные махи руками – мигренью. Я только и мечтала прийти в свою комнату, упасть на кровать и не вставать до завтра.

– А вот три года назад магнитной бурей принесло кусок какого‑то здания, – щедро делился воспоминаниями Вархар. – Что было‑о‑о‑о… Оно врезалось в башню, башня упала вниз, врезалась в учебный автобус. Автобус взмыл в небо. Выбил окна сотого этажа. Снес все кафедры и коридоры как взрывом, – проректор перечислял катастрофы таким восторженным тоном, словно речь шла о прогулке по парку аттракционов. – Короче, крипсам далеко до такого размаха. Энергии не хватит.

– Стоп, – вынырнула я из мутной отрешенности. – А почему сотого этажа? На вид тут не больше четырех?

Вархар запрокинул голову и загоготал. Драгар подхватил, хотел взять слово, но проректор просто закрыл ему рот пятерней. И, игнорируя возмущенное мычание помощника, как ни в чем не бывало, поведал:

– Видишь ли. В стратегических целях бóльшая часть здания невидима. А то, что ты видишь снаружи, – нечто вроде фантома, наложенного на настоящие корпуса. Снизу все без изменений. Сверху будто бы небо, облачка, а на самом деле, это все еще здание. Так вот, – без перехода обрушил на меня Вархар новый поток баек из местного склепа.

Казалось бы, в автоматные очереди рассказов проректора невозможно вставить ни слова. Да что там слова, даже нечленораздельный возглас втиснуть не получится. Но Драгар вставлял, и даже не только одно слово.

Моя бедная голова гудела, как будто на нее надели чугунное ведро и беспрерывно, из чувства особого садизма, колотили по нему молотком.

В лифте, что недавно вмещал под триста существ или даже больше, казалось, мужчин слишком много, а меня слишком мало. Внимать неиссякаемым фонтанам их красноречия становилось все невыносимей.

Я всерьез заинтересовалась возможностью сойти с лифта на ходу.

– …А что было, когда бурей принесло доспехи, мечи и щиты… – распространялся Вархар.

– Ага‑а… Мы их потом неделю собирали во всех углах парков, – перебивал его Драгар. – А еще на газонах, на чердаках, на деревьях. Коты забрались аж на крыши башен. Орали почти как сигнализация. И так пять ночей кряду. То ли град клинков вспоминали, то ли очень хотели спуститься, но боялись. Мы пытались их подкормить. Мы ж не звери какие! – помощник оскалился в самой добродушной из своих акульих улыбок. – Только мало кому удавалось докинуть еду. На такую высоту‑то. Мы ж не какие‑нибудь там бассетхаунды… ой, баскетхаунды… ой, баскетглисты? В общем! Чаще всего случался недолет. Еда попадала кому‑нибудь на голову. И на третий день преподаватели запретили кормление котов. Под страхом темной башни.

Так и вообразила себе эту живописную картину. Выходишь себе из корпуса, и – блюмц – яичница падает прямо на лицо как какая‑нибудь увлажняющая маска. Или, того хуже, чья‑нибудь поджаренная нога со свистом обрушивается на затылок. Даже странно, что преподы терпели два дня. Возможно, просто не все помнили, что случилось…

– А когда принесло три поезда…

– А самолет с людьми?

– А железобетонный забор?

– А лошадей в железной сбруе?

Не помню, как мы доехали до нижнего этажа. Только помню, как пулей вылетела из лифта, а мужчины хором крикнули: «Ольга, давай провожу до комнаты!».

Наплевав на то, что Вархар уже почти нагнал меня, а Драгар ни с того ни с сего назвал по имени, без отчества, я припустила сильнее. Но куда слабой женщине до воинственных скандров!

Меня настигли, зафиксировали между двумя мощными телами и довели до самой двери.

– Может, сходим в столовую? – невозмутимо подмигнул Вархар.

– Я могу заварить вам чай, – предложил Драгар. Попытался подмигнуть, но получился нервный тик.

Быстро выкрикнув «Не‑ет!», я захлопнула дверь и сползла по ней на пол.

Переживания догнали и накрыли с головой. Где‑то в самом горле билось сердце. Едва дыша, вспоминала я, как в окно спикировала башня. Казалось, она мокрого места не оставит ни от меня, ни от Вархара, ни от Драгара, ни от злополучной кафедры. А потом… господи… потом…

Свист раскаленных камней над головой, булыжник, нацеленный прямо в лицо, мебель, так и норовящая убить…

Я с трудом поднялась с пола, на неверных ногах добрела до кухни, и выпила сразу три чашки мятно‑ромашкового чая. Залпом, как коньяк.

Когда дошла до кровати и плюхнулась навзничь, руки все еще тряслись, а сердце бешено колотилось. Но поспешную мысль «наконец‑то передохну, переведу дух, высп…» прервал настойчивый стук в дверь. Мне дико захотелось прикинуться шлангом, крикнуть «Никого нет дома, зайдите завтра, а еще лучше – никогда».

– Ольга Искандеровна? А, Ольга Искандеровна?

Подростки, что с них взять. Что в обычном мире, что на волшебном перекрестке миров, все они похожи, и проблемы их всегда попахивают местечковым «концом света».

Высокий голос с просящими нотками, кажется, принадлежал спасенной от мебели мрагулке.

– Заходи, – вздохнула я устало.

Девушке и так не сладко. Надо вытащить себя из постели и поддержать ее, чем смогу. Может, ей и пойти‑то больше не к кому?

Я присела на кровати и четырьмя хлопками зажгла самый яркий свет. Нужно проснуться, а хороводы кружочков перед глазами преотлично стимулируют почти отключенный мозг.

Мрагулка слегка приоткрыла дверь, бочком протиснулась между ней и косяком, и встала как вкопанная.

Дылда, так называли бы ее в моем мире.

Широкоплечая, с небольшой грудью, крупными чертами лица и очень глубоко посаженными серо‑голубыми глазами. Я приняла бы ее за парня, тем более что низкие хвосты до пояса тут носили все кому не лень. Впечатление усиливали мешковатая серая футболка и юбка‑шорты в крупную серую клетку. Только широкие, округлые бедра говорили о том, что передо мной не очередной варвар‑воитель. Длинные, по‑мужски мускулистые ноги мрагулки обтягивали тонкие колготки, в тон кожи. Студентка молчала, переступая с ноги на ногу и нервно дергая за ручку двери. Та жалобно скрипела, переходя на предсмертный скрежет.

– Слушаю вас, – предложила я мрагулке высказаться, спасая нас обеих от напряженной паузы, а бедную дверную ручку – от вандализма.

– Я хотела вас поблагодарить, Ольга Искандеровна. Меня в потоке не очень‑то уважают. Скорее уж наоборот.

Это она зря сказала, я догадалась и сама.

Никто из сокурсников не пытался спасти мрагулку. Конечно, такое геройство могло стоить здоровья, а при плохом раскладе – даже жизни. Но ради друзей, приятелей, товарищей подростки рискнули бы. Особенно бретеры‑мрагулы и варвары‑скадры! Напрашивался неутешительный вывод – никто из сокурсников о девушке не беспокоился. Да и сама она предпочитала нашу, преподскую компанию родной, студенческой.

– Благодарность принята, – поддержала я беседу.

– Ольга Искандеровна, я просто хотела… не знаю… поблагодарить и… поговорить… – Мрагулка помялась еще немного и наконец‑то собралась с духом, избавив себя от страданий, и меня, заодно тоже. – Можно мне к вам в группу по практике?

– Ты сейчас о какой практике? – я смутно начала понимать – о чем речь, но решила окончательно убедиться в прискорбности своего положения. По словам Драгара, каждый преподаватель набирал собственную группу для тренировок управления стихией. Небольшое количество студентов, на свой вкус. Конечно же, он их и курировал – заботился, опекал, защищал от нападок сокурсников.

Мне было ужасно жаль девушку. Кажется, ее тут назначили официальным изгоем, козлом отпущения. Но напроситься ко мне в группу – не выход. И я взяла бы ее, из сострадания, из женской солидарности, из чувства справедливости, наконец. Но этим лишь оказала бы мрагулке медвежью услугу. Добиваться уважения сокурсников нужно не прячась за спиной у лектора, а, напротив, доказывая, что ничуть не хуже остальных.

– Тебя как зовут‑то? – спросила я для начала.

– Слася, Слася Вольк, – с придыханием представилась девушка. Слезы в ее глазах высохли, а на скорбных губах мелькнула улыбка Чеширского кота. Так я, в принципе, и думала.

– Ладно, Слася Вольк. Ромашковый чай будешь? – предложила, отлично понимая, что моими идеями мрагулка проникнется далеко не сразу.

Студентка охотно кивнула.

Спустя несколько минут мы с мрагулкой с удовольствием потягивали свежезаваренный ромашковый чай, и беседовали уже без надрыва, почти спокойно.

– Вот что я скажу тебе, Слася Вольк. Вступление в мою группу проблему с однокурсниками не решит, – осторожно нащупала я почву под ногами, ожидая, что Слася начнет канючить и жалобить. Но вместо этого мрагулка положила голову на ладони и внимательно прислушалась. Уже неплохо.

– Наоборот, они обозлятся. Решат, что ты прикрываешься дружбой с преподом. Поверь, у меня есть опыт.

– Вы где‑то еще работали? – заинтересованно приподняла брови Слася. Словно полагала, что я буквально вчера вылупилась из яйца посреди Академии и тут же заступила на должность.

– Где только не работала, – устало протянула я. – Но давай вернемся к тебе. Знаешь, что вызывает интерес к девушке, а потом и – уважение?

– Удар кулаком в глаз? – быстро предположила Слася.

М‑да. Чего еще ожидать от студентов Академии, где проректором работает такой варвар, как Вархар?!

– Не‑ет, – покачала я головой.

– В челюсть?

Я нервно хихикнула.

– Женская привлекательность и ухоженный вид, – прервала гадания Сласи, пока мы не дошли до столь любимых Вархаром вырванных глаз и печенок.