Ясмина Сапфир – Одержимая. Истинная для эрлинга (страница 4)
Оно мгновенно поглотило добычу, будто только и жаждало, и голодало. Хотя сюда ежедневно наведывались эрлинги с похожими на мой аурными подарочками.
А я рванул назад, к восхитительной девушке.
Как нашел ее на Земле, понятия не имею.
Все вокруг: изломы деревьев – еще голых, без листьев, на фоне темнеющего неба, бурные потоки машин и человеческие потоки, словно указывало – куда нужно идти.
Вскоре вокруг меня нарисовались стены травмпункта – белые, с щербинками, с пупырчатыми неровностями. От запаха хлорки жутко захотелось чихнуть. Но невидимому для людей эрлингу это делать нельзя.
Все пространство внутри было густо залито эмоциями – страхом, болью, жалостью к себе и сочувствием к пострадавшим.
Я нашел ее сразу.
Девушка ждала, видимо, результатов обследования, теребя длинную растрепанную каштановую косу.
Такая растерянная, притихшая, хрупкая…
На металлическом стуле с дыроватым сиденьем грязновато-оранжевым облаком вспучилась ее испачканная куртка. Из кармана торчал палец перчатки, а сверху лежал желтый рюкзак с грязевыми разводами.
Из искореженного серого сапога топорщилось нутро и было видно, что нога девушки сильно распухла.
В остальном она, вроде бы, не пострадала.
Говорят – отделалась легким испугом. Но вряд ли то, что пережила бедолажка, можно назвать фразой «легкий испуг».
Девушка то плакала, а то замирала с совершенно остекленевшим выражением глаз.
Я смотрел на нее и был готов всю ее боль забрать, до капли.
Все ее травмы перенять, до единой.
Но этого я, к несчастью, сделать не мог.
Я постарался поглотить большую часть ее неприятных воспоминаний, эмоций и ощущений.
Забрать себе, чтобы
Боль пронзила ногу, обожгла и впилась, словно долбящийся дятел. Ну хотя бы часть ее страданий перехватил.
Я стиснул зубы и осторожно присел рядом с девушкой.
Она не могла меня видеть. Но я продолжал облегчать ее боль.
Затем пришел врач и сказал, что перелома нет, только ушиб, плюс смещение мышц друг относительно друга.
Теперь я еще знал ее имя – Альнира… Незнакомой музыкой отозвалось где-то внутри.
Альнира…
Она всхлипнула, поднялась и попыталась идти.
Нога подвернулась, и я понял, что врач все же недоработал – связки порвались, а он не заметил. Тут так настойчиво высматривали перелом, что упустили меньшую травму.
Я так и не понял, как девушка вообще повредилась. Когда оттолкнул Альниру, она должна была остаться абсолютно целехонькой. Но сейчас самым важным казалось не это.
Альнира пыталась идти, падала, я поднимал ее, а девушка думала, что усилием воли встала сама.
Затем я подпер ее и помог добраться до остановки. Хотелось бы закинуть порталом прямо в квартиру. Но это повлекло бы новые аномалии – я не имел права в этом мире пользоваться подобными перемещениями.
Да и черт бы с ними! Ради Альниры не жалко!
Еще помотался бы, отлавливая вредоносные штуки! Получил наказание от Старейшин! Вообще не страшная цена за помощь этой девушке.
Но аномалии кучкуются поблизости вспышек энергии, и могут навредить любому, кто очутился неподалеку. Так в людей словно бьют и бьют молнии или кто-то падает замертво, а врачи говорят – внезапная остановка сердца без видимых причин.
Причины видели мы, эрлинги.
И я совсем не хотел такого для Альниры. Даже не так.
Я ни за что не мог подобного допустить!
Поэтому тащил ее и поддерживал до конца.
Старался согреть в холодный весенний вечер. Забрать себе и ее озноб, и ее боль, и все остальное…
…Пока мы не добрались до квартиры Альниры, где она жила вместе с мамой. Это я уже выяснил из мыслей девушки. Эрлинги иногда могут читать в головах окружающих, но стараются этим не злоупотреблять.
Я же просто не мог, оказался не в силах, не войти в мысли Альниры и не убрать оттуда депрессивные порывы и упаднические настроения… Заодно перехватил некоторую важную информацию.
Оставив Альниру дома, я поспешил к Старейшинам отчитаться по поводу уничтоженной аномалии.
Но перед глазами все еще стояла она…
…Несколько дней я просто ей бредил.
А потом опять рванул в ее мир.
Любовался, следил, как последний сталкер.
День за днем, месяц за месяцем, все время, свободное охоты за аномалиями, я проводил возле Альниры.
Она поправилась и энергично вернулась к учебе.
А я… я просто не мог на нее насмотреться.
Это было какое-то наваждение, сладкое безумие, что не проходило, а я и не хотел, чтобы прошло.
Со временем мои эмоции и ощущения рядом с Альнирой становились все более плотскими и приземленными.
Я ночами не спал, изнывал от желания, и стояк был такой – хоть планету, как рычагом, им верти.
Приходилось самоудовлетворяться столько раз, сколько еще никогда не требовало мое естество.
Я всегда считал себя холодным, целеустремленным и достаточно легко усмирял плоть. Но не сейчас. Не после мечтаний об Але…
Я никогда в жизни не фантазировал на тему женщины и нашего с ней интима…
А сейчас… сейчас… воображение рисовало такое, от чего в штанах все вставало и уже плохо помещалось в одежде.
После очередной схватки с аномалией, я приседал на камне возле озера энергий и вдруг думал: а что, если бы Аля была тут… И… все остальное радостно делал мозг за меня.
Вот она, такая нежная, гибкая, обнаженная неспешно идет к озеру.
Тонкие пальчики, изящный подъем стоп и узкие пяточки…
Бесконечно длинные ноги, которые «впадают» в крепкую попку, она сужается в узкую талию, а выше – пышная грудь, такая манящая и высокая…
Даже после родов у Али ничего не отвисло и не выглядело небрежным.
Она вся была словно выточена искусным скульптором. Время придавало ее чертам чуть драматичности, немножечко мудрости, но не возраста…
Я ловлю себя на том, что еле дышу, и уже автоматически, приспустив брюки, наглаживаю себя суматошно.
В моих мыслях Аля оглядывается, усмехается моей невоздержанности и прыгает в энергетическую воду, чтобы с искрами вернуться назад.
Эрлинги так умели – будто на батуте выскочить обратно из теплой, приятной субстанции…
И вот она уже возле меня, смотрит, как я наяриваю себя второй раз, потому что результат первого уже выплеснулся неподалеку.