Яша Мунк – Ловушка идентичности (страница 3)
С течением времени этот постулируемый стратегический императив – делать на идентичности особый акцент – перерос в новую систему взглядов, определяющую цели, к которым полагается стремиться левым. Значительная часть прогрессивистского движения как наивный китч отвергла стремление к более гармоничному будущему, в котором, как выразился Мартин Лютер Кинг-младший в кульминации своей знаменитой речи, «маленькие чернокожие мальчики и девочки смогут взяться за руки с маленькими белыми мальчиками и девочками»[56]. Вместо него они всё настойчивее продвигали такой образ будущего, в котором общество будет глубоко и безвозвратно разделено между различными группами идентичности. Если мы хотим обеспечить каждой этнической, религиозной или сексуальной общности соразмерную долю доходов и богатства, утверждали они, то и частные лица, и публичные институты должны относиться к людям на основании того, к какой группе те принадлежат[57]. Так родилась новая идеология.
Десять лет назад газетные статьи, в которых обсуждался рост влияния этой новой идеологии, чаще всего называли ее «политикой идентичности»[58]. Пять лет назад многие ее адепты стали с гордостью наименовать себя «воук[59]»[60]. Но с тех пор использование обоих терминов стало вызывать неоднозначную реакцию. Сегодня любой, кто говорит о политике идентичности или называет активиста воук, может показаться окружающим дедом, орущим на облака[61]. Однако на смену этим терминам до сих пор не пришло ни одного по-настоящему устоявшегося обозначения[62].
И это проблема. Сложно вести плодотворную дискуссию о некой идеологии, когда не выходит даже договориться, как ее называть. По этой причине будет полезно остановиться на каком-нибудь наименовании, приемлемом и для ее сторонников, и для критиков. И у меня есть одно предложение. Поскольку данный комплекс идей опирается на широкий круг интеллектуальных традиций и сосредоточен прежде всего на той роли, которую в мире играют такие категории идентичности, как раса, гендер и сексуальная ориентация, в большинстве случаев я буду называть его «идентитарным синтезом».
Идентитарный синтез затрагивает самые разные группы, включая группы, основанные на расе, гендере, сексуальной ориентации и инвалидности (хотя и не ограничивается ими)[63]. Он впитал обширный набор интеллектуальных влияний, включая постмодернизм, постколониализм и критическую расовую теорию. Его можно поставить на службу самым разным политическим целям – от радикального отрицания капитализма до негласного союза с корпоративной Америкой.
Исходя из всего этого, есть соблазн заявить, что идентитарный синтез недостаточно целостен как идеология, или даже отмахнуться от него как от мутного культурного «веяния», которое, в конечном счете, все равно канет в лету. Практически все, что до сих пор писалось на эту тему, выражает одну из двух позиций. Авторы либо недостаточно критично относятся к ключевым постулатам идентитарного синтеза, превознося его ключевые постулаты как лекарство против всей несправедливости в мире, либо наотрез отвергают их как причуду, которую с интеллектуальной точки зрения не стоит воспринимать всерьез. Однако же при ближайшем рассмотрении оказывается, что природа этой идеологии, которая не осмеливается никак себя называть, очень даже реальна. Пришло время препарировать ее всерьез. А для этого необходимо понять, почему она оказалась столь привлекательной.
Многими защитниками идентитарного синтеза движет благородное стремление исправить серьезные проявления несправедливости, которые по-прежнему свойственны всем странам мира, включая Соединенные Штаты. Эти проявления, без сомнения, реальны[64]. Исторически члены маргинализированных групп страдали от ужасных форм дискриминации. Даже сегодня женщины сталкиваются с серьезными трудностями на работе. Люди с инвалидностью порой становятся объектами насмешек и часто маргинализируются. Этнические меньшинства сталкиваются с открытой враждебностью или менее явными формами исключения из общества. […] (согласно статье 20.3 КоАП РФ запрещены пропаганда и публичное демонстрирование атрибутики или символики экстремистских организаций; в январе 2024 года вступило в силу решение Верховного суда РФ о признании «международного общественного движения ЛГБТ» экстремистской организацией – Прим. ред.) по-прежнему становятся объектом ненависти, переходящей в насилие.
Группы, становившиеся жертвой глубочайшей несправедливости в прошлом, чаще всего и сегодня находятся в трудной ситуации. Конечно, положение чернокожих американцев за последние полвека сильно улучшилось. Были отменены явные ограничения на их право голосовать, пользоваться общественными учреждениями, открывать бизнес или вступать в брак с людьми других рас[65]. Сформировался обширный черный средний класс[66], и теперь афроамериканцы представлены в высших эшелонах во всех сферах деятельности. Но тень прошлого еще не рассеялась. В среднем заработок чернокожих американцев по-прежнему меньше, а благосостояние – куда ниже, чем у их белых сограждан[67]. С большей вероятностью именно они будут учиться в школах с недостаточным финансированием, жить в крайне неблагополучных районах, попадать за решетку, становиться жертвами убийств и стрельбы полицейских[68]. Воплотить в жизнь мечту о всеобщем равенстве так и не удалось.
Порой даже весьма успешных представителей исторически маргинализированных групп вынуждают чувствовать себя чужаками. За последние несколько десятилетий школы и университеты, корпорации и гражданские объединения стали гораздо более инклюзивными[69]. Однако члены групп, которые по-прежнему в недостаточной мере представлены в таких престижных организациях, как университеты Лиги плюща, или в руководстве компаний из рейтинга
Признать наличие этих проявлений несправедливости и бороться с ними можно и не прибегая к идентитарному синтезу. Каждый, кто знает, что его страна не соответствует таким идеалам универсализма, как толерантность и отсутствие дискриминации, должен поддерживать культурные изменения и политические реформы, необходимые для исправления этих недостатков. Само по себе то, что человек указывает на порой несправедливое отношение к представителям меньшинств и предлагает варианты, как такие проявления несправедливости устранить, не делает его «воук» в любом из смыслов этого слова.
Но даже при том, что общественные движения и законодательные реформы и могут помочь в борьбе с реальными проявлениями несправедливости, это редко происходит так быстро или так основательно, как хотелось бы. Демократическая политика, согласно известной формулировке социолога Макса Вебера, – это «мощное и медленное бурение твердых пластов»[71]. И поэтому некоторые из тех, кто справедливо обеспокоен бесплодностью попыток побороть несправедливость, приходят к выводу о необходимости более радикальных мер.
Привлекательность идентитарного синтеза – в том, что он именно это и предлагает. Он претендует на то, чтобы заложить концептуальную основу для переустройства мира, преодолев пиетет перед давно устоявшимися принципами, которые, как считают некоторые, ограничивают нашу способность добиваться подлинного равенства. Для достижения этой цели он стремится выйти за рамки – или вовсе отбросить – традиционные правила и нормы, принятые в таких демократических странах, как Канада, Великобритания и Соединенные Штаты.
Приверженцы идентитарного синтеза отвергают универсальные ценности и беспристрастные нормы вроде свободы слова и равенства возможностей, считая их ширмой, которая лишь помогает закрепить и увековечить маргинализацию меньшинств. Пытаться добиться прогресса в построении более справедливого общества, с удвоенной силой воплощая подобные идеалы в жизнь, утверждают они, – бесплодная затея. Именно поэтому они настаивают на том, чтобы сделать групповую идентичность основой нашего восприятия реальности и ориентиром для наших действий.
По их мнению, первый шаг к преодолению изъянов универсалистского мировоззрения – признать, что мир познаваем лишь через категории идентичности: расу, гендер и сексуальную ориентацию. Для любых, казалось бы, даже не связанных с вопросами идентичности ситуаций, – например, обыденной перепалки между двумя друзьями, – такой взгляд предполагает анализ через призму относительной социальной власти, которой каждый из собеседников наделен в силу принадлежности к тем или иным группам идентичности. Такой акцент добавляет в терминологический инструментарий некоторых левых новые понятия, такие как «микроагрессия[72]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.