Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 61)

– Я тогда пойду поищу жетоны, ладно?

– Жетоны? – удивился Саган. – С големов, что ли?

– Ну да. Ты не против, если я с этих двух, которых сейчас порубила, себе возьму? А то мне только три штуки на моей тропе встретились.

– Негусто, – отозвался Саган. – Но ты в темноте ничего не найдешь, да и не стоит. Мы же все равно выбываем, какая разница, сколько жетонов собрали?

Энца, которая уже встала на ноги и направилась было к останкам големов, остановилась и недоуменно обернулась:

– Как выбываем? Диспетчер сказал, что мы можем продолжать соревнование. Мы поможем тебе идти, и будем двигаться дальше. Разве нет?

Донно и Саган смотрели на нее во все глаза.

– Что такое? Мы ведь все можем перейти на маршрут S, – она подняла правую руку, под напульсником был застегнут браслет-артефакт, активировавший одноразовый переход. Такие же браслеты были у всех остальных участников.

– Мы можем идти, останавливаться или меняться, и охотиться на големов. Нам же важно собрать жетонов побольше, чтобы выиграть?

– Так ты и выиграть собираешься? – восхищенно спросил Саган.

– А зачем тогда участвовать? – удивилась Энца. – Донно, мы же сможем вдвоем помогать ему идти?

– Сможем, – согласился Донно и сказал: – Я тебя люблю.

От неожиданности Энца засмеялась, но почти сразу спохватилась и широко распахнув глаза уставилась на Донно. От нее волной прянул осязаемый ужас.

Донно всего на миг запнулся, но взял себя в руки. Как она недавно говорила? Важно не только, что ты чувствуешь, но и по какой причине. Она испугалась не признанию, а своей реакции на него, и того, что смехом обидит Донно.

Энца была такой же как Джек – вроде бы читаешь, но в глубине совсем не то, что видно на поверхности.

Саган ткнул его в бок:

– Нашел время, – прошептал он. – Тебя что, не учили как надо девушкам признаваться?

– Я пойду, – взъерошив волосы, быстро сказала Энца и ушла, освещая путь светляком на ветке.

– Ну ты даешь, – с осуждением сказал Саган. – И чего это учудил?

– Не знаю, – отозвался Донно. – Как-то само вырвалось.

Он закончил с повязкой, надел сверху носок и, подхватив свою фалькату, отправился вырезать из троих лежащих големов металлические бруски, которые Энца называла жетонами.

– Вот этот – мой, – сказал Саган. – Остальных порешила Энца.

– Да это заметно, – сказал Донно. На зеркальных срезах големов поблескивало отражение его светляка.

Минут через пятнадцать вернулась Энца, руки были по локоть испачканы в золе, светляк почти угас.

– Я все, что нашла, упаковала в свой рюкзак. Отдам, когда выберемся, – сказала она. – Донно… там бинт остался? Я немного руки обожгла.

Еще договаривая, она покраснела так, что видно было даже в полутьме. Саган про себя хихикнул, а Донно кинулся к ней осматривать ожоги. Юноша в это время пробовал встать.

– Не вздумай на больную ногу опираться, – предупредил его через плечо Донно.

– Не маленький, знаю, – отмахнулся Саган и тут же случайно оступился, перенеся вес на поврежденную ступню. Сам тихонько взвыл, да и Донно вздрогнул: слишком близко и слишком больно.

Ожоги были несерьезные: покраснение, без пузырей, так что Донно аккуратно забинтовал обе маленькие ладони и осторожно поцеловал их сверху. Энца напряглась, но руки не отняла.

– Давайте быстрее пойдем, – сказала она. – Мы и так будем медленно двигаться… извини, Саган… а времени уже много прошло. Наверно, лучше если ты, Донно, будешь открывать, а мы пойдем за тобой.

Донно кивнул, вернулся к Сагану и перекинул его руку через плечо. Разница в росте была слишком велика, и идти было неудобно.

– Смотри, уже командует, – весело прошептал Саган. – Вот малявка.

– Помолчи и иди осторожно, – сказал ему Донно. – Энца, возьми мою фалькату, пожалуйста, и встань по левую руку. Когда скажу, шагаем все одновременно.

Саган и Энца вразнобой подтвердили, что готовы. Донно сжал керамическую бусину на кожаном шнурке, давя ее в крошку, и скомандовал:

– Вперед!

Снова закладывает уши, в глазах не тьма, а непонятная хмарь, но спустя миг все в порядке.

– Тепло, – облегченно вздыхает Энца, опасавшаяся, что снова попадет в межсезонье.

– Светло, – радуется Саган, и Донно смеется над ними.

Анна нервно ходила из угла в угол. Вылетала в коридор, чтобы выпить воды из кулера и возвращалась в комнату, чтобы снова мерить ее шагами. Она успела взять штурмом диспетчерскую, плотно пообщаться с администрацией и собственным начальством. Никаких результатов это не принесло.

Джек вышел на балкончик и устроился покурить. Смотреть на трансляцию «Охотников и уток» было слишком скучно: Джеку никогда не нравились командные игры. Была бы там еще интеллектуальная составляющая, вроде стратегии в бао, еще куда ни шло. А то носятся, схлопывают на поле пространство, ныряют в свои же ловушки, дерутся и скандалят. Тоска.

– Ты совсем не волнуешься! – накинулась на него Анна. – А ты, Роберт, вообще бревно! Впрочем, как всегда. Что вы расселись? Надо же что-то делать?

– Пока у тебя нет дурных предчувствий, – меланхолично заметил Роберт, – к чему трепыхаться? Они не маленькие, и сами во всем разберутся.

– Надо ждать, – зевнув, сказал Джек. – Ты уже все, что могла сделала.

– Это ты, Джек, – вдруг сердито сказала Анна. – Всегда, везде. Где ты только ни появляешься, все идет не так.

– Ну ты совсем того, – поразился Джек. – Тут как ни крути, я вообще не причем.

– А ты теперь и не один, теперь вы вдвоем вносите хаос, – устало ответила Анна.

Она наконец присела на диванчик и обхватила себя руками.

– Я его совсем не чувствую. Он выплеснул слишком много энергии, и все мои контролирующие чары смело. Он теперь не сможет вызывать огонь…

Она нервно растерла пальцы и вдруг вскинулась, осененная новой идеей.

– И как ты мог ее отпустить, Джек? Неужели ты не боишься, что с ней что-то случится? Разве вам обоим мало той опасности, которая на работе?

Джек заткнул уши. Он не видел смысла разговаривать с женщиной, явно пытающейся довести себя до истерики.

– Энца, ты не могла бы срезать мне прут вон с того дерева? Вроде бы ясень. И штук пять прямых хворостин.

– Могу, – удивилась Энца. – Но если тебе нужно опираться, лучше потолще что-то.

– Не, это я сам сейчас подберу. Я хочу лук сделать. Когда в академии учился, ходил на факультатив по стрельбе, так что тряхну стариной.

Донно в это время методично разбивал отряд из шести големов: была его очередь охотиться.

Энца по указаниям Сагана выбрала и срезала прут посуше, обтесала его и нанесла зарубки для тетивы.

– Это временный, несерьезный лук, – сказал Саган, натягивая тетиву. В его рюкзаке валялась всякая всячина – от жвачек и шоколада до гвоздей и бечевки. – Я предполагал, что будет сложно, и прихватил всего понемногу.

– А зачем тебе пассатижи? – спросила Энца, помогая собрать высыпанные из рюкзака вещи. – А резиновая собачка, рулетка и проездной на автобус?

– Ну, мало ли что может случиться, – туманно ответил Саган.

– Что еще может случиться, чтобы тебе понадобился в лесу проездной? – не унималась Энца.

– Я всегда беру с собой проездной – это счастливый билетик. На удачу, понимаешь?

– Он на этот месяц… Ого. У тебя бутерброды. Старые?

– Почему старые? Сегодня утром готовил, – сказал Саган. Он примерился и выпустил стрелу.

Наточенный с одной стороны прут ушел по дуге и почти наполовину вонзился в ствол дерева. Энца уважительно присвистнула.

– О как, – гордо сказал Саган. – Ничего еще не забыл.