Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 118)

Забыть, если она вообще придет в себя.

Унро, дослушав, молча повесил трубку, но Энца не обиделась – у нее самой перехватило горло, когда дежурный врач произнес этот приговор.

Конечно, всего лишь предварительный – и всего лишь от дежурного врача, – но тут и дураку было ясно, что надежды очень мало.

Почти все воскресенье Энца спала, пока вечером не пришел Унро. Он расспросил о подробностях прошедшего вечера, сказал, что ездил в госпиталь, но в палату его не пустили. Родня Шиповник закрыла всякий доступ к ней, опасаясь еще одного нападения. Энца все еще дурно себя чувствовала и не нашла в себе сил – да и слов, чтобы утешить беднягу.

На следующее утро Энца долго и упорно дозванивалась до Джека, чтобы разбудить его вовремя, и тот, несмотря на недовольное ворчание, приехал намного раньше чем обычно. У Птичьего павильона они встретились, и Джек укоризненно покачал головой, осуждая Энцу за трудоголизм.

На крыльце их ждал Унро. Он сидел на верхней ступеньке, обхватив себя руками, с красным носом и несчастным лицом – видимо, давно сидел и успел основательно промерзнуть.

При виде их он встал и нервно сказал:

– Нам, наверно, пока лучше не ходить в наш кабинет. Я уже вызвал специалистов из Чайного домика.

– Что такое? – отрывисто спросил Джек.

– У нас ночью или утром кто-то был… бумаги разбросаны, и компьютеры разбиты…

– Бе-ес его возьми! – схватился за голову Джек. – Я ведь до пятнадцатого уровня уже дошел! Да что за фигня такая! Как только дохожу до него, так обязательно что-нибудь случается… Что в следующий раз? Конец света?

– Просто на работе не играть нужно, – сухо отозвалась Энца.

Унро еще очень мягко описал то, что творилось у них в кабинете. Все четыре системных блока были вытащены в сторону от столов и разбиты. Рядом лежали раздавленные чьими-то ногами жесткие диски, выдернутые с мясом из раскуроченных недр. Мониторы – видимо, просто за компанию, – были покрыты паутинами трещин.

Энца вздохнула. После вчерашнего потеря всего лишь компьютеров не казалась ей чем-то ужасным.

– Жестоко, – опечалился Джек, разглядывая останки. – Ну что, кого ты здесь чувствуешь, Унро?

Светлые глаза Джека внимательно уперлись в растерявшегося вдруг юношу.

– Я… не знаю. Очень плохо чувствую. Наших, всех… вчерашние следы. Ну, и… кого-то незнакомого. Двух незнакомых, наверно…

– Ты ни фига не умеешь врать, – подытожил Джек. – А не умеешь, не берись.

Донно чувствовал, что они все врут. Он не обладал способностями погибшего Паладина, и не мог отличать истину от лжи, но вполне мог понять, когда ему врут.

Прав был Роберт, прав был Сова, когда отговаривали его брать на себя это дело.

Слишком личное, слишком близко он это воспринимал.

А они лгали.

Джек, который, развалясь на диванчике в комнате отдыха, язвил и ехидно спрашивал, неужели всех следователей сократили, и почему никакого разнообразия в лицах, один медведь по всем вызовам ходит.

Энца, которая старалась не смотреть ему в глаза, но суетливо пыталась заботиться: заваривала чай, доставала бутерброды, зачем-то мыла и убирала посуду.

Этот их парень, Унро, тревожно смотрел на Донно, забившись в угол комнаты. За весь разговор он ни разу не открыл рта: на все вопросы отвечали Джек и Энца.

Надо было Сову послать.

Хотя он, может, и не понял бы ничего.

Донно вот понимал – или ему казалось, что понимает. Самым логичным было выцепить сейчас пацана и как следует надавить на него, так, чтобы правда полезла из ушей. Донно вздохнул, с силой потер лоб и с тоской спросил:

– Ну, оно хоть нужно было? Или это опять ваши мелкие хулиганства?

Энца замерла с вымытой кружкой в руке. Джек медленно усмехнулся – наверняка, сейчас скажет что-нибудь в духе «долго же до тебя доходило», а вот юноша… вот он-то, пожалуй, и есть главный злодей. Столько неприкрытого ужаса на лице.

Энца с грохотом швырнула кружку на металлическую решетку сушилки и, отвернувшись, стала вытирать руки полотенцем.

– Ну что, придется его замочить, – сказал Джек. – Он слишком много знает…

Он едва увернулся от полотенца, а Энца, все так же отводя глаза, нервно сказала:

– Извини, Донно. Тут что-то непонятное творится, видишь ли… Яков считает, что какой-то заговор, а эти из маг-бригады и вообще с какими-то выдуманными экстремистами носятся, везде их видят.

Она вздохнула и через силу сказала:

– Мы просто перестраховались. Так надо.

Донно держал лицо. Когда их глаза, наконец, встретились, он даже немного улыбнулся.

Хотя это и было больно. Он наивно считал, что они вдвоем по одну сторону баррикад, что бы там за баррикады ни были.

Врать ему из-за надуманной причины… «заговоры», «экстремисты» – при чем тут четыре компьютера архивных работников? Он бы все понял, если бы она позвонила и попросила помочь… прикрыть ошибку или их очередную выходку. Даже этого мелкого дурня, который начудил так, что в голове не укладывалось.

Донно просто не знал, что творилось во флигеле за полчаса до его прихода. Иначе он бы не считал, что все дело в ошибках и надуманных причинах.

После фразы Джека о вранье Унро даже отпрянул назад, едва не наступив на лежащую клавиатуру.

– Я… не знаю, – несчастным голосом сказал Унро. – что ты имеешь в виду?

Энца скользнула мимо него в комнату, огляделась внимательнее. Начала добросовестно перечислять:

– Все разбросано и разбито, а кружка Шиповник стоит на месте. Моя, хоть и лежит на полу, но цела. Бумаги не тронуты, только немного перемешаны, и не то, чтобы они кому-то нужны были… ничего в них не искали.

– А мою кружку, значит, не жалко было? – с упреком сказал Джек.

– Я свою тоже разбил, – оправдываясь, промямлил Унро.

Напарники вздохнули, переглядываясь – настолько легко оказалось расколоть этот орешек, а Джек выразительно постучал себя по лбу.

– Говорил же – не умеешь, не берись, – сказал он. – Что ты пытался скрыть?

Унро долго молчал, глядя себе под ноги.

– Я вспомнил, как в тот день, первый день, когда она не пришла, я встретил утром Финнбара на нашем этаже. Что… что, если он тогда и в ее, и в ваших компьютерах что-нибудь оставил? Вроде той переписки с экстремистами… Вас бы точно так же не нашли, зато какая-нибудь гадость всплыла бы…

Джек и Энца переглянулись: выводы были… несколько притянуты за уши. Да и манера Унро разбираться с проблемами оставляла желать лучшего.

– Значит, так, – сказал Джек. – Как только придут следователи, стой и молчи, вроде как испугался-переживаешь. Мы как-нибудь сами отболтаемся.

Энца унесла обе кружки на кухню, а Джек поучаствовал в общем беспорядке, более художественно раскидав бумаги.

– Слушайте, – сказал он, забрасывая несколько папок под стеллажи, – а давайте наведаемся в кабинет к начальству? Пока еще не опечатали.

Энца нырнула вслед за папками – чтобы те совсем далеко не попали.

– Давайте, – сказала она. – только ничего брать не будем, ладно? А то… Ну, мало ли…

– Что я слышу? – восхитился Джек. – Я думал, тебя уговаривать нужно будет дольше всего.

– Я хочу только посмотреть, – серьезно сказала Энца. – Вдруг за что-то взгляд зацепится, мы-то его дольше знали, да и во всей этой истории с ведьмой ближе всего стояли.

– А мне кажется, это очень плохая идея, – произнес Унро. – Ведь скоро следователь придет, я же звонил в Чайный домик.

– Ну раз так, значит, ты и будешь стоять на стреме, – ответил Джек.

Больших и потрясающих открытий они не сделали. Кабинет Финнбара – как и все остальные помещения во флигеле, кроме архива, – не запирался. Это было необходимой техникой безопасности: замки во флигеле имели склонность ломаться в самый неудобный момент.

Криминалистов маг-бригады еще не было: для посещения территории Института им необходимо было дождаться письменного разрешения директора.

Если Шиповник что-то здесь и видела, все эти улики были давно спрятаны. Энца выдвигала и разглядывала содержимое ящиков стола, аккуратно придерживая ручки платком. Джек в это время пошарил в стеллаже между папками и томами, потом запустил компьютер.

– Ничего, – с сожалением сказал он. – Вот бы к нему в комнаты заглянуть, или в машину…

Энца кивнула. Ничего, кроме канцелярских мелочей, бумаг и засохшего бутерброда она не нашла. Разве что… извернувшись, Энца засунула руку за нижний ящик, выдвинув его до предела. Не то, чтобы там можно было что-то прятать, но чего только не находилось волей случая в таких местах.