Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 65)

— Сейчас все заняты, — легко солгал он, зная, что Инга понимает это, — как только кто-нибудь освободится, так сразу.

Инга открыла было рот, но Донно хлопнул ладонью по столу так, что вздрогнула даже психиатр.

— Почти месяц вы держали детей взаперти, — совершенно спокойным голосом сказал он. — С чего вы взяли, что адвокат вам как-то поможет? Пока я вижу только то, что самый серьезный человек тут вы. Вы — организатор? Зачем вы это устроили?

— Нет, — сказала Инга, со стулом вместе отодвигаясь дальше от него и от сестры, — нет. У меня свои дела. Я… никогда…

Донно взглянул на младшую, которая обиженно потирала плечо.

— Они украли вашего маленького? — мягко спросил он. — А вы нашли?

— Да, — кивнула Нина. И даже улыбнулась гордо. — Нашла. Они хотели его снова украсть, но я каждый раз находила.

Глядя на нее, Донно подумал: «А хватило бы Альбине сил накидывать чары, чтобы соседи не слышали ни детских криков, ни подозрительных разговоров? Я этим никогда не заморачивался у себя дома — лишняя трата сил, но в такой ситуации…»

— А потом? — мягко спросил он.

Нина растерялась.

— А что потом? — спросила она. — Ой, столько всего было. Я училась и работать пошла. Очень трудно.

А вот это Сова копал и его ребята. Из подмеченного Лейтэ сходства в историях болезни они пытались что-то выудить, но версия с одинаковыми детскими болезнями провалилась. Зато нашлось другое — маленькая нитка, которая вела все в том же направлении — к семье ядовитых лютиков. Нина Ранункель работала понемногу во всех поликлиниках, где наблюдались пропавшие мальчики. Это уже нашли постфактум, когда стали сверять данные.

— Вы же поняли, что ваш маленький вырос? — спросил Донно.

Нина улыбнулась, наклонившись к нему.

Очень довольная.

Ее вообще редко хвалили за сообразительность.

— Я посчитала, — сказала она.

«Только ошиблась на пару лет», — хотел сказать Донно, но сдержался.

Нина хотела было продолжить, но сестра вдруг снова ее остановила.

Инга все это время сидела тихо, сжав руки на коленях.

— Я расскажу, — произнесла она тихо. — Лучше я расскажу. Будет понятнее. Это все мама. Она нас… зачаровала. Она говорила, а мы слушали.

— Нет, — покачала головой Нина. — Я сама посчитала. Сама! Это я нашла маленького, которого украли!

— Она не понимает, — сказала Инга. — Просто не понимает. Помолчи! Сколько раз говорить, чтоб не перебивала?

Тонкие длинные пальцы со слегка облупленным маникюром прошлись по рыжим волосам, дрожа. Инга выпрямилась на стуле, пытаясь казаться спокойной. Она часто моргала и беспокойно оглядывала Донно.

— Я правда была беременна, — сказала она. — Мама сказала, что на таком сроке ничего сделать нельзя, по крайней мере, официально. Я поехала к ней, и все дела отложила, и договорилась. Я думала, никто не знал. У ребенка был врожденный порок сердца. Роды прошли… без проблем. Но он не выжил. Не сделал и вдоха. Мама унесла его куда-то.

— Что ты говоришь? — шепотом спросила Нина. — Что ты говоришь? Мама не могла. Это чужие унесли. А я…

— Замолчи! — взвизгнула Инга. — Ну замолчи ты, наконец! Да из-за тебя все проблемы! Ты просто дрянь, тупая дрянь, которая портит мне жизнь! Ненавижу тебя, бесова дура!

Психиатр решительно шагнула вперед, наклонившись к трясущейся Нине.

— Госпожа Ранункель, я бы вас попросила…

— Подождите! — нетерпеливо сказал Донно. — Ну что вы лезете? Инга! Так это Нина во всем виновата или чары вашей матери?

Инга осеклась.

— Да.

— Что «да»?

— Это мама ей голову задурила. Сначала носилась с ней, жалела ее и обманывала, как будто это не мне тяжело было, а этой дурище. Прикрывала ее и меня заставляла. А потом, наверно, мама с ума сошла, потому что она стала себя странно вести. И Нину заставляла, и…

— Насколько я знаю, — прервал ее Донно, — одного из мальчиков вы планировали увезти на машине?

— Какой машине? — запнулась Инга. — Причем тут машина?

— Притом, что ни ваша мать, ни ваша сестра не водят. Прав нет. Не учились. Не замечены за рулем.

Инга выпрямилась, болезненно скривилась и замолчала. Замолчала насовсем, и не отвечала ни на вопросы Донно, ни на слова Нины.

Донно пробовал и мягко, и криком — Нина заплакала от страха, но Инга только сжала побелевшие губы.

Бесполезный этот разговор прервал полицейский, заглянувший в допросную.

— Донно? Срочное сообщение. Я могу заменить вас или увести их?

— Уведите, — резко бросил Донно и кивнул женщине-психиатру, прощаясь.

По коридору к нему уже неслась Джеральдина.

— Ты чего так долго? Я за тобой уже давно послала? — завопила она издалека. — Дежурные поймали вспышку на северо-западе..

Она запнулась, задохнувшись.

— Вспышку чего? — уточнил Донно, придерживая ее за локоть. — И где — на северо-западе? Города?

— Города, города, — быстро сказала женщина, — дежурный говорит, что засек на несколько секунд мальчишек, потом они пропали — и вспышка! Выброс магии, чужой. Ведьмы, наверно. Ты же за рулем? Едем сейчас же.

Обрядовый зал

Красно-коричневая мозаика пола в обрядовой комнате тускло поблескивала. Последние десятилетия маги Чайного домика почти не пользовались сложными системами чар, требующими ритуалов и прочей мишуры, но стены комнаты все еще пели отзвуками старой магии, только прикоснись.

Галогеновые лампы светили едва-едва, раздражающе мерцая, и Донно щурился, чувствуя подкатывающую головную боль.

Тут у них проводили совещания — все равно ни для чего другого комната не годилась.

Донно стоял у стены, как все, кто не успел к началу. Или не захотел сидеть в первых рядах под строгим взором членов Правящего совета Института, и самого сиятельного Ингистани. Несколько журналистов, которых пустили сюда, спешно записывали все в блокноты.

Тонкая электроника не работала в обрядовой.

Донно оглянулся, ловя взгляд Артемиуса. Старик кивнул ему, не улыбнувшись. Рядом стояли Джеральдина, Сив, еще несколько ребят из их отдела. Мирон.

Ингистани глядел со своего места за председательским столом прямо в глаза Донно, цепко и напряженно. Предупреждающе.

Да было бы о чем предупреждать. Все, что могли — проворонили уже.

— Нашим сотрудникам удалось обнаружить обрывки одежды и смертные следы. Разумеется, отпечаток чар ведьмы. Тела мальчиков пока ищут, но могу с прискорбием утверждать, что шансов найти их живыми исчезающе мала. Не хочется говорить, что ее совсем нет, но вы понимаете…

Директор гражинского филиала Института развел руками и покачал головой. Сидящие рядом с ним безуспешно пытались держать лица.

Ведьма ушла. Двое мальчишек погибли. В СМИ уже поднимался шум о бессилии властей и повторении прошлогодней истории.

— Павел Копеч, «Вечернее слово Гражина». Какие меры предпринимаются, чтобы поймать ведьму? — деловито спросил крупный седой мужчина в первом ряду.

— Все необходимые. Усилены патрули. Мобилизованы гражданские маги. На этой неделе мы освободили студентов последних курсов от занятий, и они пополнили ряды патрульных. Временно, конечно, — отозвался директор.

— Вы не считаете, что в связи со всеми этими событиями следует возродить егерскую службу по обнаружению и отлову ведьм? — спросил журналист.

— Не считаем. Единичный случай… — начал было директор, но Ингистани прервал его:

— Мы думаем над этим вопросом, — мягко произнес он.

Тихим шелестом его голос прошел по залу, и некоторое время все молчали.