Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 6)

Оперативники ходили позубоскалить над тем, как служба безопасности Института распутывает и снимает защитные плетения с серой бетонной коробки Птичьего павильона. На крыльце толпились сотрудники и студенты, но сойти не могли. Изнутри валил дым и доносилась ругань магов, пытающихся справиться с огнем.

Славно позабавились, как посчитал Роберт, возвращаясь вместе со всеми в Чайный домик. Донно не разделял своеобразного чувства юмора напарника.

В кабинете их ждал начальник отдела архивных исследований.

В проклятом флигеле архива соглашались работать немногие. Бледного невысокого юношу часто принимали за стажера, и многие до конца не верили, что он руководит одним из самых одиозных отделов Института. В прошлом году по количеству событий архив переплюнул даже Птичий павильон, печально известный по всему городу как пристанище безумных ученых-магов, которые все время что-то взрывают.

В негласном рейтинге бедовых голов Института сотрудники архива последнее время занимали первые места.

— Добрый день, — поздоровался юноша.

— А, Унро! — воскликнул Роберт и дружески хлопнул его по плечу.

Еще пару месяцев назад тот беспомощно нырял вперед от подобного, но сейчас уже спокойно устоял на месте, мягко улыбаясь.

— Я принес запрошенные материалы, — сказал он и сгрузил толстую картонную папку на стол Роберту.

— Ого, — сказал тот. — Чего не позвонил, мы бы стажера прислали. Тебе небось расписаться нужно за эти ценные пылюки?

— Да, — кивнул Унро и вытянул из кармана сложенный лист бумаги. — Вот тут… Ребята, я в архиве нашел кое-что. Подумал, может, вам будет интересно… ну, в связи с последними событиями.

Поверх расписки лег еще один лист бумаги — четкая копия книжной страницы.

— Это из раздела старинных проклятий и чар, — сказал Унро. — Его сильно разорили и разнесли прошлой весной, но мы находим порой разные обрывки. Конкретно этот — система чар, которая называется «сеть призыва».

Донно поднял голову, нахмурившись, а Сова заинтересовался и подошел ближе.

— Для чего оно?

— Для поиска. Только оно… странноватое. Тут две закавыки: во-первых, плетение сложное, требует целого ритуала и нескольких участников. Во-вторых… результат. Оно охватывает огромную территорию, и можно покрыть весь город, вот только истину о том, где сокрыто искомое, узнает только кто-то один.

— Кто? — спросил Сова.

— Один из участников ритуала. Или один из тех, кто подойдет по характеристикам…

— Здравствуйте! — почти прошептал, входя в кабинет, один из стажеров, и двое студентов по стенке скользнули к своим столам.

Унро дружелюбно кивнул, но ребята только переглянулись: только вчера они наконец вышли из жутких стен архива и возвращаться туда, к пространственным шуточкам флигеля, давящей атмосфере и специфическому запаху хранилища, даже мысленно не хотели. В прошлом году архив чистили от смертной ауры и следов гибели нескольких людей, но отзвуки темной магии по-прежнему не давали покоя сотрудникам.

— Так вот, — вернулся к теме Унро, — вся сложность в том, что определить, кто именно из охваченных заклинанием, увидит подсказки, нельзя. Подразумевается, что это будет тот, кто сможет больше всех повлиять на ситуацию.

— Фигня, — разочарованно вздохнул Сова.

— А почему бы не попробовать? — возразил Роберт. — От нас не убудет, а так вдруг кому стрельнет. Я составлю запрос начальству.

— Я на всякий случай подготовлю официальный ответ и в хозяйственные службы черкну, — сказал Унро. — Если разрешат, сразу можно будет провести.

Уходя, он кивнул и ребятам-стажерам, и еще кому-то за их спиной. Пока они нервно оглядывались, молодой человек, скрывая короткую усмешку, вышел.

— Молодец парень! — оценил Джек, выслушав. — Моя школа. Ритуал провели?

— Провели, уже на следующий день. Без толку все.

— Сложный?

— Как в учебнике по истории — с магическими шпагами, инкантациями, кругами на полу и всякой дребеденью. Как по мне, это мишура все. Но Унро настоял, что должно быть, как положено… Ты знаешь, он сильно изменился, с ним сложно спорить. Как упрется на своем, так все.

Джек закурил, и дым зазмеился в воздухе широкими серыми лентами.

— Насчет поисков, — задумчиво сказал он. — В прошлом году мы попали в яму на пустыре, ну, помнишь, наверно. На стройке. Там нас тоже никто найти не мог. Там была какая-то закрытая зона, поисковые сети не пробивали. Жуткое место — и монстр-объекты маршировали, и дрянь какая-то лезла, и призрак этот пищал: «холодно, холодно».

Джек передразнил писклявый голос и неодобрительно покачал головой.

— В общем, пока Яков сам за дело не взялся, нас не могли найти.

— Он хорошо тебя знал, поэтому и получилось, — возразил Донно. — Тут, бес возьми, ни один из родителей не маг, нельзя их привлечь и настроиться на поиск точнее. А из нас никто этих детей не знал.

— Ты, медведь, дослушай сначала, потом перебивай, — рассердился Джек. — Я разве об этом? Ищи от обратного. Не детей — места, закрытые от поисковых чар. Вроде той ямы на пустыре, которая скрывала нас.

Твою мать, прошипел Донно, рывком просыпаясь. Сердце заполошно билось, и он хлопнул себя по груди ладонью, чтобы успокоиться.

Ведь это было просто, так просто — и никому еще не пришло в голову.

О сложностях работы с некромантами

Морген не хотелось домой. Там было пусто — и тишина квартиры только напоминала о том, что сын задержан, и его скоро будут судить. Она так и не поняла, что может сделать, и всю дорогу проспала, вот дура. Хоть бы визитку, что ли, надо было у того мага взять. А еще лучше — у его напарника, тот явно более контактный.

Морген ущипнула себя за щеку, поймав на неожиданной — и неприятно неуместной — мысли о привлекательности Роберта. А еще они оба выше — вот редкость. Морген со своим «метр-семьдесят-восемь» почти всю жизнь смотрела на макушки воздыхателей сверху, стоило ей только надеть каблуки.

Нет, хватит.

Сбросила в прихожей проклятущие туфли и, тяжело топая, прошла на кухню.

Нестерпимо пахло гнилью — Морген охнула, вспомнив вдруг и то, что она как раз готовила завтрак, и, по дурацкой ассоциации, что все это время она ни разу матери не позвонила — та уже, наверно, обиделась, хотя вряд ли успела испугаться.

Сейчас нужно включить телефон, отзвониться матери и, наверно, Галке, узнать, как там Каролус, сильно ли плевался ядом и не надо ли искать новую работу. Морген металась по кухне, распахивая окна, выгребая прокисшую овсянку из ковшика и рагу из сковороды — она хотела тогда его разогреть, и хорошо, что не успела включить газ.

Мысли метались от сына к работе, потом к прошедшим дням, снова к сыну — она вспомнила, как Роберт спокойно уверил ее в том, что ему ничего особенного не грозит.

Снова к Роберту.

В следующем году ей будет сорок. Не тот возраст, чтобы заглядываться на мужчин, верно? Тем более, что, кажется, оба они младше.

Галка так и сказала, выудив у нее причину вздохов:

— Вот когда мы по мальчикам начнем тащиться, так все, точно старость пришла. Вообще, знаешь, с этими лучше не связываться, они ж как полицейские! Пьют наверняка, да еще на голову больные. У меня соседка лет семь встречалась с мужиком из маг-бригады…

— В маг-бригадах обычные люди, — поправила Морген. — Это просто полицейские, только с артефактами и прочим.

— Ой, да какая разница? Он вроде и ничего был, только как запьет, так везде ему хрень мерещится, бил ее, а она его, дурища, терпела и ходила по скверу под лавками искала, когда после зарплаты задерживался… слушай, ну я тебе точно говорю, они злые и долбанутые, вот вообще не связывайся. Кирилл-то, кстати, совсем слился?

— Да уж. Он и не понял, что со мной что-то случилось, — Морген толкнула дверцу шкафа, распахнутого в спешке сборов.

— Я своего потормошу, он юрист, я тебе говорила? Может, чего подскажет про твоего пацана. Ты не расстраивайся, если сказали, что ничего такого не делал, то, может, все и так обойдется. А на работу выходи. Этот старый маразматик орал, конечно, но я не слушала, задолбал. Завтра-то придешь?

— Приду, — ответила Морген.

— Ой, вот здорово, — обрадовалась Галка. — Без тебя скучно.

Морген не уволили, но ее «дурному поведению» — к счастью, без подробностей — посвятили добрую четверть часа на летучке. Заведующий отделением, Каролус, исходил ядом, рассказывая, сколько жалоб от пациентов пришло директору больницы и главврачу, и о том, что все шишки посыпались на его старую голову.

Он тряс круглой головой, брызгал слюной, и стучал смуглой жилистой рукой по столу, но Морген не боялась. Привычно думала, не переломится ли тонкая сухая шея от такой тряски, но и только.

Морген давно знала старого некроманта: его и директор, и главврач побаивались, поэтому она не особо впечатлилась излияниями. Не уволил — отлично, а там пусть себе ворчит. Прежде Морген часто сцеплялась с ним языками, терпеть не могла, когда Каролус начинал язвить и унижать подчиненных, а те и не смели перечить.

Последнее время это прискучило.

После головомойки Каролус неожиданно спросил, не надо ли чем помочь, и Морген даже растерялась. Заведующий рассердился, и не дожидаясь ответа, распустил всех по местам.

Галка поймал ее за руку и крепко сжала: на летучку она опоздала, поэтому сидела далеко и могла только кивать и улыбаться Морген, когда та смотрела на нее.

— Ты такая бледная, — расстраивалась подруга. — Ну, ты чего? Не спала сегодня, что ли? Я Женьку спрашивала, насчет твоего пацана, знаешь, что сказал?