Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 51)

Сова подзуживал его — мол, позвони заранее, а то получится как муж из командировки, но Донно только отмахнулся.

И хотя ничего анекдотичного не случилось, с Робертом он разругался. Тот сначала ворчал по поводу скуки, потом кормежки. И вообще отказался есть, так что Донно в сердцах чуть не зашвырнул контейнеры в угол.

Еду спас Гапшан. Великодушно выдал Донно из пайка несколько мясных шариков — мол, от голода люди злые. Ели бы в удовольствие, все добрые были бы, сказал он с набитым ртом.

Роберт послал всех к бесам и улегся на койку, укрывшись с головой.

Донно засыпает

После обеда пошел снег. Крупные рваные хлопья кружили, поднимаясь вверх. Таяли, едва касаясь ветрового стекла.

Донно смотрел на них, чувствуя подступающую тошноту.

Слишком устал. Не физически, хотя и это тоже было.

Машинально поворачивая руль, он отслеживал дорогу, скользя взглядом по улице. Прокручивал в голове последние сведения, но те рассыпались, отскакивали друг от друга и тоже кружили вместе со снегом блеклыми пятнами.

И ведь совсем недавно делал перерыв, отдыхал, с чего бы усталость?

А с чего вдруг снег пошел?

Канун конца года?

Помнится, Джек и Энца поспорили, кто из них лучше на коньках катается, и пообещали, как по зиме зальют катки, тут и посмотрят. Джек утверждал, что он — ас в этом деле, а Энца смеялась: как такой длинный человек может сохранять равновесие?

Но, кажется, до катка дело не дошло.

И до праздника конца года.

Вообще ни до чего не дошло.

А снег все равно выпал. И сейчас падает.

Что-то еще неудобно давит на грудь.

Когда успело стемнеть? До вечера вроде было далеко.

Донно моргал, прищуриваясь, но никак не мог разглядеть ничего, кроме пляшущих снежинок.

— Дело — дрянь, — сказал Джек.

Донно повернул к нему голову.

— Мне кажется отчего-то, что тебе крышка, — сообщил тот. — Разве за рулем можно спать?

Донно только моргнул — мысли едва ворочались, медленные и громадные. Джек, несильно размахнувшись, хлестнул его по затылку.

— Просыпайся, медведь! — крикнул он.

От удара голова Донно мотнулась вперёд, он вздрогнул всем телом — и проснулся.

В самый раз, чтобы успеть вывернуть руль, уходя от лобового столкновения. Мир вдруг взорвался цветом, звуками — оказывается, все это время ему сигналили, натужно и отчаянно гудели, а сам он ехал по встречной, виляя, словно пьяный.

— Короче, кажется мне, ты не спишь, — резюмировал Джек.

Он по-прежнему сидел рядом, и Донно, почти лежа на руле, повернул к нему голову. Боли он не чувствовал, хотя наверняка должен был. Только чудом он умудрился не въехать ни в одну машину и боком воткнуть свой "этланн" между двух легковушек у бордюра. Тормозил резко, и руль ударил прямо в грудь, но сейчас Донно не ощущал его.

— Ты хоть как-нибудь соображаешь? — спросило его подсознание. — Тебе надо вылезать из машины, вызвать скорую или еще как-то добраться до врача. Ты меня извини, конечно, но твоя физиономия сейчас выглядит еще хуже, чем обычно. Заболел, что ли?

Джек раздраженно нахмурился, не дождавшись никакой реакции.

— Ну же! — сказал он. — Давай, вылезай!

Тело было слишком большим. Не понятно было, каким образом оно двигалось раньше, и если бы не едкие подсказки Джека, Донно вряд ли вспомнил бы, как открывать дверь.

— Иди быстрее! — почти кричал Джек, и Донно только моргал, думая, не обидеться ли — чего он разорался.

Переставлял ноги, держась за капот. Кто-то еще рядом говорил, настойчиво спрашивал, но едва различимо. Донно не понимал. Не хотелось вникать.

Серый бордюрный камень оказался перед ним совершенно неожиданно, и Донно застыл, не понимая, как преодолеть это препятствие.

Еще и ветер усилился, сбивал с ног. Надо было отцепиться от капота, и… и что? что-то надо было делать.

Вспомнить бы.

— Давай помогу, — снова чей-то знакомый голос.

Кто-то резко поднырнул под его руку и заставил шагнуть вперед, хотя Донно пытался объяснить, что он не знает, что делать. Человек просто терпеливо вел его, поясняя, когда поднимать ноги, а когда поворачивать. Донно переводил взгляд с неожиданно узкой улицы перед собой на светловолосую макушку и все пытался вспомнить имя того, кто его ведет.

Скоро улица окончательно потонула в тошнотной серой круговерти.

Смерть близко

Во вторник Морген взяла в банке кредит. В конце рабочего дня ушла чуть раньше, заранее созвонившись с клерком из кредитного отдела и подготовив документы.

А ведь раньше Морген принципиально не брала кредиты и не влезала в долги. Сейчас она просто не видела другой возможности хотя бы временно разобраться с тем, что навалилось.

Из службы чистильщиков прислали акт выполненных работ и квитанцию, пришел штраф, о котором ее предупреждали. И Морген всерьез задумалась о том, что лучше бы нанять адвоката, чем ждать того, кого ей назначат на общественных началах.

Пусть Эвано и нагадил сам себе, но допустить, чтобы его осудили, Морген не могла. Она и так сейчас задвигала проблему сына на второй план, пытаясь собрать расползающуюся по кускам жизнь.

Дом, которого не стало. Пусть и временно, но чистильщики пока еще не открыли квартиру, и Морген злилась, представляя себе, как снова войдет в нее. В дом, который предал ее, пустив в себя зло.

Работа, которой она раньше отдавала сердце и ум целиком, теперь была настоящим мучением. Морген никак не могла отвлечься от текущих проблем, и постоянно нервничала, боясь допустить ошибку. Каролус неотступно следил за ней, и цепкий взгляд черных глаз старого некроманта сверлил спину.

Личная жизнь, которая превратилась в неизвестно что: обиженный бывший любовник, непонятный новый, отдалившаяся подруга.

Сын, разбивший свое будущее и ждущий от нее помощи.

Морген казалась себе заводной лошадкой, бесконечно бредущей по кругу игрушечной арены. Круг за кругом… и завод, кажется, вот-вот закончится.

Последнее время неожиданным утешением для нее стали недолгие визиты к Роберту. К давящей безмагической атмосфере можно было привыкнуть, как оказалось.

Гапшан часто сидел под одеялом, читая книгу с подсветкой от телефона. Морген сначала думала, что раздражает его своим присутствием, но скоро поняла: молодой человек таким образом выказывает деликатность, не мешая соседу общаться.

Роберт радовался ей. Жаловался на скуку, делал комплименты, просил рассказать, что творится в мире. Морген по дороге на работу стала покупать новостную газету, хотя знала, что Роберт все это может прочитать и через телефон, подключившись к сети.

Общение было важнее.

Морген чувствовала, что ее приход нужен, и сама радовалась разговорам с Робертом. Ничего сложного, тяжелого, ничего, что бы напомнило ей о том, что происходит с ней.

Оказывается, в жизни есть еще целая куча вещей, о которых можно говорить, и при этом не чувствовать тоску и усталость.

В этот раз Роберт был зол, и Морген даже улыбнулась недоуменно: такая непривычная картина. Несмотря на язвительность и острый язык, по-настоящему Роберт еще никогда не выходил из себя. По крайней мере, она это не видела.

— Что случилось? — спросила Морген, останавливаясь в дверях. — Привет.

Перед тем как ответить, Роберт несколько раз вдохнул успокаиваясь. Сжал переносицу длинными худыми пальцами, потом поправил очки и ответил:

— Да в том и дело, что ничего. Я отлеживаю тут зад, пока все происходит без меня. Этот накопал что-то, скрывает. И еще что-то другое скрывает, с виноватой мордой ходил. Думает, я дураком стал, раз в больницу попал?..

Роберт в сердцах хлопнул ладонью по койке, и пружины загудели. Морген сочувственно прикусила губы. Кажется, он уже немного окреп, исподволь накапливая энергию, и скоро она начнет распирать его, изводя невозможностью движения.

Она покосилась на соседа Роберта — на койке напротив Гапшан неподвижно лежал под одеялом. То ли снова деликатничает, то ли заснул.

— Донно уже приходил сегодня? — спросила она, кладя на тумбочку свежую газету.

Роберт не прикоснулся к ней, только кивнул благодарно.