Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 49)

— Сегодня я тебе котлет принес, — признался Донно. — Ну, без перца и соли, конечно, но один раз можно, я спрашивал. Разогреть тебе?

— Старый извращенец, — проворчал Роберт, явно обрадовавшись, — без соли… Ладно, так и быть. Пока положи в холодильник, я вечером попрошу разогреть или санитарку, или Морген.

— Морген сегодня поздно придет?.. ох, бесы, букет забыл в машине.

— Купил ей цветы? Да ладно? Ну-ка, ну-ка, я чего-то не знаю?

Донно только отмахнулся.

— Сегодня пришли результаты исследования захоронения на пустыре, — сказал он. — Я запросил повторное. Ребята из лаборатории хорошо постарались, а патанатом — на отвяжись.

— Есть что-нибудь интересное?

— Смерть была естественной. По посмертной ауре, по окружающей земле — ни капли боли и негатива. Это был совсем младенец… и по времени — как раз перед тем, как пропали те дети. Разница, может, в несколько месяцев туда или сюда.

— Ну, если двенадцать лет прошло, точнее не скажешь. Что-то врожденное? Болезнь?

— Да разве определишь сейчас? — с досадой сказал Донно. — Тем более, если нормальной экспертизы не сделают.

— Тебе не приходило в голову, что это тот же самый человек? Тогда таскали младенцев — теперь выросших. По возрасту как раз оно самое. Какой-нибудь сумасшедший, тогда крал детей, теперь торкнуло снова — прибавил прошедшее время, стал вылавливать снова.

— Думал. Но сейчас преступников несколько — двое, как минимум. Я посадил Сову проверять связи нынешних пропавших с теми. Еще он раскопал, что у всех нынешних были какие-либо хронические заболевания, и сейчас ребята ищут пересечения — может, они ездили на консультацию в одно какое-то место, или к одному специалисту. Должна быть какая-то связь. А! Ту бабу, что напала на Сову и Лейтэ обследовали.

— И как? Слушай, разогрей мне еду сейчас. Что-то я захотел.

— А тоже интересно, — уходя в коридор, где в специальном закутке стояла микроволновая печь, сказал Донно. — Сейчас расскажу.

Он, подумав, разделил содержимое контейнера на две тарелки — Роберту и Гапшану, — немного разогрел, постоянно останавливая и проверяя температуру.

— В общем, нападавшая оказалась со следами ментального воздействия, — сказал он, возвращаясь в палату.

— О-о, — радостно завопил вечно голодный Гапшан. — Пусть боги озаряют твой путь, и все дела! Будь я бабой, женился бы на тебе сразу!

— Следи за языком, — буркнул Роберт. — Бабы замуж выходят. Донно… не может быть. Ментальное воздействие? Чем определили?

— Артефактом, на допросе. Когда приезжала маг-бригада.

— Снова ведьма? Мы ведь упокоили ту…

— Не мы, а Энца и Саган, — поправил его Донно. — Но да. Другого объяснения пока не вижу. Потом ту тетку со всех сторон осматривали, сказали, что воздействие слабое и не особо умелое — если даже артефакты уловили.

— Ведьма еще молода совсем, — заключил Роберт и уставился перед собой, позабыв и о вилке в руке, и о подносе с ужином.

— Ты ешь давай, — сказал Донно. — С этим разберемся. Я уже говорил с Артемиусом, сегодня-завтра должны объявить по всем маг-бригадам. Поднимут снова план перехвата ведьм. В прошлом году Джеку и Энце удалось ее отследить, Саган рассказывал, к кому они обращались. Выловим.

— Знать бы еще, что ей нужно было… к чему нападать на мальчишку?

— Затем, что мы совсем рядом стоим, — сказал задумчиво Донно. — Слушай, я сюда принесу цветы, передашь Морген, что от меня? Мне тут кое-что пришло в голову, надо съездить, проверить.

— Тащи, — великодушно разрешил Роберт. — Если они не воняют, конечно. Если воняют, передавай сам.

— Совсем уже из разума выжили, — проворчал дедок из соседней палаты — он как раз сидел в коридоре, когда Донно нес букет, чтобы оставить у Роберта. — Ни стыда, ни совести. Уж постеснялись бы, напоказ-то. Нет, в наше время за гадство такое яйца отрезали, точно вам говорю.

— Ну чего разошлись-то, — упрекнула его санитарка, одновременно здороваясь с Донно. — Напридумывали-то, напридумывали.

— Дык он ему жратву носит, домашнюю. И цветы вон попер. Чего тут придумывать, и так ясно.

Донно только фыркнул — показалось забавным.

— Это доктору, — сказал он. Роберту еще тут лежать, не хватало ему нервы глупостями трепать.

Старик замолчал, подозрительно поглядывая. Потом, одернув рукава клетчатой рубахи, медленно удалился к себе.

— Это ж Велене Семеновне? — спросила санитарка. — А она ушла уже.

— Это другому врачу, — уклончиво сказал Донно.

Санитарка вдруг понимающе улыбнулась, ее круглое лицо смялось как бумага в глубоких морщинах.

— Нашей Морген? — весело уточнила она. — Так и я могу передать, я в том отделении вторую часть смены работаю. А цветы-то красивые!.. не разберу только, пионы или розы?

— Лютики, — кратко сказал Донно и, кивнув, прошел мимо нее в палату.

— Ну надо же, красота какая, не подумала бы никогда! — восхищалась за его спиной женщина. — А показалось — пионы… ну надо же…

Донно куда больше нервничал из-за возможной ведьмы, чем он показывал Роберту. Отчасти потому, что в прошлом году появившаяся в городе ведьма немало крови попортила и ему в частности.

Да что там.

Сколько поломалось тогда из-за нее, сколько он уже не смог поправить потом.

Донно не жалел о решении, которое они тогда приняли вместе с коллегами — ловить ведьму на живца. Хотя они и проморгали сначала ее появление, и живца своего проморгали, и все на свете, но… об этом он жалел — что вовремя не заметил того, что живец давным-давно был в пасти у щуки.

Но не о том, что вообще насадил его на крючок. Постфактум было понятно, что отвлекшись на живца-Джека, ведьма не трогала других. Может быть, они таким образом спасли нескольких человек. И Донно знал, чувствовал — ведь тогда он еще мог ощущать чужие эмоции, пусть и прибитые его блокировками, — что Энца ему не простила. Несмотря на ее слова, и на отношение, не простила. Может быть, сама об этом не подозревала и себя винила, но вернуться к прежним отношениям уже оказалось невозможным.

Та ведьма была старой, более чем столетней (дальше просто не удалось проследить ее историю), и поймать ее удалось только волей случая. Только волей случая — хотя на ее поиски были брошены практически все — и боевые маги, и полицейские.

Если новая ведьма замешана в пропаже детей… но зачем? Убивать людей, чтобы пить их энергию — для ведьмы вопрос жизни и смерти. Тут же было ясно, что детей не убивают. Сбежавший Санька Жукин пропал одним из первых, и все это время был жив. По его обрывочным свидетельствам, где-то сидели, всей «компанией». Как в недоброй старой сказке — откармливала? Если бы. По заморенному тощему Саньке Жукину этого нельзя было сказать.

Знать бы, для чего все это.

Знать бы — и тогда схватить преступников за руку будет проще простого.

Спрятанные и потерянные

— Главное, чтобы не орала. В прошлый раз орала сильно, поэтому Белая пришла. Но тогда они постоянно торчали где-то рядом, а сейчас Белая почти не приходит. А Придурковатую и Бабку друг от друга не отличить, в темноте-то…

Касьян замолчал, задумавшись. Наверно, о том же, о чем и Игорь.

Если они здесь не видели, как выбраться наружу? Пройдет ли слепота? А если нет?

Но тут нельзя было сдавать назад. Или двигать вперед — или оставаться на месте, молчать и ждать неизвестно чего — придут ли за ними?

И если придут, то кто первый: Белая, чтобы увести навсегда, или спасатели?

Мальчишки уговорились хотя бы попробовать вырваться наружу, и если там наконец смогут видеть, то бежать в разные стороны, и дальше уже как получится.

Призрак, что так напугал Игоря сначала, теперь молчал, хотя мальчик окликал его тихонько. Хотелось снова послушать про то, что их ждут и ищут.

Может быть, если бы Игорь знал, как зовут того парня, то он бы отозвался. Но Игорь не знал.

План был прост. Они обговорили его до самых глупых возможных мелочей, и остальные мальчишки помогали, как могли.

Игорь немного боялся, что кто-нибудь из них захочет вместо него. И в то же время удивлялся, что никто не предлагает этого.

Они пытались рассказать ему про тех, кто приходит и приносит пищу, но Игорь запутался. Мальчишки и сами путались, несмотря на придуманные прозвища, каждому казалось, что женщин то ли две, то ли четыре. И что кто-то притворяется, а кто-то наоборот, приходит два раза, забывая, что уже приходил.

Игорь понял только то, что Белая — самая страшная. Бабка тоже, но она страшная по-другому. Кажется доброй, но эта доброта вывернутая, неправильная.

Придурковатая всегда разная — и потому мальчишки иногда спорили, одна она или их две.

И как назло, с едой все тянули и тянули. Никто не приходил. Мальчишки то и дело приникали к стенам и полу, чтобы хоть что-то расслышать. Они уже давно изучили, где что находится, где маленькая дверца, ощупали петли, чтобы понять, куда она открывается.

Оставалось только ждать.

В этот раз пришла бабка. Ее можно было слышать — и шаги, и постоянные вздохи. Но следом за ней бесшумно поднималась Белая, это чувствовалось по нарастающему давлению. Мальчишек снова вдавило в пол, ни шевельнуться, ни вздохнуть.

На этот случай у них тоже был план.