Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 4)

— Знаете, куда идти? Остановка автобуса будет слева от выхода через парк.

«Мог бы и подвезти, — подумала Морген, раздраженно тыкая пальцами в экран телефона. — Хотя с чего бы? Пора уж понять, что элементарная человеческая вежливость для них недосягаема. Отпустили — и спасибо. Наверно, через себя перепрыгнул, когда подсказал, где остановка…»

Морген была несправедлива, но ей давно не было так холодно и гадко. Кирилл ответил не сразу, и заряд батареи стремительно исчезал, пока мужчина, с которым она встречалась последние три года, сонно зевал в трубку и удивлялся, узнав, что она не просто так пропала.

— Не, — сказал он, — я тебя встретить не смогу, вчера с Костиком выпил в баре, у меня ж сегодня выходной. Ну, хочешь тебе такси вызову? Тебе хватит заплатить?

— Может, ты ко мне подъедешь? — начиная кипеть, спросила Морген. — Мне, честно говоря, не хочется сейчас одной оставаться, надо бы решить, как помочь Эвано, и…

Кирилл вздохнул.

— Заяц, — ласково сказал он, — ну ладно тебе, чего горячку пороть? Я вечерком подъеду, сейчас ну вот никак.

Он еще что-то говорил, но тут села батарея.

— А вот следующий раз, когда мы с тобой будем разговаривать, — неожиданно для себя самой сказала Морген молчащей трубке, — будет последним.

Подумала и добавила:

— Му…к.

Сзади кто-то фыркнул, и Морген развернулась как пружина, едва не оскользнувшись на раскисшей тропке.

— Может, хватит подкрадываться? — разозлилась она, увидев, кто идет следом.

Донно, криво усмехаясь, поднял руки.

— Профессиональное, — сказал он. — Еду в центр, подброшу.

— Не надо, — тут же сказала Морген.

Донно вздернул густые брови, прищуренно оглядел ее сверху донизу.

— Дело ваше, — сказал он. — Но я все равно еду в центр. А у вас каблуки в грязи утонули.

Морген поспешно переступила, с трудом выдернув шпильки из почвы, и немедленно снова провалилась.

Донно подхватил ее, больно стиснув за локоть.

— Идем, пока я добрый, — буркнул он. — Я подскажу про вашего сына, а взамен вы мне о том, что у Роберта увидели, поясните.

«А, — подумала Морген. — Так вот в чем дело».

Это было понятно, и она больше не колеблясь, приняла решение. Тем более, что машина мага оказалась совершенно роскошной на ее пристрастный вкус: темно-зеленый, угловатый и мощный внедорожник «этланн». Такие уже не выпускали лет семь. Пока «этланн» грелся, Морген не удержалась и стала расспрашивать о том, каков он на ходу, много ли ест бензина. Собственная машина была для нее недостижимой мечтой. Не с ее доходами.

От печки тепло поднималось вверх, и Морген, привычно регулируя потоки вокруг тела, быстро согрелась. Когда Донно тронул с места, разговор стих, и Морген незаметно для себя уснула, откинувшись на спинку.

Сон, приправленный шуткой

Быть может, Донно и не обратил бы внимания на слова Морген, но как-то уж все один к одному сходилось: и ее замечание, и дурное настроение Роберта, и тот сон.

Донно не запоминал сны. Падал на кровать, закрывал глаза — и открывал под надрывное пищание будильника. Изредка, когда от усталости он отрубался на дежурствах, то какая-то муть снилась… А тут связное — да еще и так в память врезалось.

Словно он шагнул внутрь какой-то комнаты, сразу позабыв, зачем шел. От дыма першило в горле, и Донно закашлялся.

Как в детстве, когда заходил в кабинет отца, затопленный дымом.

Проснуться, проснуться. Отца нельзя пускать даже в сны.

— Ты сдал, медведь, — лениво сказал знакомый голос. — Смотри-ка, шарахаешься от теней. Энца расстроится.

Это был не кабинет — веранда. Пыльная мебель, туманный кисель за высокими окнами, рассохшийся пол. Донно шагнул вперед.

Развалившись на кресле-качалке, закинув длинные ноги на кривоногий стол, спиной к нему сидел светловолосый мужчина.

— Джек, — тихо сказал Донно. — Вы вернулись?

Изогнувшись, тот посмотрел на него удивленно.

— А ты ждешь? Знаешь ведь, что нам дороги обратно нет.

— Мы ждем, — сказал Донно.

— Ну и зря. Лучше бы о себе подумали. Роберт уходит за край и бродит в тумане.

— Ты о чем? — похолодев, спросил Донно.

Джек отвернулся.

— Подумай сам, ты же умный, — равнодушно сказал он.

Донно замялся. Что, если это такой сон-видение? Тут нужно задавать правильныевопросы. Но ничего на ум не шло, и все, что Донно смог выдавить из себя, было глупое:

— Почему ты пришел?

— Мы теперь навеки связаны, — сказал Джек. — Когда вы с Робертом помогали перейти нам из междумирья…

Он с удовольствием поглядел на изменившееся лицо Донно и с гадкой усмешкой добавил:

— Я пошутил. На самом деле тебе снится сон.

Сволочь Джек, хотел сказать Донно — и проснулся.

Долго смотрел в потолок. Губы невольно кривились в ухмылке.

Пока он не вспомнил о том, что Джек говорил о Роберте.

Туман

Как известно, в здоровом теле — здоровый дух. И еще наоборот, чем сильнее маг, тем крепче здоровье. Слабых магия ела изнутри.

Роберт был исключением из правил: один из сильнейших магов Чайного домика, мастер сложных чар и плетений, пасовал перед физическими нагрузками, выматываясь быстрее, чем стажеры. Когда Донно не видел, Роберт глотал стимуляторы или заливался кофе, иначе и до конца дня было не дотянуть.

Последнее время еще и болело в груди. Стоило только чуть поднапрячься, от боли перехватывало дыхание, приходилось останавливаться и ждать, пока пройдет. Роберт был не дурак, и к врачу все же пошел, но тот ничего не обнаружил. Внимательно выслушал, хмыкнул, что для стенокардии рановато, но обследование ничего не дало. «Обратись в госпиталь при Северной заставе, — сказал врач. — Нужно анализы сдать, вот я тебе написал, какие. И не затягивай».

Роберт, посчитав, что если маг ничего не нашел, то и анализы не покажут, сунул листок куда-то в стол и успокоился.

Спрятанные

Касьян проснулся от режущей боли в животе. Пустой желудок сводило, как будто он там внутри скручивался по спирали. Мальчик перекатился на бок, потом сел, наощупь опираясь о стену.

— А эта… придет сегодня? — помолчав, спросил он.

— Которая? — спросил кто-то в углу.

— Придурковатая.

— Щас, погоди, — и в углу зашуршали.

У них там сохранился кусок деревянной обшивки на стене, и один из ребят сумел выковырять из нее гвоздь. Продольными царапинами на доске они отмечали дни — и еще отдельно — время, когда приходили эти.

— Нет, — с сожалением просипел Жук. — Сегодня или никого, или бабка.

Лека, самый мелкий, заныл в углу, подвывая от страха. Касьян промолчал, вжимаясь спиной в теплую склизкую кирпичную кладку.

Хоть и безобидная, бабка пугала их больше всех остальных. В прошлый раз она видела Касьяна, и мальчик прокусил щеку до крови, пытаясь делать вид, что все хорошо.

Когда бабке показалось, что один из них как-то «загрустил», пришла белаяи увела его насовсем.