Ярослава Лазарева – Зов ночи (страница 5)

– Удастся! – твердо проговорила я, расчесывая волосы.

Когда я открыла дверь и хотела выйти из ванной, Рената вдруг схватила меня за руку. Я вздрогнула и отодвинулась. Мало ли что было у нее на уме. Хотя сейчас я казалась ей ближе, чем когда-либо.

– Ты чего? – спросила я, вглядываясь в ее лицо.

Но оно выглядело спокойным. Рената взяла со столика зеркало и протянула его мне, сказав:

– Вот что, Лада, возьми его с собой!

– Это зачем? – удивилась я.

– Все-таки оборотни, – ответила она. – А здесь с обратной стороны есть иероглифы-заклинания против их силы. Мало ли! Ведь ты окажешься среди них в полнолуние.

Я задумалась. По правде говоря, меня тоже это волновало. Хотя и Тин и славы казались вполне дружелюбными созданиями.

– Но как ты расстанешься с таким бесценным для тебя сокровищем? – поинтересовалась я. – Наверное, часами на себя любуешься? С такой-то красотой!

Рената смутилась. Я с любопытством на нее смотрела. Она опустила ресницы, затем потрогала в вырезе платья украшение. Взяв зеркало, посмотрела на себя. Тут только я обратила внимание на колье из крупных льдисто-голубых бриллиантов.

– Это же тебе Дино подарил! – припомнила я.

– Да, это его поздравление с наступающим Новым годом. Правда, красиво? Хотя я довольно равнодушна к драгоценностям, но это изысканное колье мне понравилось.

Рената снова заглянула в зеркало. Затем нахмурилась и отдала его мне.

– Хорошо, возьму с собой, – согласилась я. – Но обещаю вернуть его в целости и сохранности. А Дино…, – начала я и замолчала.

– Интересный, – тихо ответила она. – Но больше увлекаться я никем не собираюсь. С меня Ганса хватило!

– Дино совсем другой, – заметила я. – И он достоин любви!

– Ты все забываешь, – рассмеялась она, – что мы не люди, и ваши чувства нам чужды по определению.

Я не стала развивать эту тему и вышла из ванной.

В гостиной сидел Дино. Это меня не удивило. Он выглядел довольным и спокойным. Я поблагодарила еще раз и сказала, что мне пора домой. Они закивали. Дино встал рядом с Ренатой. Выглядели вместе они очень эффектно: изящная кареглазая брюнетка и платиновый блондин с раскосыми зелеными глазами. Я улыбнулась им, но возле двери задержалась. Рената удивленно подняла брови. А Дино сказал:

– Лада хочет перед отъездом побывать в твоей студии.

– И когда ты только перестанешь читать мои мысли! – укоризненно заметила я и погрозила ему пальцем.

– Я ничего нового не нарисовала, – сообщила Рената и пожала плечами. – Но если хочешь…

Она открыла дверь в холл и двинулась в мастерскую. Я последовала за ней.

На мольберте стояло все то же полотно. Рената изобразила дворик, в углу куст сирени, в глубине длинный барак из коричневых неровных досок. Ржавый козырек над кривоватым крыльцом, лавочка рядом, пробивающаяся трава – все выглядело натурально. В этом бараке в 1923-ем году проживал Грег с родителями. В трансах я уже побывала в том времени и даже заходила внутрь этого строения, оказывалась в комнатенке Грега. Но Рената так его и не видела, поэтому на полотне не было моего любимого. И это меня чрезвычайно угнетало. После моего чудесного выздоровления я чувствовала необычайную легкость во всем теле, ум был ясным, эмоции яркими, зрение и слух обострились. Я это приписывала действию вампирской крови, проникшей в меня сквозь поры. После беспрерывной боли такое состояние вызывало что-то сродни эйфории. Но сейчас, стоя у полотна, я внезапно ощутила приступ навалившейся сильнейшей тоски. И это было настолько неприятно после приподнятого легкого настроения, что я приблизилась к картине и, сама не понимая что делаю, закричала в ее глубину:

– Грег, любимый! Где ты?! Я так хочу тебя увидеть!

И вдруг какой-то мощный поток подхватил меня, и я полетела головой вперед прямо внутрь полотна.

– Ой! – вскрикнула я, видя, что оказалась возле барака.

Я оглянулась и увидела по ту сторону картины мастерскую. Дино и Рената стояли в оцепенении и не сводили с меня глаз.

– Рената! – закричала я. – Не знаю, как я здесь очутилась!

Они что-то говорили, но я не слышала.

– Видимо, это стало возможным из-за вампирской энергии, – пробормотала я. – Ведь я все еще ей окутана с ног до головы. Но кто бы мог подумать, что это так подействует. Рената не раз говорила мне, что людей физически невозможно отправить внутрь ее картин.

– Точно, это невозможно, – раздался рядом со мной голос, и она возникла возле барака. – Ты удивляешь меня все больше! Вернее, твоя необычайная сила.

– Я час лежала в воде, смешанной с вампирской кровью, – ответила я. – И удивляться нечему, пропиталась насквозь, хоть и в малых дозах.

– Да, видимо, все дело в этом, – согласилась Рената. – Пошли в барак? Может, в этот раз Грег окажется там? Но учти, он будет всего лишь нарисованный. Так что держи себя в руках.

И Рената открыла дверь. Меня удивило, что я слышу скрип. Я потрогала ручку и ощутила шероховатость облупившейся краски.

– Я все слышу и чувствую, – сказала я. – А ведь в прошлый раз все это было для меня видимым, но несуществующим. Как странно…

Рената уже пыталась изобразить этот дворик. Но в тот раз она нарисовала призрак под кустом сирени. И очертания размытого лица разительно походили на мои. Когда Рената вошла в картину, я ощутила, что будто раздваиваюсь. Одна часть моего сознания осталась в мастерской, а другая – вселилась в этого призрака. И таким образом впервые я смогла войти внутрь картины Ренаты. Но и чувствовала себя тогда словно несуществующей, я не ощущала предметы, не касалась земли ногами и плыла над ней. Хотя Рената говорила не раз, что она в своих полотнах все воспринимает как настоящее, словно оказывается в параллельном мире. И сейчас я поняла, что она имеет в виду. Это был, и правда, настоящий мир, просто несколько другой.

– Странно, – повторила я, проводя рукой по стене барака. – Все так реально.

– Так это и есть реальность, – улыбнулась Рената. – Только она иная.

– Да, Грег говорил и не раз, что миров много, – тихо ответила я. – И все равно тебе удалось, на мой взгляд, создать что-то невероятное. Каким мощным даром ты обладаешь!

– Все еще не могу прийти в себя, что тебе, человеку, удалось полностью войти в мой нарисованный мир, – сказала Рената, пристально на меня глядя. – Это невероятно.

– Думаю, что пока с моей кожи… не испарилась, если можно так выразиться, вся энергия крови Дино, я могу здесь находиться. Пора действовать!

И я решительно вошла внутрь барака. И изумилась, ведь темный коридор выглядел настоящим. Значит, картины Ренаты не были плоскими изображениями, и в этом масляно-красочном мире существовали не только видимые их части. Значит, и то, что было за этими нарисованными барачными стенами, оказывалось вполне реальным.

– Я словно оказалась внутри стереофильма в формате 7D, – прошептала я и стремительно двинулась по коридору в самый конец.

Именно там находилась дверь, за которой.… Я остановилась перед ней и с трудом сдержала волнение. Кто знал, что ждало меня там. Рената, я слышала ее дыхание, стояла за моей спиной.

– Может, не стоит? – вдруг спросила она. – Лада, ты же помнишь, как однажды я вошла в нарисованную пещеру, а потом заблудилась в ее лабиринтах? Пойми, все это хоть и кажется настоящим, но на самом деле создано моим разумом, а кисть запечатлела то, что в моей голове. Причем я сама не всегда знаю, что может скрываться за нарисованными стенами.

– Но ты уже была именно в этой картине, – заметила я и положила руку на металлическую ручку двери. – И ты сказала, что внутри пусто. Помнишь?

– Да-да, – пробормотала Рената. – Тогда здесь никого не было. Но ведь мои картины живые, хочешь верь, хочешь нет. И они способны сами что-то выстраивать внутри себя. Я до конца не понимаю происходящих процессов. Тогда в пещере оказалось невероятное количество каких-то извилистых ходов, тупиков, пересекающихся туннелей.

– Грег сказал, что это глубины твоего подсознания, которые материализовались подобным образом, и ты в них просто заблудилась, – напомнила я.

– А вдруг и здесь вовсе не настоящий барак, а глубины моего подсознания? – серьезно спросила она и схватила меня за руку, не давая открыть дверь. – Я с тех пор стала бояться вот таких закрытых пространств, и стараюсь не заходить внутрь.

– Я заметила, ты последнее время рисуешь лесные полянки, деревья, цветы, озера, – ответила я и вырвала руку из ее цепких ледяных пальцев. – Давай, ты подождешь здесь, а я войду?

И я толкнула дверь.

Рената осталась в коридоре, а я оказалась в знакомой по прошлым трансам комнате. В ней жили родители Грега, и тут было все в точности так, как я видела, когда попала сюда в состоянии измененного сознания. Я помнила, что в углу имеется дверь в каморку Грега, и решительно туда направилась. Открыв, осторожно заглянула. И попятилась от неожиданности. За столом сидел… Грег. Я не могла ошибиться. Я узнала его черные волосы, его широкие плечи и невольно прошептала:

– Милый!

И он услышал. Я увидела, как медленно поворачивается его голова. И я узнаю точеный бледный профиль, длинные темные ресницы, розовые губы. Грег глянул на меня. Голубизна его глаз казалась живой, черные зрачки расширились. Он вскочил и бросился ко мне. Но каморка была крохотной. Стол загораживал топчан, Грег споткнулся об его край и завалился на меня. Я протянула руки, и он попал ко мне в объятия. И я его чувствовала! Меня начало трясти от волнения. И вот уже его губы касаются моих. Грег стоит коленями на топчане и прижимается ко мне. А я целую его, целую и уже ни о чем не могу думать. Как же я истосковалась по любимому! И какое счастье сейчас ощущала.