Ярослава Лазарева – Розовый узор на черном крыле (страница 6)
Марика кивнула и пристально посмотрела в его глаза. Кирилл нравился ей все больше своей неординарностью.
- А лет тебе сколько? – поинтересовалась Марика и мило улыбнулась.
- Двадцатого февраля восемнадцать будет, - важно ответил Кирилл.
- Ой, а мне сегодня семнадцать стукнуло! – сообщила она. - И ровно через месяц – твое день рождение!
- Поздравляю! - сказал он.
Кирилл вдруг снял шнурок с шеи и стянул с него половинку сердца. Марика с любопытством наблюдала за ним.
- Тебе, - сказал он и протянул ей украшение. – С днем рождения!
Ей стало необычайно приятно. Она взяла половинку сердца и спрятала в нагрудный карман куртки. Потом поцеловала его в щеку.
- Ты в каком районе живешь? – одновременно спросили они и засмеялись, пряча смущение.
- Я в Кукурузе, - первым ответил Кирилл.
Так негласно назывался район, застроенный хрущевками. Он располагался между двух заводов и был заселен, в основном, рабочими семьями.
- А ты? – спросил Кирилл после долгой паузы.
- На Ублёвке, - нехотя ответила Марика и поскучнела, услышав, как он вздохнул.
«Ублёвкой» местные жители прозвали коттеджный поселок, выросший на окраине города возле красивого соснового бора. Вначале его звали «местной рублевкой», затем просто «рублевкой». Но через какое-то время первая буква странным образом перестала произноситься, и это название прочно вошло в обиход даже у самих «ублёвских» обитателей. Туда первое время горожане ходили на экскурсии, чтобы полюбоваться и обсудить роскошные многоэтажные особняки местных богачей, видневшиеся из-за высоких, в основной своей массе, металлических заборов. Некоторые проекты напоминали вычурностью замки из диснеевских фильмов. Но скоро любопытные сограждане начали раздражать владельцев этих замков, и территорию огородили, поставив два поста охраны. И без специального пропуска или гостевого приглашения проникнуть на Ублёвку было практически невозможно.
Кирилл прекрасно знал, кто обитает там, и поднял на Марику погрустневшие глаза.
- Давай свой тел, быстро! – сказала она и достала телефон из кармана куртки. – А то вон, маман идет.
Кирилл растерянно назвал номер, она занесла его в память. Он повернул голову и посмотрел на подходящую к ним молодую красивую женщину.
- А, вспомнил, где я тебя видел, - тихо сказал он. – Ты снималась с этой дамой в рекламе ее салона. На прошлой неделе показывали. Это и есть твоя мать?
- Да, и не вижу в этом ничего страшного, - торопливо ответила Марика и отодвинулась от него.
- Ну, я пошел! Пока! – безо всякого выражения произнес он и направился через площадь.
Марика растерянно посмотрела вслед его удаляющейся худощавой фигуре и повернулась к подошедшей матери.
- Кто это? – с подозрением поинтересовалась та. – Вроде среди твоих одноклассников такого лохматого нет.
- Так, знакомый, - пожала плечами Марика и сделала равнодушное лицо. – Случайно тут встретились.
Она коснулась пальцами кармана куртки, где лежала подаренная ей половинка сердца, и не смогла сдержать улыбку.
Когда они приехали домой, то Марика попросила ее не беспокоить до ужина и закрылась в своей комнате на втором этаже. Она разделась, потом пошла в ванную и включила душ. Забравшись под горячие струи, начала поворачиваться под их стремительным потоком, щекочущим кожу. При этом поглядывала в зеркальную стену напротив ванны. Она внимательно изучала свое, так быстро меняющееся тело, и ей нравилось, что угловатость исчезает.
Но Марика менялась не только внешне, но внутренне, и она уже не могла вернуть того мироощущения беззаботности, той радости комфорта устроенной жизни всеобщей любимицы. Перепады настроения пугали. Марика могла смеяться без причины и через минуту рыдать, сама не зная над чем. Мария Андреевна не особо тревожилась, наблюдая за этими переменами. Она отлично помнила себя в подростковом возрасте. К тому же ее мысли были заняты салоном, а бизнес имел для нее первостепенное значение.
Марика постояла под душем какое-то время. Но ее взгляд не отрывался от зеркала. От влаги его поверхность запотела, и контуры тела выглядели размытыми. Но все равно она придирчиво изучала свое отражение.
«Какая я? – спрашивала себя Марика. – Хорошенькая? Уродка? Красавица? Так себе, обычная девчонка?»
Марика действительно не знала ответ на этот вопрос, так как не могла объективно оценить свою внешность. Но выглядела она очень хорошенькой.
Густые светло-русые волосы, доходящие до лопаток, округлое милое личико с небольшим чуть вздернутым носом, большие голубые глаза с длинными пушистыми ресницами, маленькие красиво изогнутые губы делали ее похожей на ангела с рождественских открыток. Фигурка у нее была ладной, рост пока метр шестьдесят, но Марика продолжала расти. Очень красивой была кожа – гладкая, белая, шелковистая, с небольшим количеством родинок. Марика мечтала сделать тату, но мать была категорически против, хотя у нее имелся знакомый мастер. Единственное, что она разрешила – пирсинг пупка. И даже подарила дочке на день рождения ювелирное украшение для этих целей - навелу. Прокол уже зажил, и Марика еще утром вставила золотую розочку. И сейчас любовалась ее блестящей поверхностью, без конца трогая пальцем и чему-то улыбаясь.
«У Кирилла столько пирсинга! – подумала она и коснулась мочки уха. – А у меня даже уши не проколоты. Но как это классно смотрится! И ему очень идет. Тоже хочу!»
Марика выбралась из ванны и начала тщательно вытираться. Потом пошла в комнату и первым делом достала из кармана куртки половинку сердца. Порывшись в шкатулке для украшений, нашла серебряную цепочку в виде тонкой нити. Но приложив сердечко, увидела, что металл совсем разный. Сердечко из какого-то дешевого сплава, к тому же обычная штамповка, с изящной цепочкой смотрелось негармонично. Марика села на диван и задумалась, поглаживая украшение. Ей очень хотелось немедленно надеть его. И тут она вспомнила о черном кожаном шнурке с крохотной металлической застежкой в виде крючка.
- Какая прелесть! – радостно сказала она, доставая шнурок из шкатулки. – Это как раз то, что нужно!
И Марика надела украшение. Подойдя к зеркалу, восхитилась. Шнурок обхватывал шею, и половинка сердечка легла чуть ниже ямки между ключицами. Ее взгляд скользнул на пупок. И Марика нахмурилась. Золотая розочка с искрящейся капелькой бриллиантовой росинки никак не сочеталась с дешевым металлическим сердечком.
В этот момент в дверь постучали, она тут же открылась и вошла Мария Андреевна. Увидев раздетую дочь, она удивленно спросила:
- Ты только из душа? Что ты там столько времени делала?
- Что, что? – раздраженно ответила та и, открыв шкаф, сняла с вешалки розовый махровый халатик. - Мылась, что ж еще?
Марика накинула халатик и села на диван.
- А это что такое? – изумилась Мария Андреевна, подходя к ней и глядя на сердечко. – Сегодня купила? Но это же какая-то… дешевка!
Она склонилась и приподняла сердечко. Но Марика резко схватила ее за руку.
- Не трогай! – крикнула она. – Это мое!
- Что ты? – раздраженно ответила Мария Андреевна. – Да никому твоя цацка не нужна! Нравится, носи. Но я думала, что привила тебе вкус к хорошим вещам.
- Это лучшее, что у меня когда-нибудь было! – заявила Марика и упрямо поджала губы. – И вообще, я же просила меня не беспокоить до ужина.
- Никто тебя беспокоить не собирался, - явно обиделась Мария Андреевна. – Я зашла, чтобы сказать, что мне нужно срочно уехать. Но через пару часов вернусь.
- Опять салон твой? – ехидно поинтересовалась Марика. – А кто-то обещал все воскресенье со мной провести! Ладно, поезжай, а я пока в инете посижу. Но могла бы просто мне позвонить! И зачем поднималась?
- Эти вечно взвинченные подростки! – удрученно заметила Мария Андреевна, поцеловала дочь и вышла из комнаты.
Марика приблизилась к окну и отодвинула белоснежный узорчатый тюль. Она дождалась, пока машина матери выедет за ворота, взяла телефон, улеглась на диван и набрала номер Кирилла.
- Да, - услышала она после незнакомой ей мелодии его голос и замерла от непонятного волнения.
Сглотнув, она судорожно вздохнула и ответила:
- Привет! Это Марика. Мы сегодня с тобой познакомились. И как твои новые джинсики? – глупо спросила она и засмеялась.
- А, приветик! – явно обрадовался Кирилл. – Сидят отлично! Заценишь?
- Когда? – обрадовалась она.
- Да хоть сегодня! – беззаботно ответил он.
- Я в Кукурузу не ходок, - после паузы ответила Марика и притихла, ожидая ответа.
- А я на Ублёвку! – расхохотался Кирилл. – Так что предлагаю встретиться на нейтральной территории. Сегодня в «Стрелке» в семь играют «Шипы». Слышала о таких?
- Не-а, - ответила она после паузы.
Ее сердце заколотилось так, что даже дыхание начало сбиваться.
- Это парни из Клуба шинников, - продолжил он. – Полгода как группу организовали. Ударник - мой друг, в соседнем дворе живет. Леха зовут. Его отец - мастер на шинном заводе, вот и устроил, чтоб парням разрешили там репетировать. Они уже и на заводских вечерах выступали, только не очень-то нравится их музыка.
- А что они играют? – поинтересовалась Марика, лихорадочно думая, что надеть.
- Готик - металл, - ответил Кирилл, и она тихо засмеялась.
- Ты чего? – удивился он.
- Представляю, рабочих с шинного завода, которым играют готик - металл на заводском вечере, - начала она.