Ярослава Лазарева – Розовый узор на черном крыле (страница 8)
- Приветик, Ирочка! – ответил Кирилл и поцеловал девушку в щеку.
Марика нахмурилась. Она неожиданно поняла, что безосновательно, но дико ревнует. И ей стало неприятно. Она с трудом удержалась от колкого замечания. Но Кирилл улыбался безмятежно. Он быстро познакомил их, и они заняли столик возле готов.
- Что будем пить? – поинтересовался он.
- А тут есть коктейли? И какие? – тоном пресыщенной клубной жизнью тусовщицы спросила Марика.
- Мы - эмо и, если ты не в курсе, не употребляем алкоголь принципиально, - сообщила Ирочка и посмотрела на нее с неприкрытой неприязнью.
- Да я… вообще-то тоже, - растерянно сказала Марика. - Тогда я буду просто минералку, - добавила она и украдкой глянула на Кирилла.
- А я виноградный сок, - добавила Ирочка и тоже посмотрела на него.
- Сейчас принесу, девочки, - сказал Кирилл и пошел в бар.
- А ты, вижу, вовсе не эмо-гёрл, – констатировала Ирочка.
Она улыбалась, но в ее глазах сквозил холодок. Марике стыдно было сознаться, что она только сегодня первые услышала об эмо от Кирилла и понятия не имеет, что это за течение.
- Нет, - тихо ответила она.
- Ну, это все индивидуально, - спокойно проговорила Ирочка. – К тому же это направление моды не всем нравится, тем более в нашем захолустье. Не говоря о самой субкультуре!
- А ты откуда знаешь Кирилла? – поинтересовалась Марика нарочито равнодушным тоном, хотя ревность не давала ей покоя.
- Так мы в одном классе учимся, и живем в соседних домах, - улыбнулась Ирочка. – А ты вроде не из нашей школы. Хотя твое лицо мне кажется знакомым.
«Сейчас она тоже вспомнит, что видела рекламу маминого салона с моим участием», - с непонятной тоской подумала Марика и опустила глаза. Но в этот момент вернулся Кирилл с бокалами. Разговор перешел на общие темы.
Тут появились музыканты, одетые в готическом стиле, и начали настраивать звук. Ударник по имени Леха, друг Кирилла, увидел их и соскочил со сцены. Выглядел он, по правде говоря, смешно. Готический стиль плохо сочетался с его веснушчатым простоватым лицом, на котором выделялся широкий приплюснутый нос и пухлые красные губы. Редкие русые волосы перекрашивать в черный цвет Леха не захотел. И на концерты густо мазал их гелем. Они торчали в разные стороны и делали его похожим на лысеющего дикобраза. Небольшие серые глаза, с черной подводкой и красными тенями, густо наложенными на верхние веки, выглядели почему-то от такого макияжа явно меньше и опухшими. Никакой мистикой тут и не пахло. Леха даже в этом образе продолжал оставаться простым рабочим парнем с веселым открытым характером. Он, радостно улыбаясь, подошел к столику.
- Приветствую единственных в нашем городе настоящих эмо-кидов! – торжественно произнес он. – Хотя, вижу, что появились еще!
К их столику подходили два парня и девушка. Они выглядели практически как Кирилл и Ирочка.
- Смотри-ка, - заметил Леха, - как быстро мода охватывает… все слои населения.
И он цепко глянул на Марику. Она чувствовала себя все неуютнее.
- И нам, то есть «Шипам», пора задуматься, а в правильном ли мы движемся направлении? - добавил он. – Эмо-кор очень интересно, хоть и далеко не ново!
- Ага! – расхохотался Кирилл. – Давайте, еще разок поменяйте стиль!
Он поздоровался с подошедшими ребятами и быстро представил им Марику.
- Можно тебя на минутку? - сказал Леха.
Они отошли к сцене.
- Ты зачем ее сюда притащил? – тихо спросил Леха. – Я эту Марику сразу узнал, несмотря на дикий раскрас! Она по ящику не раз мелькала… с матерью, да и с отцом я ее видел на каком-то митинге. Ты соображаешь, чья она дочь? Да ее папаня - мэр башку тебе отвернет и не задумается! В принципе и мать на это способна. И вообще, где ты ее подцепил? Ну и видок у этой ублёвочки! Дико как-то вырядилась.
- Прекрати! – осадил его Кирилл. – Она классная девчонка, хоть и с Ублёвки.
- Может она и классная девчонка, - серьезным тоном заметил Леха, - но для тебя она одна сплошная проблема.
- Не вижу проблемы, - отмахнулся тот. – А вижу милую приятную девочку, с которой лично мне легко общаться.
- Я тебя предупредил, - не унимался Леха. – Мы с тобой дружим чуть ли не всю жизнь. И я тебя все-таки старше!
- Ой, не могу! – расхохотался Кирилл. – На целый год!
- И что? Зато я уже работаю на заводе, а вот ты только школу в этом году закончишь. Ты, кстати, чего решил? Может, к нам на шинный? Я с мастером переговорю, в наш цех всегда ученики требуются.
- Не знаю пока, - поскучнел Кирилл. – Не решил!
- А ведь уже конец января, - укоризненно заметил Леха. – Так что думай скорей!
- Слушаюсь, старший наставник! – улыбнулся тот.
- И с Марикой этой… того! Я ведь заметил, что на ней твой шарф, а под ним твой кулон. Ты же сам мне не раз говорил, что как только встретишь ту самую девчонку, так сразу подаришь ей половинку сердечка. Помнишь?
- Да это так… спонтанно получилось, - нехотя ответил Кирилл, но заулыбался.
- Значит, уже встретил! – не слушая его, продолжил Леха. - А ведь и все не дураки! Раз вы с одинаковыми сердечками, то что-то это означает!
- Лех! Ты долго? – раздался голос со сцены. – Пора начинать!
И Леха прекратил разговор и отправился к музыкантам.
Они начали выступление под дружные аплодисменты собравшихся. Кирилл сел рядом с Марикой и обнял ее за плечи. Она вначале напряглась от такого явного внимания, но потом расслабилась и даже привалилась головой к его плечу. Правда, скоро они встали, подошли к сцене и начали танцевать вместе с остальными.
После концерта - а он закончился около девяти вечера - компания готов решила не сидеть в душном помещении клуба, а отправиться погулять на местное кладбище. Ночь обещала быть ясной, половинка луны серебристо светила сквозь редкие облака. Эмо-киды вышли вместе с ними, но присоединиться отказались. Марика смотрела на удаляющихся готов. Они быстро шли по площади, залитой тусклым светом редких фонарей. Их растрепанные волосы, распахнутые куртки и у некоторых длинные черные плащи развевались от быстрого движения. И они казались стаей черных птиц.
Домой она попала около десяти вечера. Кирилл хотел проводить ее до особняка, но она, зная, как ублёвцы относятся к нежданным гостям, запретила ему это делать. Они дошли вместе только до начала длинного высокого забора, ограждающего территорию. Марика не разрешила ему даже проводить ее до первого поста охраны.
- Спасибо за концерт, - тихо сказала она, останавливаясь на дороге и поворачиваясь к Кириллу.
- Не за что, - улыбнулся он. – Сходим еще как-нибудь, да?
Но Марика промолчала.
- Позвоню, - сказала она после затянувшей паузы, во время которой они, не отрываясь, смотрели друг на друга.
- Давай, - кивнул Кирилл, быстро коснулся губами ее щеки, отвернулся и пошел прочь.
Марика посмотрела ему вслед и погладила пальцами щеку, на которой, казалось, все еще горел его поцелуй. Она задела рукой за ткань шарфа, вздрогнула и крикнула:
- Кирюш!
Он обернулся и побежал к ней. Подлетев, обнял и начал целовать. Его губы касались ее щек, волос, губ, подбородка, пальцы гладили волосы. И она задыхалась от счастья, неумело отвечая ему.
- Люблю тебя, - зашептал он, - люблю! Как только увидел, понял – люблю, люблю!
Марика замирала, слушая эти слова.
И в какой-то миг, ее душа распахнулась, словно бутон, сомкнутые лепестки которого согрел живительный лучик восходящего солнца. Жар, разливающийся внутри нее, показался ей пылающим алым цветком. Никогда и ни к кому она не испытывала ничего подобного. И Марика тихо и неожиданно для себя произнесла, оторвавшись от Кирилла:
- И я люблю...
Он отстранился от нее, но пальцы продолжали гладить волосы, и молча смотрел в глаза, словно не веря тому, что услышал.
- Я тоже люблю тебя! - более уверенно повторила Марика и жарко покраснела.
И Кирилл поцеловал ее в губы так крепко, что у нее закружилась голова. Когда они расцепили объятия, Марика улыбнулась, стянула с шеи шарф и тихо сказала:
- Вот, ты забыл. Я же за этим позвала тебя.
Кирилл взял шарф, не сводя с нее глаз. Потом резко отвернулся и ушел. А Марика побежала домой, обуреваемая эмоциями, опьяняющими душу.
Мария Андреевна сидела в гостиной на первом этаже. Когда Марика ворвалась в дом, она сурово на нее посмотрела и поинтересовалась, почему та выключила телефон и где она была столько времени.
- Я обзвонила всех твоих подруг, - начала Мария Андреева голосом не предвещавшим ничего хорошего. – Я уже хотела сообщить отцу, что ты исчезла, хотела обратиться в силовые структуры. Как же наш праздничный ужин? Ладно, я пошла тебе навстречу и не стала сегодня собирать гостей. Но ведь мы же хотели вдвоем отметить!
Марика подошла к ней и виновато посмотрела в глаза. Она хотела что-нибудь придумать, но увидев, что обычно невозмутимое лицо матери искажено и даже покрылось красными пятнами, испугалась. К тому же Марика понимала, что утаить правду все равно не получится. Слишком заметной фигурой она была в их маленьком городке, и матери уже завтра доложат, где ее видели и с кем.
- Итак, юная леди, - сказала Мария Андреевна и строго посмотрела в ее глаза, - где вы были? Почему вы надели без разрешения мою вещь и что это за дикий вульгарный макияж? И с кем вы были?
Марика стянула куртку и положила ее в кресло. Потом села напротив матери и улыбнулась.