Ярослава Лазарева – Розовый узор на черном крыле (страница 3)

На площадке второго этажа обнималась парочка. Бритоголовый накачанный парень в черной кожаной куртке навалился на высокую худую девушку с распущенными, добела высветленными волосами. Он целовал ее, шаря руками под ее расстегнутой короткой малиновой курточкой.

- Это Череп с Натали, - еле слышно шепнул Кирилл и пошел медленнее, вцепившись в руку Марики. – Может, он нас не заметит.

Но когда они спустились по лестнице и уже завернули с площадки вниз, Череп оторвался от девушки и громко, с издевкой произнес:

- А вот и наши эмо-плаксы!

- Здравствуйте, Костя и Наташа,- вежливо сказал Кирилл, назвав парня настоящим именем.

А Марика молча улыбнулась и кивнула.

- Какой вежливый! А чего мы не рыдаем? Сопли на нос не мотаем? – ухмыльнулся Череп. – И что же это случилось? То-то, думаю, погода жесть какая для марта! Жара наступила. А это эмо не ревут в три ручья! Надо срочно исправить. Убейтесь, эмо-детки! – дурашливо крикнул он.

И схватил Кирилла за конец длинного шарфа в узкую черно-белую полоску, резко развернув к себе.

- Да не лезь ты к ним, Череп! – встряла Натали, доставая из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. – Пусть себе идут! Это же Марика!

- Цыц, малявка! Сам вижу! – прикрикнул он на нее. – Ты еще тут будешь указывать, что мне делать, а чего нет. Я и сам как-нибудь разберусь. Я все-таки мужчина, не то, что некоторые, не понять даже кто или что!

И он резко дернул Кирилла за конец шарфа. Тот смотрел исподлобья. Челка упала на глаза, и они ярко синели между растрепавшихся прядей, губы побелели так, что сливались с лицом, только выделялись колечки пирсинга в их уголках.

- Я тебе не малявка! – неожиданно обиделась Натали и щелкнула зажигалкой. – Придешь к нам в парикмахерскую, ко мне даже не приближайся! Пусть тебе кто-нибудь другой черепушку бреет. Понял?! – с вызовом спросила она, прикурила и приподняла подбородок.

Ее серые, густо накрашенные глаза насмешливо смотрели на оторопевшего дружка. Тот отпустил шарф Кирилла и в первую минуту, кажется, онемел от возмущения.

- Чего? Чего? – переспросил он, придвигаясь к ней.

- Чего слышал, урод! – расхохоталась Натали и выпустила струйку дыма ему в нос.

Кирилл и Марика не стали дожидаться, чем закончатся разборки, и быстро начали спускаться. Они услышали какую-то возню, потом приглушенный вскрик, звук пощечины, смех, переглянулись и вылетели из подъезда.

Сияющий солнечный мартовский день встретил их холодным прозрачным воздухом, сверкающими каплями растаявшего снега, летящими с крыш, из-под колес машин, из-под ног резвящихся детей, звонкими переговорами птиц и периодически взвывающими, одуревшими, как всегда в марте, котами. Марика глянула на улыбающегося Кирилла и заботливо застегнула его распахнутую куртку, под которой была надета только тонкая светло-фиолетовая футболка с изображением розового бутона на груди. Он молча улыбался, стоя неподвижно, пока она застегивала молнию.

- Простудишься, - пробормотала она, обматывая шарф вокруг воротника.

- И ты можешь простудиться, - сказал Кирилл и начал защелкивать крупные металлические кнопки ее черной куртки с капюшоном.

Но ее джинсы были низкими, а куртка - короткой. И голый живот Марики оставался открытым. Золотая розочка в пупке ярко горела на солнце. Кирилл запустил руки под ее куртку и потянул края кофточки вниз.

- Прекрати! – тихо засмеялась Марика, отводя его руки. – Мне не холодно. - И тихо просила:

- Куда пойдем?

Кирилл пожал плечами.

Их город был небольшим. В начале позапрошлого века возле деревообрабатывающей фабрики вырос рабочий поселок. Затем появилась мастерская по ремонту станков этой фабрики, а потом и завод, который начал выпускать необходимое оборудование. Вначале рабочие жили во временных длинных дощатых бараках. Но городишко разрастался, начали появляться деревянные дома деревенского типа, затем двухэтажные, где первый этаж всегда был из кирпича, а второй - бревенчатым. И уже в советское время для рабочей элиты построили целый район трех- и пятиэтажных типовых домов. В одной из таких пятиэтажек жил Кирилл.

Его семья, состояла из пяти человек: вечно пьяного отца, работающего в ЖЭКе слесарем, тихой, давно махнувшей на все рукой матери, семидесятилетней бабушки, которая лето проводила в деревне, а зиму у них, и его старшего брата Глеба. Тот пять лет назад после окончания школы уехал в Москву, но в институт не поступил. Однако домой возвращаться не захотел и остался в столице. Звонил родным он редко, приезжал раз в год на пару недель. По его рассказам Кирилл знал, что брат снимает комнату, работает в какой-то строительной фирме, занимающейся ремонтом квартир, и всем доволен. Глеб рассчитывал жениться на москвичке с жильем, но в его бригаде девушки были приезжие. А хозяйки квартир, где они производили ремонт, даже не смотрели в его сторону. Тогда он решил заняться «глупенькими столичными блондинками», но они почему-то, хоть и были явно тупыми на его взгляд, серьезные отношения предпочитали строить исключительно с москвичами, а кандидатуры приезжих рассматривали только в соответствии с наполнением их кошельков. Глеб в один прекрасный день с изумлением понял, что его красивые, такие же ярко-синие как у Кирилла, глаза, густые русые волосы, отличная спортивная фигура, «золотые» руки, высокий интеллект и широкая душа не имеют в глазах «столичных штучек» никакой цены. Но он не унывал, считая, что ему обязательно повезет. И возвращаться в родной город не собирался.

Кирилл в этом году заканчивал одиннадцатый класс. Учился он всегда хорошо, но по поводу дальнейшей судьбы все еще ничего не мог решить. В их городе было несколько профессиональных училищ, колледжей и Открытый университет. Но в основном молодежь шла работать на заводы. В городе их было больше десятка. И подростки из рабочих семей особо не задумывались и шли по стопам родителей. И все еще, несмотря на то, что советские идеалы практически разрушились, рабочие династии оставались в почете.

Однако в свободное время молодежи заняться было нечем. В городе имелся ночной клуб. Он располагался в здании единственного торгового центра, находившегося на центральной площади. Но местную молодежь в это элитное ночное заведение практически не пускали, хотя именно там почти ежедневно выступали местные и заезжие «звезды».

Но у молодежи появился и свой клуб. Он назывался «Неоновая стрелка», а среди ребят просто «Стрелка», и размещался в здании бывшего Дворца пионеров, находящегося все на той же центральной площади и прямо напротив здания торгового центра. Дворец пионеров переименовали в Дом детского творчества, а подвал разрешили отремонтировать и занять под клуб. Когда полтора года назад состоялось его открытие, молодежь со всего города собралась здесь к явному неудовольствию завсегдатаев ночного клуба. Контраст был налицо. С одной стороны площади возле современного стеклянно-бетонного пятиэтажного здания торгового центра парковались модные иномарки, а с другой, всего в двухстах метрах, возле старого монументального сталинского строения с колоннами, сосредоточилась разношерстная толпа подростков. И практически впервые собравшись все вместе, они увидели, что четко делятся на разные группы. Самой многочисленной оказалась группа бритоголовых скинхедов. Они тут же нашли общий язык с хулсами, или футбольными фанатами, которых, к удивлению многих, в их маленьком городке оказалось предостаточно. Гопники составляли почти такую же большую часть, как и скины, но так как они не группировались, а бродили по всей площади с извечными бутылками пива и дешевыми сигаретами, переходя от одной группы к другой, то казалось, их не так и много. Отдельной кучкой держались антифа, или антифашисты. Внешним видом они ничем не отличались от обычных ребят из малочисленных в их городке интеллигентных семей. Зато черная стайка готов сразу привлекла всеобщее внимание своей однообразной одеждой, черными волосами, специфическим макияжем и обилием металлических украшений. Они держались стороной, смотрели на остальных отстраненно и старались избегать общения. С готами были замечены несколько парней и девчонок, которые вроде бы придерживались их стиля, но определенные отличия имелись. Особенно бросались в глаза розовые мотивы в их черной одежде, узкие джинсы, обилие значков и практически одинаковые мягкие сумки «почтальона» на широких ремнях. Это были эмо-киды.

Открытие клуба прошло довольно спокойно, хотя администрация с испугом смотрела на разношерстные компании, занявшие столики. В программе вечера были выступления двух местных рок-групп, довольно известных в городе. И их приняли на «ура». В баре поначалу хотели продавать разливное пиво, но директор клуба решил, что в меню будут только безалкогольные напитки во избежание конфликтов между подростками. Но уже на следующий вечер возле клуба произошла жестокая драка между скинами и антифа.

- Скинхед не быдло! Скинхед не расист! Скинхед – рабочий и социалист, - скандировали скины, подходя к клубу, возле которого собралась группа антифа.

Ребята явились на концерт приехавшей из соседнего города панк – группы «Город Даунов». Скины окружили группу антифа, оттеснили от дверей пока закрытого клуба, а потом начали закидывать пустыми бутылками. Все закончилось массовой потасовкой. К приезду стражей порядка все разбежались, а концерт пришлось отменить, так как «Стрелка» в этот вечер оказалось пустой.