Ярослава Лазарева – Гость полнолуния (страница 4)

Я подождала, но больше их голосов не слышала. Тогда я выглянула из домика. Илья сидел в одиночестве на скамье довольно далеко от нас. Женя быстро шел вдоль дома.

– Ты куда? – изумилась Тоня. – Я тебе еще не рассказала, какое видела шикарное кольцо с бирюзой.

И я снова села на место. Но болтовню подруги по-прежнему никак не воспринимала, и думала о только что услышанном разговоре. То, что Илья никогда не любил меня, явилось неприятным открытием и вызвало новую боль. Значит, я была для него всего лишь «чем-то новеньким». И почему я не замечала, как он на самом деле ко мне относится? Но любовь слепа.

После этого открытия я отчего-то довольно быстро успокоилась. А когда окончательно поняла, что жила в полностью придуманном мной мире, не соответствующем действительности, то легко убедила себя, что никогда не встречалась с Ильей. Открывшаяся правда охладила, самовнушение помогло окончательно избавиться от остатков чувства. Но какое-то время очень занимало отношение ко мне Жени. Но он вел себя как обычно, и я видела лишь верного друга. Однако кое-что из подслушанного тогда во дворе не давало мне покоя. А вдруг я была настолько близорука, что не замечала очевидного, и Женя испытывает ко мне далеко не дружеские чувства? Когда мы встречались, я вглядывалась в его глаза, вслушивалась в интонации его голоса. Но ничего необычного не видела. Женя был симпатичным парнем, к тому же играл на гитаре, пел, и этим всегда привлекал девушек. Но я нежных чувств к нему не испытывала. И казалось, он тоже общается со мной исключительно, как товарищ. Я даже как-то хотела спросить Тоню, не замечала ли она чего-нибудь за ним. Но после небольшого раздумья решила, что это вызовет у нее ненужные предположения на мой счет. А после истории с Ильей мне абсолютно не хотелось беседовать на подобные темы. Я вообще старалась избегать любых разговоров о любви.

Прошел год. Я чувствовала себя отлично. Многие мои подруги переживали бурные романы, у некоторых были устоявшиеся отношения, а я по-прежнему оставалась без пары. И все решили, что Илья нанес такой удар, после которого я никак не могу оправиться. Подруги знакомили меня с молодыми людьми, но безрезультатно. Мне никто не нравился. К тому же в одиночестве мне отчего-то было комфортнее.

И у меня была тайна. Никому я не рассказывала об этом, даже Тоне. Но я сама не могла разобраться, что со мной происходит. Это были всего лишь сны, но настолько странные, что поначалу я даже пугалась. Мне снились глаза. Они будто заглядывали мне в душу. Они были красивы и необычны. И я видела только их, словно эти глаза заполняли весь мир. Поначалу я никак не могла понять, кому они принадлежат: парню или девушке… или, может, какому-то неведомому прекрасному существу. Радужка горела и переливалась, будто подсвеченная изнутри солнечным огнем. Ее светло-коричневый с золотисто-медовым оттенком цвет восхитил и поразил меня.

Когда впервые во сне я увидела эти глаза, то замерла, чувствуя как бешено заколотилось сердце. Я не могла вздохнуть от волнения. Красота этих необычных глаз притянула меня. И я странным образом утонула в них. И мгновенно проснулась от судорожного вскрика, который невольно вырвался из моей груди. Я резко села на кровати и попыталась понять, что произошло. Сердце продолжало сильно биться, ладони вспотели. Я понимала, что это всего лишь сон, но он был слишком реальным. Казалось, это неведомое существо все еще здесь и наблюдает за мной из темноты комнаты. Я многократно обострила слух, но все равно никого и ничего не услышала. Стояла глубокая ночь. Посидев в недоумении, я снова легла и попыталась уснуть. Но мне это никак не удавалось. Тогда я прибегла к медитации, отключила все мысли, и это помогло. Я погрузилась в глубокий сон. Но утром отчетливо помнила эти заглянувшие мне в душу прекрасные глаза.

Прошло время, я начала забывать о своем странном видении. Но в одном из снов глаза появились снова. Они чуть отодвинулись от моего лица, и я увидела их необычный разрез, длинные темные ресницы, четко обводящие их контур. Но все остальное тонуло в темноте. В этот раз я уже так не испугалась, и даже начала пристально вглядываться в черные узкие зрачки, пытаясь понять, что хочет от меня неведомое существо. Но выражение глаз оставалось непроницаемым, я не могла ничего прочитать в них. Затем они пропали, а я очнулась. И снова лежала какое-то время без сна, обдумывая происходящее. В этот раз мне показалось, что я уже когда-то видела эти глаза. Но вот вспомнить, где это было и кому они принадлежат, мне так и не удалось. Уснула я под утро.

Необычные глаза являлись мне во снах еще несколько раз, но я ничего не могла с этим поделать и решила не обращать внимания. Я знала, что все в мире имеет свое развитие, поэтому нужно лишь ждать и наблюдать. И вот через пару месяцев после первого появления глаз я увидела и лицо их обладателя. Все началось как обычно. Я уснула и через какое-то время медовая радужка глаз заполнила все пространство. Я вгляделась в зрачки, и в этот раз мне показалось, что внутри заиграла улыбка. Это было так непривычно, что я изумилась, а потом сказала:

– Кто ты? Покажись!

И глаза «послушались». Они начали медленно отодвигаться. И вот я вижу черные ресницы, обводящие их четкой линией, изогнутые темные брови, высокий лоб с откинутыми назад русыми волнистыми волосами, прямой нос с будто бы обрезанным кончиком, темно-красные губы, подбородок с небольшой ямочкой. Я понимаю, что передо мной парень лет восемнадцати. И снова мне вдруг показалось, что я когда-то видела это лицо. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. Его губы улыбнулись.

– Кто ты? – повторила я.

Но он мне не ответил, а его прекрасное лицо начало туманиться, становиться все более нечетким.

– Подожди! – закричала я. – Так нечестно! Ответь, кто ты!

Но глаза стали печальными, улыбка погасла. И незнакомец исчез.

А я резко проснулась. Полночи я пыталась понять, кто это. Но когда напрягаешь память, то, как правило, она будто прячет в свои тайники нужную тебе информацию. И вытаскивает ее в тот момент, когда ты уже и думать забыл о своей проблеме. И я это знала. Но так разволновалась, что хотела немедленно понять, кто это, и отчего его лицо кажется мне знакомым. Однако в ту ночь я так этого и не вспомнила. Снова заснула лишь под утро совершенно измученная, но и полная какой-то странной нежности к прекрасному незнакомцу.

Я так отдалась воспоминаниям, что совсем забыла о времени. И когда заметила, как колышутся ветки и появляется возмущенное лицо Тони, то невольно рассмеялась. Она пролезла сквозь сирень, правда, по пути понюхала гроздья, и засунула голову в мое окно.

– И как это называется?! – грозно начала она. – Договорились в семь. Я стою, жду ее, жду, а она еще и не оделась! Лиля! Опаздывать нехорошо!

– Это почему еще? – усмехнулась я и раскрыла шкаф. – Мы ведь не на экзамен идем! Всего-то днюха нашего приятеля.

– А я думаю, что твое опоздание будет выглядеть нарочито, – ответила она.

– Ты так и будешь торчать за окном? – засмеялась я. – Может, зайдешь ко мне стандартным путем через дверь?

– Ты одна? – уточнила она напряженным тоном.

И я нахмурилась.

Тоня была очарована Антоном. Я знаю, это бывает довольно часто, когда девчонки влюбляются в старшего брата своей подруги. Но я думала, что у Тони это детское увлечение быстро пройдет. Но нет! То, что ее звали Антонина, отчего послужило ей в свое время знаком. Она уверовала, что они созданы друг для друга, хотя мой брат никогда не питал к ней ничего, кроме дружеских чувств. Он относился к Тоне, скорее, как к младшей сестренке, но она отказывалась это замечать. Антон был женат уже два года, а она все еще страдала.

– - Родители пока не пришли, – ответила я, хотя отлично знала, что Тоня интересуется моим братом.

Ее голова скрылась в кустах, и я пошла открывать дверь, по пути обдумывая, что надеть. Особо наряжаться не хотелось, но и казаться серой мышкой среди гостей Ильи было бы неверно. В обоих случаях это выглядело бы вызывающе и могло показать Илье то, чего не было на самом деле, будто бы я все еще к нему неравнодушна.

Тоня влетела в дверь, и я увидела, что она одета в свое лучшее голубое платье. Его сшили в местном ателье и так удачно, что многие думали будто это дизайнерская вещь, хотя фасон она сама придумала.

– В чем пойдешь? – на ходу спросила Тоня, словно читая мои мысли.

Она стремительно двинулась по коридору, и, зайдя в мою комнату, остановилась перед распахнутым шкафом. На ее лице появилась глубокая задумчивость. Она всегда хотела стать дизайнером одежды и считала, что разбирается в моде. Хотя, насколько я знаю, собиралась поступать в институт на экономиста.

– Красное платье? – бормотала она себе под нос. – Слишком кричащее, и… такой вырез на спине!… Может короткое синее?… Но такой цвет хорош на загар, а ты сейчас еще бледненькая.… Блузка и шелковые брюки? Но эта модель была пиком в прошлом году…. Вот! – торжествующе сказала Тоня и вытащила из шкафа вешалку с длинным вечерним платьем простого, но элегантного кроя.

Оно было оливкового цвета, на узких бретельках и подчеркивал зеленый отлив моих глаз. Мама привезла платье из Владивостока пару месяцев назад.