Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 38)

Визант сиял от счастья первоиспытателя и исследователя и все-все свои наблюдения заносил в тетрадь, а Лео просто бесхитростно радовался, что у них завелся этакий необычный фамильяр.

Обнаружив «фамильяра», бабушка Берта на мгновение потеряла аристократическую невозмутимость и завизжала, а потом созвала на помощь гвардию родственников, вассалов, гостей, соседей, слуг и големов и потребовала немедленно избавить Замок Ястреба от омерзительного монстра. Почему она считала Щелкунчика таковым, в то время как некоторые питомцы кузин выглядели ничуть не лучше, ребята так и не поняли.

Лео выл настолько горестно, что на вой его неожиданно откликнулся старый Румье Мирепуа, в то время гостивший в Замке, дед Раймона, Красного Льва. Старик вступился, заметил, что негоже уничтожать удивительное создание, и сказал, что, пожалуй, приютит его в Горе Канигоу и пронаблюдает, во что оно вырастет.

«Конечно, спер нашего Щелкунчика – и ищи теперь», – мрачно ворчал Визант, а Лео хоть и понимал, что иначе питомца порубили бы на куски лопатой, однако все равно тайно старика ненавидел.

– Помню прекрасно. И это никакая была не гадость, а наш с Византом друг! – твердо сказал Лео.

– Как же, друг! – скривился Беласко. – Склизкая тварь размером с козла, вся в паутине, обвешанная глазами, как Бафомет! Я думал, меня вырвет.

– И не смотрел бы! Сам-то с кем дружишь? Салех твой тоже никаким местом не человек, а жуткая помесь ифрита и крокодила! А мне…

Лео запнулся, но Беласко уже поймал его на слове.

– А тебе нужно позволить дружить с убийцей из инквизиции, да? Потому что у него такие миленькие щупальца и он любит сахарок? Или что там у этой нелюди особо тебя умилило? Глаза большие и грустные?

– Ничего в нем нет умилительного, – буркнул Лео. – Я думал, де Лерида человек. Вернее, маг, который почему-то служит Инквизиции. И я не собираюсь с ним дружить, а наоборот: хочу, чтобы он побыстрее убрался из школы.

– Теперь тебе нет нужды об этом беспокоиться.

Лео нахмурился. Бросать недоделанное дело не хотелось до такой степени, что он готов был на скандал. Но увы, скандал ничем хорошим не закончится: Беласко просто скрутит упрямого племянника по рукам и ногам и отправит к бабушке. И если с одним Беласко Лео бы еще потягался и попытался бы вырваться, то с Дугалом – боевым големом, прошедшим вместе с дядей огонь и воду, – шутки были плохи.

– Но про Ригана ты мне все-таки поищешь информацию? У тебя же большая переписка чуть ли не со всеми великими фейскими домами. Мне хочется хоть как-то завершить расследование. Если этот артефакт Эхеверия действительно сделал для Ригана, то, может, кто-то когда-то в письмах это упомянул? Или о том, что Риган подарил простецу, пусть даже другу и артефактору, голема? Насколько я знаю, такие подарки были редкостью даже до войны.

– Какого голема, погоди. Не путай меня.

– Того самого голема, который его убил. Он принадлежал не Ригану, а Эхеверии.

– Голем простеца? Что за чушь?

– Риган сделал голема, подарил его другу, но продолжал поддерживать. И был им же убит по приказу Эхеверии.

– Бездна! – Беласко ударил кулаком по ладони. – Вот наглядный пример, что будет, если доверять простецам.

Лео покачал головой:

– По-моему, там все не так очевидно. Я хочу узнать, что это за артефакт такой, для чего он сделан. Почему из-за него погибли три человека у нас в школе. Связана ли гибель сыновей Ригана с этим артефактом. И госпожа Риган, где она была в то время? Мать молодых террористов. Она участвовала во всей этой трагедии? Вспомни, кто тебе рассказывал про Синего Ворона?

Беласко вздохнул.

– Ладно, иначе от тебя не отвяжешься. Я вспомнил, это было письмо. От кого-то из родственников. Сейчас поищем. Дугал, погляди в ящиках от Мирепуа.

Голем за спиной Беласко отошел к секретеру, принялся выдвигать сразу по несколько ящиков картотеки, перебирая манипулами бумаги.

– Раймон про Ворона ничего не писал, это абсолютно точно. Румье и подавно. Может, Регина? Погоди, погоди, было же письмо от кузины Эльвиры, и в нем она упоминала… та самая жуткая история. Потом началась война, и жуткие истории посыпались, как горох, но это было еще до войны. Дугал, нашел? От Эльвиры Боссю́. Давай сюда всю связку.

Получив стопку писем, Беласко перетасовал их и нашел нужное. Вытряхнул из конверта уже заметно пожелтевший лист:

– М-м-м… «Двенадцатое июня двадцать третьего года. Карина и Юла уехали в Канигоу, а мы…» так-так… «Юла боится возвращаться в столицу, потому что…» – Беласко перевернул лист. – Ага, вот. «…Задержались на неделю, так как я, будучи представителем семьи Мирепуа, была вынуждена принять участие в печальных хлопотах по организации похорон и улаживании дел о наследстве несчастной семьи Синего Ворона. Поверишь ли, милый кузен, семья Ворона в одночасье перестала существовать практически полностью, таковы теперь опасности, подстерегающие добрых магов в столице. Что-то ужасное и ядовитое сгущается в воздухе, потому что иначе не могу представить причины, по которой голем Ворона взбесился и убил хозяина. Через день погибли оба его мальчика (их расстреляли на улице люди из Комиссии по Надзору, об этом ты, наверное, слышал), а еще через день его младшая девочка ударилась виском о подоконник и умерла. Бедная Милица, очевидно обезумев и не в силах все это выдержать, покончила с собой. В одночасье потерять всех детей и мужа, какая ужасная судьба! Милый кузен, тебе, наверное, чудны мои переживания, но поделиться ими сейчас я могу только с бумагой, а через нее – только с тобой, а ты всегда любил свою сестрицу и не осуждал за излишне мягкий характер. Каюсь, я не смогла достаточно скрепить свое сердце и велела положить Милицу в семейный склеп рядом с детьми, о чем по приезде в Канигоу должна буду признаться его высокопреосвященству и понести…» бла-бла-бла… «Нотариус Донасья́н описал имущество, отыскал и пригласил старшую дочь Ворона, Катарину. Не уверена, что ты помнишь ее, потому что девочка от рождения лишена способностей, отказалась от Канигоу и покинула семью лет десять назад». Проясняется что-нибудь? – Беласко протянул племяннику письмо. – Прочти сам.

Лео взял плотный листок, исписанный бисерным почерком. Бумага пахла временем, чернильными орешками и немного – тонкими лилейными духами.

«…удивительная для подобной особы наглость. Знаешь, милый кузен, это поразительно, ведь мы оказали столько участия и уважения в этом скорбном деле и устроили все как можно лучше, хотя при нынешней скудости это оказалось непросто. Э́лиас произнес надгробную речь, перечислил все заслуги покойных перед домом феи Паланти́ны, а эта женщина явилась даже не в трауре: в сером дорожном платье, дурно сшитом, кстати, и при ней ее отпрыск, наглый рыжий мальчишка, его отец, кажется, какой-то простец, обычный горожанин из Венеты, вообрази себе! Так вот, эта, с позволения сказать, наследница взяла и в нашем присутствии и присутствии нотариуса отказалась от наследства! Заявила с вызовом и пренебрежением, что оно ей ни к чему и что от семьи ей ничего не нужно. Ни слезинки не пролила и даже не поблагодарила меня за то, что я сделала для ее матери и для ее семьи. Черствое и бездушное существо! Господь лишил ее совести вместе с магией. Элиас с трудом уговорил ее запечатать хранилище и дом до совершеннолетия ее сына Кассия. Неизвестно, есть ли в мальчишке хоть капля канденция, мне он показался абсолютно неотесанным…»

– Вот что, Беласко, – сказал Лео, складывая письмо и возвращая его в конверт. Его потряхивало от возбуждения и облегчения. – Только что мне стало ясно, что мое расследование окончено. Я должен вернуться в школу. Этот юноша, Кассий Хольцер, – и есть наше искомое дитя. Он наследник Алонсо Ригана. Помоги мне его вытащить.

Глава 10

Беласко все-таки позволил себя уговорить.

– Ладно, – сказал он, махнув рукой, – вытаскивай своего Кассия, какой-никакой, а все же Вороненок, и Мирепуа будут нам благодарны. И мать его, будь она хоть сто раз упертой, вряд ли обрадуется, если парня загребут на Дефинициях. Так что с ней договоримся. – Дядя перевернул конверт и написал пару строк. – Запомни номер и имя. Алек – мой фактотум, он будет ждать вас с машиной в переулках за школой. Позвони ему из телефонной будки, не из интерната, сам понимаешь. Договоритесь о времени. Выйти с парнем оттуда сможешь? Без шума, чтобы твой инквизитор не заметил?

– Во дворе есть старая дверь, ведущая в котельную, но она заперта и не открывалась лет десять уже. Я думал про нее, но, боюсь, открыть без шума даже ключ не поможет. Есть ворота у мастерских, большие и железные, их в одиночку не открыть, да и грохота будет… Еще был путь через забор, так когда-то сбежали Дис с Визом, но дерево, по которому можно было перелезть, спилили. Если по-тихому забраться на стену…

Беласко запустил пальцы в волосы.

– А через котельную можно выйти?

– Да, котельная сейчас почти всегда открыта, нового истопника еще не наняли.

– Будь побольше времени, можно было бы Алека внедрить. Но тянуть резину не стоит. Тебе нужен инструмент, чтобы тихо и быстро вскрыл двери и чтоб не фонил и не беспокоил детекторы.

– Голем, – кивнул Лео, – только маленький. Чтобы вырезал замок, расчистил петли, а если что, то и дыру в самой двери проделал.