Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 29)

Мороки. Это просто мороки, играющие с памятью и растормаживающие сознание. Мезла провоцирует видения, но не воплощает их, слава маме Мелиор. Мезла для этого еще недостаточно структурирована… вернее, наше сознание не умеет работать на уровне соответствующих абстракций. Но кто знает, может, кто-нибудь когда-нибудь придумает, как ее преобразовывать.

Между домами в проулках стали заметны скопления фузы, похожие на тяжелый комковатый туман или опустившиеся на землю тучи, посверкивающие на солнце слюдяными искрами. Такая фуза встречалась и в долинах, особенно рядом со свежерасчищенными разломами. Однако именно в ней можно было отыскать самородный абсолют. Если покопаться в здешней фузе – может, тоже что-нибудь ценное обнаружится?

И вот еще что интересно – Лео снова остановился, – сработает ли на этом фоне канденций? Детекторы тут вряд ли встречаются, а обещание воздерживаться пока отодвинем. Ради исследовательского опыта.

Опыт удался, канденций сработал.

Лео по привычке огляделся, размял пальцы и воодушевленно накидал на себя целую пачку инкантов: улучшение зрения, восстановление сил – аритмию, онемение и усталость как рукой сняло, – а после добавил алиментацию – неприятное чувство голода тут же отступило. Лео сориентировался по мерцающей сетке магнитных меридианов, которую теперь прекрасно видел – и тут же понял, что в подвале соседнего дома дремлет какое-то магическое создание: огромное, длинное, золотое, в чешуе – он даже не знал точно, где оно заканчивается. Лучше тут не шуметь и тихонько убраться.

Вот за такими Надзор и наезжал сюда с магическими ловушками, силовыми щитами и толпой обученных артефакторов. Ловить мутантов и выходцев из Сияющей Клиппы или из-за Завесы Профанов[21] здесь гораздо удобнее, чем выманивать сущности из их родных миров.

Лео от всей души пожелал золотому не попасться и пошел дальше.

Город менялся, искажался едва заметно. Фузы стало больше, во дворы уже не пройти, в переулках тесно, даже за витринами то и дело мерцала слюда. Впереди Лео некоторое время трусцой бежало странное бурое существо ростом с собаку, но длинное, с шестью или даже восемью лапами, не разберешь. Все истаяло и пропало на глазах.

Обычному человеку тут было бы жутенько – оплывшие, полупереваренные обломки пространства исказили и реальность. Сейчас со своим улучшенным взглядом Лео видел, что вон те двое оборванных мужчин, с мнимой целеустремленностью идущие ему навстречу, – уже и не люди вовсе. Частью единого с ними организма оказались: рыжий кот, хозяйничающая под оградой компания крыс и пара ворон на дереве. Все это было «оно» – одно создание, может быть. Полуразумное, спасибо, что не агрессивное. Вроде бы.

Из подвала раздалось тихое шипение – словно кто-то горсть галек под водой пересыпал, – и одного из медленно бредущих мужчин так же неторопливо оплели многочисленные золотые нити, или корни, или щупальца – Лео не стал разглядывать. Рыжий кот возмущенно заорал. И что там дальше произойдет, Лео старался не думать.

Визант бы затрясся от любопытства, узнай он, что тут творится. Поле непаханое для наблюдателя и для исследований, эх. Но как сюда пробраться? Порталами? Вряд ли они тут стабильны. Как, интересно, Ллувеллин сюда попадает? Где, хасек побери, этот дом двадцать три по Садовой, приметный, кирпичный?

В этом удивительном месте начинали разрушаться даже законы причинности – листья, упавшие с дерева, мимо которого прошел Лео, медленно поднимались вверх и примыкали к ветвям, а совсем рядом – рукой можно коснуться – висел в воздухе здоровенный кусок брусчатки, вывороченный взрывом. Висел и не падал – о, мама Мелиор, пожалуй, стоит набросить на себя еще и вейл пустоты, а то влипнешь так вот в пятно безвременья.

Что за место! Не выйти бы отсюда через сто лет, как из волшебного холма ши. И как только Ллувеллин может жить в этом наоборотном месте? Он, правда, валлиец, а они, говорят, к чудесам привычные.

Более волшебным местом, чем Уэлльс, был только изумрудный остров Эйрин – по сути одна сплошная Долина. Там до сих пор безгранично царили ши, наги и норны, а людские поселения если и встречались, то крайне редко – по берегам. Говорят, в Средние века в Эйрин приплывал какой-то христианский проповедник, собиравшийся крестить местный народ, да наги его выперли взашей, не успела лодка причалить.

Дом наконец отыскался, и, хвала Ястребу, не вплотную к трансценденту. Туда Лео все-таки не решился бы пойти – глупый риск. С домом на первый взгляд все было в порядке, только плющ густо обвил стены и крышу, а решетка ограды выгнута и переплетена, будто кто-то огромный учился вязать узлы.

Интуиция мага отвела Лео от попыток пробраться через проломы в ограде. Подобрать несколько глифов, чтобы вскрыть ворота, оказалось идеей понадежнее. И хвала им, потому что, когда Лео вошел во двор по мощеной дорожке и оглянулся, на месте проломов чернели провалы. Клиппот[22] – или какая-то другая дрянь – медленно подъедало дом изнутри. Это было уже слишком – в левом боку стрельнуло от тревоги, а в висках заломило. Инканты, которые Лео навесил на себя не так давно, чересчур быстро истаяли. Однако, повинуясь неведомой упрямой злости, Лео все-таки прошел оставшиеся шаги до казавшейся приотворенной двери дома и осмотрелся. Сквозь ряд круглых отверстий в висевшем на ней почтовом ящике что-то белело. Лео повернул рычажок сбоку – и в руки ему выпало несколько свернутых газет, разноцветные рекламные буклеты и запечатанный конверт, такой белый, словно его бросили в ящик сегодня утром.

Лео подошел к школе уже в полной темноте. И не по Лавровой улице, а переулками, с тыла. Окна интерната тускло светились над крышами выходящих в проулок двухэтажных домов. Вон то второе от угла могло бы быть окном комнаты Лео, но теперь стало логовом инквизитора. Оно не светилось. Инквизитор, наверное, сидел в кабинете Фоули и листал бумаги.

Вроде все тихо. Уехал ли Надзор со своими чудовищными бестиями? Второй раз налететь на них было бы непростительно глупо.

И так по краешку прошел. Если бы де Лерида не вывел…

Лео покачал головой. Ответ на случившееся был только один – орфы рычали на обоих: на Лео и на инквизитора тоже. А майор Надзора, как бишь его, этому не удивился.

И произошло это только потому, что де Лерида сам маг. И все это знают.

И почему-то он отпустил Лео.

Отчего такой широкий жест? Неужели маг помогает магу только по причине соприродности? Лео хмыкнул: когда такое было? Дружба и родство – да, вассалитет – да, договоры и условия – да, сотрудничество – да. Но чтобы ни с того ни с сего, просто так?

Может, это доступный де Лериде способ противостоять Инквизиции? Вряд ли он работает на нее добровольно.

Есть еще крохотный шанс, что маг де Лерида не разгадал маскарада Лео и честно отправил его поискать информацию по адресам. Мда… своих людей у него нет, надо постороннего привлечь.

Самое лучшее, что Лео следовало сейчас сделать, – это не возвращаться в школу больше никогда.

Но был ли там искомый ребенок? Нашли ли его орфы? Они уже уехали?

Если да, можно аккуратно расспросить сторожа, не заходя на территорию. Или кого-нибудь отловить в столовой – ужин уже закончился, но, может, там сейчас посиделки, как это часто бывало… а потом пойти домой и тогда уж не возвращаться.

Невозможно просто так уйти и ничего не узнать!

Лео побродил в темноте по переулкам, пытаясь высмотреть что-нибудь подозрительное, и в конце-концов вышел на Лавровую. Все было спокойно. Под фонарями по влажной брусчатке брели редкие пешеходы, проехала пара автомобилей и хлебный фургон. Ворота школы, как всегда, заперты, в будке сторожа горит огонек, сквозь голые ветви деревьев светятся окна учебного здания: столовая и холл располагались на первом этаже, кабинет директора – на втором.

Словно почуяв взгляд Лео, в директорском окне показался тощий узкоплечий силуэт. Раздвинул занавески, замер, всматриваясь в темноту. Неужели видит Лео за углом казармы?

Да брось.

Может быть, он ждет Лео? С информацией, добытой за периметром. А ведь, честно говоря, до дома 23 по Садовой ни один из ликторов де Лериды не добрался бы. Хотя, кто их знает, эмэновцы же там охотятся.

В любом случае, ему есть что рассказать инквизитору.

Лео дождался, когда силуэт исчезнет, а занавески сомкнутся, и быстро перешел улицу. Постучал к сторожу в дверь:

– Привет, Бруно. Что там у нас, Надзор уехал?

– Вечер добрый, господин учитель. Уехали, да, еще засветло. Убивца не нашли, только шухеру навели.

– Вообще ничего не обнаружили?

– Ну как же, всякие запрещенные погремушки старика Алоиза конфисковали и еще какие-то карты. Целый день шарились по всей школе, пока всю колоду не собрали – не уехали.

– Карты?

– Так я и говорю! Карты, представьте себе, господин учитель, игральные карты. Дети, говорят, в них играли. Какое зло от них – непонятно. Но все собрали и сожгли во дворе.

– А… никого из детей… ну, не обнаружили никого? Эти собаки, говорят, малефиков вынюхивают получше дистингеров.

– Не знаю, что они там вынюхивают. Карты вынюхали. Кота вот тоже вынюхали. Смех и грех, сказать по-правде, господин учитель. Мы-то думали – страсть, эти твари сейчас убивца в два счета отыщут и артефакт, из-за которого старик Леманн Дедулю и Мордача прикончил… а вот выкуси! Шиш они вынюхали.