Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 22)

– Только членам литературного клуба, преподавателям и учащимся, – сквозь зубы процедил синий мундир.

– Позвольте, но я как раз и есть учащийся, в прошлом году получил диплом. Меня внутри девушка ждет.

– Предъявите, пожалуйста, ваш студенческий билет. Или диплом.

Швейцар, казалось, ни на мгновение не поверил, что у Лео есть хотя бы диплом среднего слесарно-малярного училища и что он вообще когда-либо посещал библиотеки.

– Но послушайте… а, ладно! – Лео досадливо махнул рукой и отошел от высоких дверей с хрустальным стеклом.

Интересно, приспособлюсь я тут когда-нибудь? Может, лучше вернуться к Беласко и сказать ему: знаешь, дядя, с меня хватит. Жил я спокойной жизнью, не влезая в ваши авантюры, и еще поживу, а спасение мира оставьте, пожалуйста, для кого-нибудь покрепче. Не потянул. Устал. Замерз, промок и есть хочу.

Но он ничего такого не скажет.

С темного, подсвеченного рыжими фонарями неба слетали ледяные шквалы, оседали на волосах и тонком кашне. Вслед за проезжающими автомобилями клубились столбы водяной взвеси. Блестели зонтики прохожих. Мимо шаркали сотни ног. Скоро совсем холодное время настанет, зимнее, проклятое. Черные провалы луж подернулись ледяной корочкой, и в них дробился свет фонарей.

Привлечь внимание Дис оказалось непросто. Лео постучал в стекло, чуть ли не прижался к нему носом. Его невеста курила длинную черную пахитоску в черепаховом мундштуке, нетерпеливо поглядывала на круглые часики, висевшие у нее на шее на цепочке, попивала что-то из высокого бокала и даже не думала взглянуть в окно. Он постучал снова, краем глаза поглядывая на входную дверь – не появится ли недружелюбный синий мундир.

Шло время. Наконец Дис, озабоченно хмурясь, очередной раз обвела взглядом зал и все-таки обратила внимание на возню за стеклом, удивленно приглядываясь. Лео, понимая, что его плохо видно в темноте, виновато развел руками и показал, что ждет снаружи. Дис подняла вторую бровь, кивнула в сторону входа, встала из-за столика. Походка у нее была решительная, как у тигрицы.

– Дис, все-таки последнее было лишним, – сказал он ей чуть позже, уже сидя на уютном бархатном диванчике в тепле.

– Ну уж! Какое-то там отродье будет мне указывать, кого я хочу видеть в своей компании. Лео! Откуда синяк? Ты похож на мокрого бездомного кота. На тебя смотреть страшно.

– Синяк придется оставить, а вот с носом я как раз надеялся, что ты мне поможешь. – Он виновато улыбнулся. – И вот тут еще, – потрогал место, где под волосами пряталась изрядная шишка. – Детекторы, сама понимаешь. Да и Беласко я обещал…

– И с Беласко твоего я шкуру спущу, будь спокоен!

Однако она сменила гнев на милость и легко провела по лицу и по затылку Лео тонкими горячими пальцами. Серия микро-воздействий, таких осторожных, что никакие детекторы не учуют. Дис была в этом настоящий виртуоз.

Нос и затылок сразу же перестали ныть. Наверняка и шишка исчезла, будто стертая прикосновением.

Лео вспомнил несчастную Ветку и содрогнулся.

– Рассказывай мне все, немедленно, сейчас же. Что там у вас стряслось?

Лео вздохнул, налил себе ароматного кофе из серебряного кофейника на львиных лапках, добавил сливок. Принесли горячие гренки с поджаренным сыром, маленькие эклеры, клюквенный джем и мед.

Белый костяной фарфор, начищенное серебро, хрустальные вазочки, ловко свернутые треугольниками салфетки, белоснежная скатерть. Дис разломила гренок и оставила на блюдце – из-под золотистой корочки потек расплавленный сыр.

Хороший тон – поддерживать себя не грубой физической пищей, а использовать алимента́цию, формулу, преобразующую канденций в энергию тела. Алиментация требует большого ресурса и большого мастерства, ненавязчиво демонстрирует и благородство происхождения, и владение искусством магии, и в целом культурность и воспитание. Семейные обеды, ужины, чаепития с гостями были только поводом, чтобы собраться, обсудить дела, решить вопросы, посплетничать, наконец. Надломить угощение, поклевать чуть-чуть и оставить большую часть на тарелке он уже не мог себе позволить. Он был голоден и хотел мяса, а не пирожных.

Дис нетерпеливо вертела на цепочке часики и сверкала изумрудными глазищами из-под вуалетки.

– Что вздыхаешь? Прикидываешь, что мне стоит говорить, а что нет? Давай-давай, все выкладывай. Кто тебе нос свернул?

– У меня все нормально, – соврал Лео, намазывая гренок вареньем, – это я в школьном подвале вошел в стеллаж со всяким хламом.

– А что ты там делал? В подвале?

– Искал привидение. И нашел. И это было не привидение.

– И-и? – Дис недоуменно наблюдала, как он хрустит гренками. – Что за идиотские паузы? Я должна проникнуться ужасами школьного подвала? Или задавать тебе наводящие вопросы?

Кофе в чашечке закончился в два глотка. Гренки тоже.

– У меня как раз к тебе вопрос. – Эклерчик был на один укус. – Когда вы с Визом находились в этой школе, вы не встречали там маленькую тварь? Выглядит, как девочка с завязанными глазами.

Шесть эклерчиков куда-то исчезли один за другим. Лео продолжил:

– Вполне материальная тварь. Фонит прилично. Но ощущается это только вблизи. Подозреваю, она контролирует свой фон. Можно я доем твой гренок? Ты же не будешь?

– Дорогой, ты не заболел часом? – Дис наклонилась над чашками, озабоченно всматриваясь Лео в глаза. – Выглядишь и правда не слишком хорошо.

– Я просто… Дис, будь добра, закажи мне что-нибудь посущественнее. Что-нибудь горячее и мясное. В школе кормят ужасно. И что там насчет привидения? В смысле, фейри или какой-нибудь твари, видели? Слышали?

– Нет. – Она покачала головой, щелчком пальцев подзывая официанта. – Никаких тварей в школе не было, это точно. Ну, или тварь сидела в темном углу и не высовывалась.

Официант ушел, озадаченный заказом, а Дис потянулась через стол и похлопала Лео по руке:

– Бедный мой, – сказала она совсем другим тоном, – я и позабыла, чем в школе кормят. Эта… – она скривилась, – вареная капуста, бр-р-р! Мы тоже есть не могли… поначалу. Детекторов тогда еще всюду не понатыкали, но мы же… без памяти были. Помнили только, как нас зовут и что мы родственники.

Дис всегда заботилась о Лео – как заботятся о непутевом, но любимом братце. У нее уже имелся один – непутевый, но любимый, – ну и Лео в пару с ним. Тем более, что Лео с Визом были ровесники.

Ясно, что ему и Дис когда-нибудь предстоит пожениться и родить наследника, но… лучше все же позже, чем раньше. У нее сейчас, кажется, возлюбленный был, парень из их бригады. По имени Рамон, а фамилию Лео не помнил. Кто-то из независимых магов. Они там почти все были из независимых, несокрушимые бойцы «Секвор серпентис»[13], «Последователей змея», возмутители спокойствия и вечная головная боль Надзора и Инквизиции. Для некоторых война никогда не заканчивается.

Артур Ллувеллин, их командир, ничего не делает для того, чтобы усмирить горячие головы, только масла в огонь подливает. Не они ли в прошлом году подорвали грузовик с одним из дистингеров, принадлежащих Надзору? Эту громоздкую штуковину перевозили для проведения Дефиниций в отдаленном городе. С тех пор дистингеров осталось всего шесть.

Но радоваться рано: Надзор и Артефакторий работают над тем, чтобы заменить дистингеры аналогами. Лео слышал разговоры о каких-то псах-мутантах, вынюхивающих малейшие истечения канденция.

Принесли гуляш и бараньи котлеты, и Дис со смешанным выражением жалости и отвращения смотрела, как Лео их истребляет.

– Надо же. – Она покачала головой. – Я надеялась, что никогда больше не услышу об этой школе. А теперь и ты туда попал.

– Я-то вполне добровольно. – Лео отодвинул пустую тарелку и снова потянулся к кофейнику. – А ты никогда не рассказывала, как вы с Визом оттуда выбрались.

– Рассказывала. Чудом.

– Я имею в виду подробно. До дистингера вы не доехали же? Вас Ллувеллин отбил?

– Что ты, я тогда и не знала о нем, а он о нас. Мы когда сбежали, до центра дошли… ну, до самого трансцендента. Периметр тогда только лентами огорожен был, решеток с проволокой еще не понастроили. А там, за периметром, уже на ребят Артура наткнулись.

– А сбежали как?

– Знаешь, странно получилось, будто само собой. Мы бродили по двору, обсуждали бесконечно, как бы нам уйти. Планы строили. Думали где-нибудь спрятаться, когда за нами придут – тогда ничего такого не говорили, что, мол, пойманных малефиков отдают на перевоспитание. Это уже современная болтовня для успокоения простецов, а тогда абсолютно понятно было – разоблачат и убьют. Карисма Фуэнте, папина соратница, помогла спастись из долины Роз. Она нам обоим заблокировала память, дала денег, велела добираться до столицы и нацарапала на бумажке адрес кого-то из своих фактотумов. Сама осталась прикрывать, а мы побежали… бежали, и бежали, и ничего уже не понимали, зачем бежим, куда, к кому… но до Венеты добрались все же. Пытались найти дом, но тут нас и загребли, как беспризорников.

Дис откинулась на спинку стула, сжимая пальцами край столешницы. Лео хотел остановить ее, вспоминать было больно, но прикусил язык. Больно, но надо. В ее воспоминаниях могла быть какая-нибудь зацепка.

– Через несколько месяцев заклинание стало слабеть, и мы уже понимали, что… ну, что мы малефики и что нам конец, если нас засунут в эту их сканирующую машинку. Вот и ходили, и ходили вдоль забора кругами, как две лисицы в клетке, а в один прекрасный день Виз говорит – глянь, кошка на дерево забралась. А под ним как нарочно кто-то ящики сложил, привезли в школу что-то. Виз быстро залез, меня подтянул, я тощенькая тогда была, как скелет, даром, что уже не подросток. А там по ветке – и на крышу прачечной. Веришь – наблюдатель от Надзора куда-то отлучился, и охрана будто заснула. Средь бела дня. Никто нас не заметил, не хватился. Мы просто спустились вниз через котельную и по улице ушли, весна уже была, тепло, ручьи. Птицы пели и солнце светило, такое яркое, а брусчатка подсыхала проплешинами. В общем, мы так и побрели, взявшись за руки, спокойно, как во сне, никто к нам не пристал, не задержал. Помню, что небо оказалось очень голубым, а внутри, за забором, всегда было такое серое… Вещи все остались в школе, особенно жалко мамины духи и колоду карт. У Виза только тетрадка с ее записями сохранилась – он с ней не расставался никогда, за пазухой носил…