Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 24)
Если сейчас начну поминать, то к утру забуду, зачем я тут вообще нахожусь. Буду сморкаться в майку соседу и каяться, что, мол, трус я малодушный, ведь мог, а не сделал, побоялся сам попасться и дело провалить. И что отца, и маму, и братьев похоронил – и все из-за малодушия, из-за желания в стороне остаться, не влезать в чужие дела. Да какое «похоронил», там и хоронить нечего было, даже близко не подойти: трансцендент и воронка с первичным бульоном – вот и все, что от них осталось. И что теперь бегать, суетиться, пытаться что-то исправить… бессмысленно. Никого уже не вернешь.
Никого не вернешь.
– Спасибо, – пробормотал Лео подавленно, – пока не могу себе позволить. В выходные, может быть.
Глава 7
– Молодой человек, ваши документы.
Голос раздался за спиной, и Лео, только что вошедший в ворота школы, вздрогнул. Обернулся, холодея.
Дорогу обратно, на свободу, загородили двое в серых шинелях, на воротниках и на околышах фуражек блестели эмалевые значки «лучезарной дельты», всевидящего ока.
Надзор!
Пальцы сами немедленно сложились в начало глифа аэр фла́геллум[14], и Лео стиснул кулаки, сдерживаясь невероятным усилием.
– В чем дело, господа? – голос у него заметно сел. – Я преподаю в этой школе, я учитель. Пришел на урок.
– Очередное убийство у вас. – Один из эмэновцев приложил к виску два пальца: – Младший лейтенант Магического Надзора Богумил Мицкевич. Покажите документы и проходите. Посторонних не пускаем.
Только сейчас Лео заметил, что оружия эмэновцы не доставали и вообще лично ему не угрожают. За плечами у них маячила скорбная физиономия сторожа.
– Боже мой, – пробормотал он, добывая паспорт из внутреннего кармана. – Опять! Кого убили?
– Старика какого-то. – Эмэновец глянул на фото, в журнал, который услужливо раскрыл перед ним сторож, и кивнул. – Преподавателя. Все в порядке, господин Грис, проходите.
– Как же так? У нас ведь инквизиция днюет и ночует.
– Вот под носом инквизиции и прихлопнули. Проходите, там все узнаете.
Лео пересек засыпанную раскисшим листьями площадку – после смерти Дедули некому было почистить двор – и поднялся по ступеням.
Хорошо только одно – на сей раз труп нашел не Лео. Но пропасть же пропащая, что же это творится! Инквизиции мало было, теперь еще Надзор примется все вынюхивать.
В холле, между колонн, прохаживалась еще пара эмэновцев, часть коридора между большим зеркалом и дверями на лестницу была огорожена желтой лентой. На кафельном полу виднелся очерченный мелом силуэт и несколько размазанных темных пятен. Лео не стал подходить.
В другом конце коридора, у второй лестницы, около стенда с расписанием и объявлениями рыдала географичка в халате и тапочках.
– Госпожа Ковач! – Лео поспешил к ней. – Госпожа Ковач, что стряслось? Кого убили?
Географичка всхлипнула, развернулась и повалилась Лео на грудь.
– Миленький, миленький, вы только гляньте! Ало… Ало… Алоиза-то за что? Никого не трогал, век доживал, он же был бес-по-мощ-ный! За что его?
С фотографии, приколотой поверх расписаний, строго смотрел Алоиз Лемман, преподаватель физики и начальной артефакторики. На коричневатом довоенном фото Лемман выглядел весьма представительно и вовсе не беспомощно, но когда это было? Сейчас из него песок сыплется… впрочем, уже весь высыпался.
– Как? Что с ним случилось, госпожа Ковач?
– С лестницы скинули, вон та-ам, видите? Прям на середину коридора выкатился-а-а… перелом основания че… че-ре-па-а-а-а, и затылок вдребезги-и-и… Но… но… ночью упал.
Лео пошарил в карманах и вручил хлюпающей Ковач платок, в который она благодарно зарылась.
– Он же дежурил этой ночью, да?
– Н-нет, дежурили Викториус и Ри… Рита, а Ал-алоиз задержался в классе. Что-то клеил, красил, стен… стенды обновлял. Он всегда так ответственно относится… к наглядным пособиям!
– Почему вы говорите, что сбросили, может, сам оступился?
– Н… нет, инквизитор наш сказал, он навзничь падал… затылком. Спиной к лестнице, значит, стоял. Толкнул его кто-то и ски-и-и-инул! Представьте, миленький, А… Алоиз допоздна по стремянке лазал, стенды развешивал, и ничего! Ви-виктор ему помочь предлагал, чтоб старику по стремянке-то не прыгать, но Алоиз сказал, что сам… сам все сделает. И ничего! А как на лестницу вышел, так его и…
Она шумно высморкалась.
– А кто его нашел? – спросил Лео, хмурясь.
– Так Виктор и нашел. В-вернулся, говорит, с третьего этажа, говорит, показалось, крик услышал, а класс открыт, свет горит… Алоиза уже вон там нашел, посреди коридора. Поднял Мэри, инквизитора, всех… а… а… Юлио зачем-то Надзор вызвал. – Ковач снова звучно высморкалась и поглядела на Лео красными глазами с набрякшими веками без следов косметики. – Лео, миленький, нас что, всех так переубивают? Пока мы ночью по… поодиночке бродим, нас всех…
– По одиночке нельзя больше дежурить, правда, – согласился Лео. – Госпожа Ковач, вам бы воды выпить. Может, Мэри вам капель даст успокоительных? Проводить вас?
Над головами резко и неожиданно зазвенел звонок, и Лео и географичка одновременно вздрогнули, невольно подняв глаза к двум полусферам, соединенным коробочкой механизма над зеркалом в холле.
– А где дети? – спросил Лео.
– В интернате. Во… Вотан объявил, что не будет уроков сегодня. Надзору чтоб не мешать. Ох, они понаехали, полная школа, везде рыщут! Говорят… – Эмилия Ковач привстала на цыпочки, и Лео склонился к ней. – Говорят, у Алоиза что-то нашли. – Она уцепилась за рукав Лео и горячо зашептала: – Запрещенный артефакт. Я не видела, но говорят, что это тот самый артефакт! Из-за него, верно, и убили.
– На теле нашли?
– Да! Инквизитор нашел. Я когда прибежала, тут уже все собрались, и Надзор вызвали. Но инквизитор до Надзора еще Алоиза осмотрел и артефакт обнаружил. Убийца небось не успел забрать… или не нашел… или Викториус его спугнул…
Или это сам Виктор.
Однако вслух Лео этого не сказал.
– Ну хоть артефакт найден, – пробормотал он. – Инквизиция свое получила. Может, хоть они уедут.
Как ни странно, Лео ощутил что-то вроде сожаления. Де Лерида получил свой артефакт, и больше его тут ничего не держит, преступление – не его забота. Но почему-то жаль… с ним было интересно.
– Лео, миленький, приладьте это, пожалуйста, – Эмилия протянула обрезок черной ленты и коробочку булавок, – а то у меня руки трясутся. И правда, пойду попрошу сердечных капель…
Лео аккуратно прикрепил траурную ленту к уголку фотографии. Алоиз Лемман, артефактор, погиб из-за браслета Бекера. Скорее всего. Тогда где же Лемман этот браслет прятал?
И если артефактор его прятал, то Мордача, получается, убил тоже он?
Или убийца – кто-то другой, а Лемман случайно что-то узнал или нашел артефакт… А ведь де Лерида его допрашивал, но ничего не узнал… надо посмотреть в протоколах.
На втором этаже в коридоре тесной группкой стояли Далия Вебер, Клара Нойманн, медсестра Мэри и кастелянша, имени которой Лео не запомнил. Мэри и Клара, как и Ковач, были одеты по-домашнему, видимо, так и не возвращались с ночи в свои комнаты. Бледная перепуганная Далия Вебер приехала чуть раньше Лео и была ошарашена не меньше его. У раскрытых дверей класса артефакторики дежурила пара молодых ребят в форме Надзора.
Лео подошел к коллегам поздороваться.
– Слышал уже небось? – вместо приветствия буркнула кастелянша. Она была короткая и очень широкая, в пуховой коричневой шали, перетянутой на груди крест-накрест поверх синего рабочего халата.
– Виктора арестовали. – Мэри часто моргала сухими красными глазами. – И Риту тоже задержали.
– Допрашивают?
– Увезли. – Далия покрепче обхватила себя руками.
– Рита вообще в другом здании была, – встряла Клара Нойманн, – прибежала вместе с нами. Черт знает что творится!
– Говорят, у Леммана нашли какой-то артефакт?
– И не один. – Клара кивнула на открытую дверь класса артефакторики.
Лео, не подходя близко, заглянул в щель. Внутри шел обыск. Все шкафы отодвинуты и распахнуты, школьные приборы, книги, коробки с пособиями и таблички со схемами свалены на парты, портреты великих артефакторов и витрины с работами учеников сняты со стен. Дверь в подсобку тоже распахнута, и оттуда выволокли все, включая верстак с оборудованием и инструментами, тисками, шлифовочной машиной и крепежными рамками, и даже небольшой атанор в керамическом кожухе разобрали и вытащили в класс.
За всем этим разором наблюдал Фоули. На лице его читалась мука. Рядом стоял Отто Нойманн, кривясь, когда очередной ящик с треском взламывали гвоздодером и высыпали на парты мелкие детали или инструменты. Закрома у Алоиза Леммана оказались немаленькие.
Руководил разорением эмэновец средних лет в распахнутой шинели с погонами на плечах. Он сидел за учительским столом, закинув ногу на ногу, и листал небольшую тетрадь в коленкоровой обложке. Рядом склонился над столом сотрудник надзора и что-то черкал в бумагах. Перед ним лежало несколько предметов – Лео с удивлением узнал детали артефакторного оружия.
Еще он заметил Люсьена, ликтора де Лериду: он скромно стоял у окна и наблюдал за действом, никак в нем не участвуя. Заметив маячившего в коридоре Лео, он улыбнулся и кивнул.
– Вам что, молодой человек? – обратился один из стоявших у двери эмэновцев.
– Простите, – пробормотал Лео, – я учитель истории, пришел на уроки, а тут… ох, осторожней!