Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 44)

Итак, газеты с обведенными адресами ломбардов и антикварных магазинов ― у Дедули на столе. Отец Мордача ― владелец ломбарда, не чуравшийся скупкой краденого. Алоиз Леманн ― коллекционер артефактов. Похоже, Дедуля, желая продать браслет, обратился и к первому, и ко второму, но они оценили артефакт выше человеческой жизни.

Что-то слишком много смертей вокруг этой загадочной вещицы. И случайных, и не случайных. Эхеверия убит, Риган убит, двое его сыновей убиты, младшая дочь мертва, жена покончила с собой, а может, тоже убита. Дедуля убит, Мордач убит, Леманн убит. Кассий Хольцер жив-здоров.

Вчера был жив-здоров. Лео прибавил шагу, тут же поскользнулся и чуть не упал ― лужи на тротуаре застыли и превратились в каток.

Но вдруг все наоборот? Вдруг Кассий не собирался ничего продавать, а Дедуля каким-то образом украл у него артефакт? И Кассий все это время пытался вернуть его? И… убил всех, кто видел браслет или держал его в руках.

Бьянку Венарди не убил.

Надеюсь, все-таки Кассий не убийца. И если он кого и убил ― то только Леманна, и то, может быть, случайно.

Если так, то браслет у него. А вот это совсем плохо. Де Лерида вычислит. Если уже не вычислил. Но если все-таки еще нет, то браслет надо бы инквизитору оставить. Иначе он со следа не сойдет и уйти нам с Кассием не позволит.

Сонный сторож, ворча, открыл Лео ворота, но предупредил, что входные двери еще закрыты и надо идти через столовую, где сейчас готовят завтрак, или через интернат.

Лео обошел темное здание школы. Школьный двор тонул во мраке, одинокий фонарь на растяжке бросал круг жидкого света в центр спортивной площадки. Второй фонарь ― его почти не было видно за длинным одноэтажным зданием мастерских ― освещал черный вход, который как раз вел на кухню и в подвал. Напротив, над голыми кронами деревьев, светилось несколько окон на четвертом этаже интерната ― дежурные воспитатели уже встали.

Лео свернул налево и двинулся вдоль каменной стены, которая одновременно была стеной прачечной и котельной. Пусть голем посмотрит старую запертую дверь, можно ли ее вообще открыть? Сейчас самое время запустить его незаметно.

Лео поднялся на несколько ступеней на замусоренное крыльцо под железным козырьком, осторожно вытащил из-за пазухи Камбалу и посадил его под дверную ручку, туда, где должна быть замочная скважина. Сосредоточился, формулируя задачу: обследовать дверь на предмет ее бесшумного и по возможности незаметного вскрытия, посмотреть, куда она ведет, и можно ли выйти этим путем на улицу.

Выдав голему задание, Лео повернулся лицом ко двору.

И вовремя, потому что краем глаза заметил шевеление около мастерских. Открылась и закрылась дверь, моргнув неярким светом. Одна, две… три фигуры, нагруженные ящиками или коробками, мелькнули на фоне стены, и почти сразу глухо залязгало железо. Они открывают ворота, догадался Лео. Большие железные ворота, которые около мастерских. Еще, кстати, один возможный путь из школы, надо бы его тоже изучить.

Лео спустился с крыльца и, обходя освещенный участок под окнами интерната, двинулся в сторону мастерских. Голему он уже не был нужен, тот справится сам, а вот странные перемещения с ящиками его заинтересовали.

Конечно, ничего странного не было в том, что ящики из мастерских таскают к воротам ― трудовик обучал мальчиков вполне реальной профессии, они чинили и обновляли разные приборы и механизмы, вплоть до деталей автомашин. Ничего странного, разве что рановато для школы.

За воротами, в переулке, стояла крытая повозка, запряженная парой лошадей, а у ее задка ― старик с фонарем. Он прикрывал фонарь полой плаща и явно торопил грузчиков. Но, как он ни прятал фонарь, Лео все же узнал синий комбинезон трудовика и вспыхнувшую рыжим шевелюру одного из парней ― Хольцер! Интере-есно… Фоули вообще знает, что тут творится?

Лео мысленно коснулся голема и переформулировал задание: кроме обследования двери, Камбала должен был проверить железные ворота и выяснить, можно ли выйти через них. И заодно проникнуть в мастерские и разобраться, что за ящики таскали Кассий и трудовик. Хотя, конечно, никаких следов таинственных ящиков там могло уже и не остаться. Но пусть проверит все равно.

После завтрака Лео нагнал на лестнице Кассия и Доменику Энтен, висевшую у того на локте.

― Кассий, я прошу вас зайти ко мне в кабинет после второго урока.

― Хорошо, господин Грис, ― парень удивился, и по глазам было видно, что он быстро перебирает в уме все свои прегрешения, пытаясь вычислить, о котором из них стало известно Лео.

― И к вам, Доменика, у меня просьба. Пожалуйста, верните карту с валетом пик, которая попала к вам в тетрадь. Случайно, видимо, завалилась. У колоды есть хозяйка, я хотел вернуть ей хотя бы последнюю карту.

Но первым делом Лео собирался показать карту Византу, конечно. Если эти карты в самом деле волшебный предмет, то их можно восстановить и они будут работать.

Доменика ― яркая темноволосая девушка с глазами, как у лани, первая красавица школы (губа не дура у Кассия) ― замотала головой:

― У колоды нет хозяев, господин Грис. Это школьная колода. Она всегда была тут, выпускники передают… передавали ее младшим, когда те переходили в выпускной класс.

― Доменика… понимаете, ― Лео состроил грустную мину, опустил глаза, стараясь аккуратно подбирать слова, ― моя невеста когда-то училась в этой школе. Эти карты принадлежали ей, вернее, ее матери. Они память о ее матери, понимаете?

Он буквально кожей почувствовал, как смягчился взгляд Доменики. Она помолчала, потом вздохнула.

― Господин Грис… у меня нет этой карты. Я уже… передала ее.

― Кому?

― Одному мальчику из первой старшей группы. Но у него ее тоже, скорее всего, нет.

― Как же мне ее найти? ― растерялся Лео.

― А что же ваша невеста оставила колоду в школе? ― нетактично встрял Хольцер. ― Если она ей дорога как память?

Доменика ткнула приятеля локтем. Лео осторожно объяснил:

― Сразу после войны еще не было школ второй ступени. Тогда только что вышел закон об обязательной проверке на дистингере. Сперва обследовали взрослых, а всех подростков вплоть до двадцатилетних молодых людей держали в очереди, взаперти, в основном в школах, в которых были интернаты. И Дефиниций еще не было.

― Я знаю, ― вставила Доменика, ― не такой уж я маленькой была, чтобы не помнить.

― Я господину Хольцеру напоминаю, ― Кассий слегка покраснел, но глаз не отвел, ― что на проверку могли увезти в любой момент. Моя невеста просто не успела забрать колоду.

― Бедная, ― с большим сочувствием сказала Доменика. ― Как же не вовремя карты Надзору попались.

― А что же, Надзор их сжег, действительно? ― не унимался Хольцер. ― Ведь все до единой карты орфы вынюхали. Ну, кроме Черного Петера. Значит, точно на них заклятие лежало, а, господин Грис?

Локоть Доменики опять воткнулся Хольцеру в печень.

― Про заклятие ничего не знаю, ― развел руками Лео. ― И невеста моя не знает. Но не исключено.

― Я же говорила, ― воскликнула Доменика, ― что они волшебные! А ты не верил…

― Не волшебные, а зачарованные, ― перебил его Кассий, ― это разные вещи. А чары на них были я скажу какие ― заставляющие играть бесконечно. С войны в эти карты играли, беспрерывно, поколения учеников. Ничего такое заклятие, впечатляющее.

― И все-таки, Доменика, как найти карту? ― настаивал Лео. ― По какой системе вы передаете карты друг другу?

― О, ― она улыбнулась, ― это что-то вроде гадания. У каждой карты есть свое значение, например, десятка бубей означает удачу, а король треф ― большие проблемы. Если к тебе пришла вдруг еще одна карта, то значение меняется. Если третья ― то опять меняется. Но по три карты редко когда вместе собираются. Если тебе нравится, что получилось, можешь оставить карты у себя до следующей игры ― тогда гадание сбудется. А если не нравится ― избавляешься от одной или обеих карт. Только избавляться надо аккуратно ― подсунуть другому человеку так, чтобы он не заметил. Или чтоб как бы случайно получилось. Вот как вы с Черным Петером. Если тот, кому подсовывают, заметил или что-то заподозрил ― то все, не сработало, забирай карту и ищи другого лопуха.

― И как долго такая игра длится?

― Как правило, за год карты собираются и сдаются раз пять-шесть. Но в этот год с сентября уже трижды пришлось сдавать, необычно это. И Черный Петер почему-то сам к вам пришел, мы просто обалдели все. Вообще-то карты никогда еще ко взрослым не приходили, я так думаю, из-за чар.

«А как же карточка, которую Бьянка подсунула в Библию падре?» ― подумал Лео, но спросил другое:

― А что означает Черный Петер?

Доменика неожиданно замялась:

― Ну… это такое пугало. Означает, что ты как бы малефик. Все пытаются от него побыстрее избавиться. От него и от Черной Марты. Если себе оставить, то Дефиниции не пройдешь. Но вам-то, господин Грис, Дефиниции не страшны уже.

― Вот как? ― брови Лео сами собой подпрыгнули. ― А теперь я, значит, обратно его хочу, причем добровольно, ― он покачал головой, ― так как же мне его все-таки вернуть?

― Не знаю, ― девушка печально развела руками, ― Черный Петер такая карта, про которую никто не скажет, кому передал, иначе не сработает.

― Да ерунда эти ваши суеверия, ― встрял Хольцер, ― как будто из-за карты у кого-то дыра в душе образуется. Дыра ― она или есть, или нет, карты тут не при чем.