Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 20)

Ого, инквизитор-то не прост! Обучен видеть эманации канденция, или у него артефакт есть какой-нибудь для этого. Ошейник этот, похоже.

Хм… а почему я, обученный маг, не догадался пройтись по школе и поискать артефакт? Да, инквизитор его не нашел, но он искал, а я не искал. Молодец, что скажешь!

С другой стороны, найди я еще и артефакт, это было бы более чем подозрительно.

— Очевидно, кто-то вынес его и спрятал снаружи, — кивнул Лео, — но это человек из школы. Надо выяснить, кто выходил во вторник вечером, после отбоя и до того, как приехала полиция. Потом уже никого не выпускали.

— Я уже выяснил, — де Лерида криво усмехнулся.

— И кто?

— Никто. Никто никуда не выходил до моего прибытия. А когда я прибыл — артефакта уже не было.

Лео разочарованно выдохнул.

— Может, кто-то как-то улизнул? Может, есть еще какая-нибудь хитрая дорога? Может, это привидение артефакт уволокло?

— Все может быть.

— Или он все-таки спрятан. Может, надо еще разок как следует обшарить подвал. Может, где-то есть закрытый колодец. Или выход в городскую канализацию. Под городом, я слышал, существуют катакомбы. Если артефакт запрятан глубоко — слои земли и камня могут его экранировать.

Де Лерида фыркнул.

— Какой вы, однако, азартный, Лео. Вам бы в детективы, а не в учителя.

Лео смутился.

— Надеюсь, учитель я все же неплохой. Хотя, наверное, директор другого мнения.

— О да, я вчера слышал, как он вас распекал. За что, интересно?

— Эмм, я немного вышел за рамки учебника на уроке.

— Расскажите подробнее.

Ну вот зачем этому варану знать, по какой причине орал Фоули? Он на всех орет, Лео не единственный.

— Это имеет отношение к артефакту, который мы ищем? Эмм… Инквизиция ищет.

— Абсолютно никакого. Так за что вам была выволочка?

Лео пожал плечами.

— Я рассказывал ученикам о причинах начала войны. Несколько объемнее, чем следовало. Я, понимаете, историк, а не педагог. Но я обязательно закончу педагогические курсы. Мне нравится преподавать.

— Мне теперь расскажите? Сгораю от любопытства.

— Смеетесь? Ну, если хотите — событие, которое развязало руки всем жаждущим войны сторонам, было убийство профессора магии и артефакторики Константина Дагды Гиллеана.

— Хмм. И как дети, оценили?

Лео улыбнулся.

— Жалели профессора. Я пытался донести до них, что до войны существовал какой-никакой баланс сил и был человек, который мог бы повернуть историю в другое русло. Если бы ему это удалось, магия и артефакторика объединились бы ко всеобщему благу. Я знаю, что Инквизиция другого мнения, но статистический факт, что от трех до шести процентов всего человечества являются ма… малефиками, — никуда не денешь. Нельзя постоянно целенаправленно уничтожать шесть процентов населения в каждом поколении.

Де Лерида усмехнулся и покачал головой.

— Лео, вы идеалист. Человечество тысячи лет уничтожает гораздо больший процент самого себя без всякой причины. И останавливаться, насколько я могу судить, не собирается.

— По крайней мере это официально считается недопустимым. Малефики всегда рождались и будут рождаться, точно так же, как всегда рождались и будут рождаться музыканты, поэты, художники.

— Ох, Лео. Сравнение… некорректное. От музыкантов и художников никто никогда не видел никакого вреда. Если уж сравнивать, то малефики — это, скорее, безумцы. А куда попадают безумцы, опасные для себя и общества, подумайте, Лео. В специальные учреждения, да. Вам их жалко? Вы считаете, что их надо выпустить?

— Безумцы не отвечают за свои действия.

— Да? Почему вы так решили? Вы находитесь на противоположной стороне, и поведение психов для вас неудобно, некомфортно и даже опасно. Поэтому вы решили, что они за себя не отвечают, и изолировали их. А психи совершенно другого на этот счет мнения, уж поверьте. Однако вам удобно, чтобы они сидели взаперти. А знаете, каков процент психов в каждом поколении? Эта цифра довольно стабильна. Четыре-пять процентов, и это тех, кого требуется изолировать. А тех, кому так или иначе надо лечить голову — тридцать процентов. Ну так что, будем сотрудничать с психами?

Лео отвел глаза и выпрямился.

— Так сотрудничаем же, — сказал он упрямо, — пока псих не совершит преступления или не напугает кого-нибудь — он участвует в жизни общества. Вот некоторые политики, и в прошлом, и современные… вы простите, но некоторые ведут себя как настоящие безумцы. Если псих ничем не отличается от обычного человека, его никто не изолирует…

— Так если малефик ничем не отличается от обычного человека — его тоже никто не изолирует, — де Лерида ласково улыбнулся, и Лео прикусил язык.

Хватит дергать тигра за усы. Ты разговариваешь с инквизитором, а не с однокашником из Академии.

Лео вытащил из машинки последний лист, собрал в стопку все протоколы, пробил на полях отверстия и принялся прилаживать их в папку дела.

— Я всегда говорил Константину, что для его теорий еще слишком рано.

После долгой паузы голос де Лериды прозвучал глухо и надтреснуто. На Лео инквизитор не смотрел, вертел в пальцах самописку и разглядывал бумажки, разложенные на столе.

— Я просил его, чтобы он разрешил дать ему охрану. Но он только смеялся и говорил: кому это я, интересно, нужен? Он не считал, что переворачивает историю. Он был артефактором, который излучал канденций, словно ходячая дыра в Среднюю реальность. Он был магом, который создавал вещи, помогающие обычным людям исследовать тайны природы и утолять неуемное человеческое любопытство. В нем мирно уживались обе ипостаси — и дозволенная человекам, и недозволенная. Он был очень щедр и очень продуктивен.

— Вы знали профессора Гиллеана?

— Да, имел такую честь, — де Лерида продолжал разглядывать бумажки. — Ваша теория про убийство Дагды, как триггер, спровоцировавший войну, конечно, остроумна. Хотя сами понимаете, война тогда была выгодна всем, Лео. И малефикам, которым надоело сидеть в своих запертых от всех и вся владениях, а не участвовать в парламентских прениях, как это делает аристократия Альбиона, например. И промышленникам, которые давно уже зарились на волшебные долины, чтоб без помех качать из них абсолют. И властителям, которые понимали, что малефики постепенно проникают на все уровни правительств. И — в первую очередь — Матери нашей Церкви.

— Даже так?

Мануэль откинулся на спинку директорского кресла и благожелательно посмотрел на Лео.

— Каково текущее положение Апостольской Католической Церкви в Европе? В политическом смысле.

— Мать наша Католическая церковь сплачивает нас перед лицом малефикарской угрозы, во всех католических странах. Несмотря на то, что все эти государства — светские.

— А вы никогда не задумывались, почему стран при этом так много?

— Разве увеличение количества стран под защитой церкви — не цель церкви?

Де Лерида фыркнул и покачал головой.

— Вы что заканчивали? Королевский университет? Ну да, ясно. Так вот, юноша, поверьте мне, церкви меньше всего выгодно увеличение земель отдельных государств и их объединение. Церкви, как социальному институту, который сейчас силен как никогда, един, собрал под свои знамена кавалеров Креста и имеет собственные войска «Санкта Веритас» и «Санкта Интегритас». Ни один король или президент не в состоянии ей диктовать свою волю. А Красный Лев всеми силами пытался объединить Европу в одно целое, да, да, не смотрите на меня такими глазами. Именно это он и делал. Вот вам истинная причина войны, пожалуйста. Дагда был… мечтатель. Я искренне скорблю о нем до сих пор.

Лео покачал головой:

— Интересно, я выйду из этого кабинета живой и свободный, господин инквизитор?

— Могу вменить вам только слабое знание истории и поверхностное понимание исторических процессов. В Высшей школе при Консистории я б вам больше тройки с минусом не поставил. Идите конечно, поздно уже.

Королевская историческая библиотека занимала одно из новых красивых зданий на площади Луны, а на первом этаже библиотеки располагался ресторанчик, в котором у Лео была назначена встреча с Дис.

В прошлом году он провел в теплых и светлых залах библиотеки множество часов, готовясь к защите диплома — но на деле не столько работал с источниками и монографиями, сколько предавался разъедающей тоске по дому. Не по замку Ястреба, где матери принадлежало почти целое крыло, а по Ясеням, отцовскому поместью, расположенному не так далеко от столицы.

Высокие сводчатые потолки Исторической библиотеки, ряды тяжелых столов и шкафов темного дерева, сумрачный проблеск золоченых корешков, свет настольных ламп под зелеными абажурами, запах кожи, вишневого лака и книжной пыли — все это напоминало об опустевших залах родного гнезда, в котором он не был уже, наверное, лет сто. Прекрасный старинный особняк с несколькими гектарами парка и сада сейчас пустовал, надежно укрытый вейлом.

В особняке, вернее, в пристройках рядом, жил в последние пару лет только брат Дис, Визант — он желал уединения и работы, причем исключительно той, что была ему интересна, а не той, что требовалась волшебной долине. «Не хочу болтаться перед глазами фэй Берты, — заявил Виз. — И в замок Кода не хочу. Везде родственники».

Везде родственники, да не те. Дис с Византом потеряли отца в последней битве Красного Льва и мать — через небольшое время. Лео хорошо понимал Виза, ушедшего в добровольную аскезу и запершегося в пустом поместье. Ему самому порой хотелось так сделать.