Ярослава Кардакова – История одного человека. Рубль пятьдесят (страница 5)

Многие из суеверий, основаны на естественном развитии плода во время беременности, особенно такие суеверия, которые усиливаются ко второму триместру и до конца беременности. Но тут то, как раз все просто, эмбрион подвержен переживаниям матери на прямую, поэтому стрижка тоже стресс. Покраска волос или завивка химическим путем, влияет на организм любого человека, а вовремя беременности может усилиться восприимчивость организма. Отсюда и опасность окраски, но девушкам из профессионального училища, такие заумные речи были по барабану.

Но я отвлекся, и так я начал искать место ученика в каком-то салоне или мастерской, увы как оказалось пристроиться было очень тяжело. В первых двух местах, я честно сказал, что имею проблемы со здоровьем, и мне естественно отказали. Памятуя, что у народа два типа инвалидов заложено в восприятии, погорячился с признанием того, что не здоров. Первый тип инвалида, инвалид с дефектом внешним, хромой, однорукий, одноглазый и так далее, я называю такой тип визуальным. Второй тип, который считают люди распространенным на голову, то есть имеющий дефект в развитии. Увы, внешне я тогда был довольно целым, немного низковат и немного полноват, но с виду здоров, не имею визуальных отклонений. Соответственно, меня тут же относили к типу инвалида на голову, что было обидным, но увы, людей не изменишь.

Сменив тактику, я навестил еще несколько мест. Но, увы, безрезультатном варианте попыток. Свои поиски я повторил уже с началом учебного года. Они опять не увенчались успехом, но я не сдавался в поисках. Девушки после лета вернулись не все, мы потеряли даже старосту группы, и жребий пал на меня. Многие кто не увлекся обучением, вернулись с признаками наступившей беременности. Я, кстати, угадывал всегда, какая беременна, а какая нет, здесь мне помогал нюх. Я буквально чуял беременных, в их запахе появлялась новая примесь, и ни одни духи ее не забивали.

Я искренне завидовал их парням потому, что мне быть отцом, природой уже было не заложено. Хотя я все-таки смог лишиться своей половой девственности, с девушкой из соседнего двора. Хоть я и не люблю так выражаться, но мне данную даму, посоветовали с точки зрения отсутствия моральных принципов, встречаться ей я не предложил. Хоть сам особо не помню процесс, но главное зачин, каким бы он не был.

Далее, я стал увлекаться эстетикой Японии, даже выклянчил у отца подарок, который хотел, а не который хотел бы он. Николай Лукич передавал дары через маму, и раз в год я приезжал к нему с обязательным заездом на свою родину. Но с каждым годом мне становилось все тоскливей, там меня забыли, и там я стал чужим. Николай Лукич за это время обзавелся гражданской женой, Евой Шульман, национальность данной дамы была еврейка. Как отец смог очаровать еврейку, история умалчивала, умалчивать приходилась и еще один факт. Мой родственник имел на стороне любовницу тетю Галю, и с ней он меня тоже познакомил, приходилось врать на каждом шагу. Потому, как подставлять отца резона не было, он, кстати был не рад, что я поступил в профессиональное училище, вместо вуза.

Увлечение Японией, повлияло и на то, что я стал смотреть аниме, и по дому ходить в мужских шелковых халатах. Так же я стал больше почитать старых мастеров училища за то, что они делятся своей мудростью. Алый тоже стал увлекаться новыми веяниями, но его увлечения были связаны с немецким роком. Которым, он оглушал Зверя по утрам. Потому, как Зверь жил под квартирой Алого. Валентайн стал чаще бить на свою принадлежность к классовому меньшинству цыганской диаспоры, что привело к конфликту.

Алый придерживался странных взглядов, он не любил любые расы, кроме славян, но только мужской пол. Девушки для Алого были прекрасны любых рас и возраста, так что скинхедом назвать моего друга нельзя было. Валентайн же стал из светского образованного человека уподобляться стереотипу цыгана. Именно это, и бесило Алого. Они почти не могли вдвоем гулять, дрались каждый раз как виделись, я замучился их разнимать. Поэтому я мог общаться или с Валентайном, или с Алым, но не сразу с двумя. Неудобство такой дружбы было на лицо, но увы, других друзей не было. Да тут, наконец-то, подвернулась практика, и я ушел в нее с головой.

А было это так, моя мама очень предвзято относится к своим волосам, из-за того, что она крашеная блондинка, структура волоса оставляет желать лучшего. Сухой прямой волос, подвергающийся постоянному воздействию лака сильной фиксации, а также нагреву феном или плойкой, изначально очень хрупок. Поэтому, мама не любила сильной филировки волос и здесь я с ней соглашусь, мастера филируют волосы, чтоб скрыть неровности переходов. Ноги ее привели в некую Цирюльню ПБОЮЛ Ландышева Т.П., жуткие были аббревиатуры. Значила она следующее – Предприниматель без образования юридического лица.

В общем, разговорившись с хозяйкой во время стрижки, мама смогла продать меня Тамаре Павловне в рабство, фигурально выражаясь. Данному заведению требовался администратор в выходные дни, чтобы хозяйка могла отдыхать, но квалифицированный администратор просил хороший оклад. Условия же моей работы были удивительными, субботу и воскресенье я бесплатно сижу администратором, а в пятницу день практики, меня обучают на живых людях. Тамаре Павловне в этом случае нравилось, что я честно исполнял любой ее приказ, и даже не давал из кассы денег ее мужу на опохмел.

Так я стал постигать искусство стрижки, женщин мне стричь не понравилось, сразу ничего интересного, даже если промахнешься на сантиметр, можно прикрыть укладкой. А вот с мужиками хуже, миллиметр перепада и тебе могут покалечить челюсть, или вырвать мужской корень. Хотя я любил креативные стрижки, с ними было больше всего возни, но смотрелись они дорого. Тамара Павловна, мне креативные стрижки стричь не разрешала, но наблюдать не запрещала.

С одной из клиенток я познакомился, ее звали Квон Анна. Отчество отсутствовало потому, как у корейцев оно было не заведено, работала она барменом в боулинге, в столице. Кто тогда мог представить, сколько раз она меня чуть не доведет до казенного дома, а соблазнить я ее так и не смогу. Она была чистокровной кореянкой, одевалась дорого, но, увы, не всегда сочетая вещи, поэтому выглядела как девушка легкого поведения. Куриала она, как и я, только определенную марку сигарет, при этом тонкие, и старше меня была на два года. Это меня особо не смутило, но пока наше общение ограничивалось привет, пока, как дела.

Дела в цирюльне продвигались хорошо, но Тамару Павловну посетила гениальная мысль, что надо не расширяться, а покорять столицу. Она поведала мне о своих наполеоновских планах перед февралем, для меня это значило, что мне наконец-то начнут платить. Но и то, что мне придется пропускать учебу, хотя ее пропускала почти вся группа из оставшихся 23 ее членов, на уроках было всего трое завсегдатаях. Остальные, увы, как я и предвидел, имели беременность, поэтому их можно было увидеть в женской консультации, или же, как и я, были на подработках. В профессиональном училище мне пришлось активно врать, что я работаю за деньги, а не за уроки по технике стрижек. Делал я это по двум причинам, первая, мне не хотелось обидеть, нашу неопытную наставницу, которая преподавала второй год. Второе, мне было позорно говорить, что я до сих пор пользуюсь деньгами мамы.

В феврале произошло еще одно событие, которое требует описания, внезапно для меня и Алого, даже для Зверя. Валентайн, сам пришел ко мне и позвал пройтись, мы с ним долго беседовали ни о чем, потом он побратался со мной и сказал, что надо бы побрататься на крови. Дело не хитрое и не долгое, два пареза и клятва помогать друг другу, а потом Валентайн сказал, что уезжает. Это было для меня довольно весомым ударом, я привык к тому, что Валентайн вспыльчивый и постоянно влипает в разборки. Эти конфликты, обычно решал я, в основном словами. Всего единожды кулаками. Когда мы расстались, пошел снег, я еще полчаса бродил по улице, пытаясь прийти в себя.

После этого события, честно, мне было некогда, и я готовился к экзаменам, все еще батрачил за бесплатно в цирюльне. Только теперь меня перестали учить, а больше припахивали как администратора. Отношений с кем-нибудь, построить не удавалась, из-за отсутствия времени на романы, бывало, что я приходил с учебы и телепортировался в цирюльню. У Тамары Павловны развилась маниакальная подозрительность в сторону персонала, возможно, это было побочное влияние восьмого месяца беременности. А возможно, просто бзик начальства, в общем, помимо моего администраторского ока, мы установили в цирюльне камеры. Одну официальную и две потайные, с потайными я намаялся, вместе с ее мужем, до ужаса.

Дело в том, что в камере самое главное, это угол обзора помещения, задача исключить слепые зоны зала. Одной камерой, как хотела барыня, у нас холопов убогих, обойтись не удалось, поэтому мы решили установить еще две, о которых не будут знать работницы. Провозились мы три вечера кряду, но смогли обеспечить четкую картинку и отличный обзор. Камеры дали интересные результаты. Первое, барышни очень часто ходили курить или по магазинам. Поэтому, когда в цирюльне не было начальства, выручка падала. Второе, одна из мастеров уходила на час- два раньше, а вторая приходила с опозданием в два-три часа. Уборщица мыла полы грязной тряпкой, а инструмент не проходил дезинфекцию, но это уже как бы мелочи.