Ярослава Бекетова – Помешанный (страница 5)

Неуправляемой?! Это когда я стала для отца такой проблемной?

Шмелев скосил глаза на меня и плотоядно прошёлся языком по своим губам. Я впервые видела у него такую странную реакцию.

– Шмелев, ты чего? – ошарашенно поинтересовалась у парня, вытаращив глаза на Горыныча, отношения с которым напоминали вечную холодную войну.

Его злость, жестокость, его ненависть ко мне были понятны, но что касается других эмоций… Не надо. Только не от него. Только не с ним.

– Пойдём, – бросил Илья, потянув меня на выход из зала.

– Не пойду! Отпусти немедленно! Никогда больше не прикасайся ко мне.

Он из ума выжил? Что происходит?

– Мы ведь не в каменном веке живём, – попыталась настоять на своём мама, чей голос ещё доносился до меня. – Варя ещё совсем ребёнок…

– Это не помешало ей провоцировать пацана с малых лет, – прервал её отец.

Что?! Я провоцировала Шмелёва?? Они все с ума посходили разом?

– Валентина, – вмешался дядя Боря, – в сложившейся ситуации поженить наших детей – единственный выход. – Ира, поговори с ней, как женщина с женщиной, – вполоборота повернувшись к супруге, мягко попросил Шмелёв.

Что происходило дальше мне неизвестно. В этот момент Илья поволок меня на парковку.

На улице заметно похолодало. Теплый сентябрьский вечер внезапно стал адски холодным. Может это внутри меня всё заледенело от ужаса?

Персефону так же украли посреди мягкой осенней ночи и спрятали от лишних глаз в царстве мёртвых, после чего на землю опустилась зима.

Перед глазами возник автомобиль, напоминающий жуткого монстра из преисподней. В народе такой аппарат называют пикап, но выглядел он огромным как танк.

– Залезай! – грубо гаркнул Илья, открыв передо мной дверь машины. – Долго ждать?

– Никуда с тобой не поеду. Точка.

– Ещё одно «нет» и будешь плакать.

Гадкий змей! Ненавижу.

– Давай я тебе немного помогу, – зло рыкнул, одним броском затолкнув меня в кремовый салон пикапа.

Упала неудачно. Задницей кверху. Коленками на центральный тоннель. Лицом в водительское кресло.

– Задницу ты отрастила зачётную, – со смешком заметил Шмелёв, пока я пыталась занять нормальное положение. И когда мне всё-таки удалось это сделать, хлопнула дверь пикапа.

Здоровенная туша Шмелёва удобно поместилась на соседнем кресле и, бросив мне резкое «пристегнись», он схватился за руль.

Я думала, мы поговорим и разбежимся. Как он мог сесть за руль в таком состоянии?

– Напомню. В тебе сейчас 0, 5 промилле.

– Серьезно? – захохотал Илья. – Намного больше, Золотарёва. Намного.

Псих. Идиот. За руль подшофе. Да что б его гаишники на первом повороте останови…

В конце улицы показался ваз патриот с мигалками.

Ну всё, Шмелёв. Тебе трындец.

Только пикап Ильи сравнялся с машиной ДПС, как мужчина в форме приветливо махнул ему рукой. В ответ Илья громко посигналил.

Язык не поворачивался спросить, что тут происходит? Но Шмелёв всё понял по моему лицу.

– Приметный автомобиль, – прокомментировал он. – На выезде есть окружная дорога с несколькими развилками. На втором съезде стоит потертая жёлтая вывеска. Если проехать по той дороге десять километров, окажешься возле старого заброшенного стадиона. За ним начинается дорога смерти.

– Ты был там? – совсем не удивилась бы. Шмелёва постоянно тянуло в самую попу дьявола. Все эти прыжки с парашютом, горные лыжи, скалолазание и прочие опасные вещи, которые он пробовал, давно должны были остаться в прошлом. Но что я слышу… Дорога смерти. – Это гонки?

Шмелёв горделиво кивнул.

– Именно, золотце.

– Поэтому на дверях твоей машины наклейки с номером «15»? Ты теперь гонщик? Все остальные виды самоубийства приелись?

– Эта цифра тебе ничего не напоминает? – спросил, напрочь игнорируя остальные вопросы.

Сегодня 15… Мой день рождения15 сентября, но этому олуху я мысли вслух не озвучу.

– Нет. Ничего.

– Абсолютно?

– Абсолютно, Шмелёв.

Пикап выехал за пределы города и помчался по освещенной яркими фонарями трассе. Тот факт, что Илья вез меня в противоположном от дома направлении, уже принимался как данность. Да и не хотела я возвращаться домой. Даже не знала, как смотреть в глаза отцу, что обсуждать с ним.

По счастливой случайности, когда мы приобрели участок на улице Весенней, рядом с домом Шмелёвых, в придачу к участку нам досталась дача в восьмидесяти километрах от города. Некогда там находились дома профессоров и академиков, поэтому сам дачный кооператив так и назывался «Поселок Академиков». Сами Шмелёвы имели в этом посёлке аж три домика, которые в последствии объединили в одну территорию.

Последнее время за нашей дачей присматривала бабушка. А после её смерти я приезжала туда только один раз. Без бабушкиных блинчиков, пирожков с морковью и творогом, без вышитых полотенец, горящей лампадки в правом углу, где на специальной дощечке стояли иконы, без атмосферы уюта, дом казался мне чужим. Однако, если сейчас Илья везет меня туда, возражать не стану. Вряд ли в целом мире найдется более подходящее для меня место, чем то, где когда-то жил самый теплый, самый заботливый и любящий человек на свете – моя бабуля.

Через полчаса правильного пути Шмелёв решил вдруг повернуть налево.

– Поворот дальше, – оживленно подсказала водителю.

Реакции ноль.

– Илья, – а вот на своё имя он отозвался быстро, – ты рано повернул.

– Знаешь куда везу тебя?

С секундной заминкой уточнила:

– Не «поселок Академиков»?

Ответом мне стала хитрющая гримаса.

– Так куда едем? Я не поняла, Шмелёв… Ты просто решил меня напугать, да?

– Разве я такой страшный, Варя? – он искоса бросил на меня проницательный взгляд. – Всё ещё боишься меня? – На смазливой роже расцвела плотоядная ухмылка.

Ты даже хуже, чем самый страшный грех. Настоящее зло во плоти.

Пикап вдруг резко затормозил посреди проселочной дороги, с двух сторон окруженной лесным массивом.

Ой, про "зло во плоти" я сказала вслух?

Крепкие пальцы сжали руль с такой силой, что костяшки побелели.

– Что с тобой? – испуганно бросила в тишине салона, не сводя ошарашенного взора с водителя. – Эй, Шмелёв? – вполголоса позвала парня.

Хотя какой он парень? Здоровый мужик, высокий, с широченными плечами и суровой мордой лица. Так и не скажешь, что ему всего двадцать три. Как вернулся из своей Англии, будто на десять лет постарел.

– Варь, – хрипло произнёс Илья, упрямо глядя через лобовое стекло, – скажи мне честно…

– Да? Что… что сказать – то? – растерянно просипела, не ожидая увидеть Шмелёва таким напряженно – задумчивым.

В салоне ненадолго повисла пауза. Казалось, я оглохну от этой тишины, как вдруг Илья заговорил:

– Если возьму силой… простишь меня? Потом…

– Ч-чего?! – подавилась собственными словами. – Совсем больной?