Ярослава А. – Ты только моя (страница 51)

Поцарапал немного до крови, но ничего смертельного там нет.

— У этой твари наверняка бешенство.

— Сама ты тварь! — возмущенно огрызаюсь я, прижимая крепче к себе кота. — Зачем его переноску пнула?

Но Марине плевать на меня. У нее теперь появился повод повиснуть на Кошмарыче и застонать пуще прежнего:

— Ах, мне плохо! Мне нужна скорая.

И самое удивительно то, что Костя ведется на этот спектакль. За белы рученьки отводит Маришку к дивану, наливает ей воды, помогает выпить, потому что у той руки трясутся. Идет в приемную и зовет Катю с аптечкой, а потом самолично лепит пластырь на царапины.

Большего моя душа выдержать не могла.

То ли бессонная ночь погубила в конец психику, то ли просто стресс, но я, чувствуя, как глаза начинает печь от подступающих слез, просто развернулась и практически бегом помчалась к себе в кабинет.

Но не успеваю я залететь к себе, как следом хлопает дверь, и на пороге появляется Костя. Он окидывает меня хмурым взглядом и, что-то для себя решив, плотно закрывает дверь.

— Что у тебя случилось, Даша? — спрашивает он, делая попытку подобраться ко мне ближе.

Ловко уворачиваюсь и прячусь за своим же столом.

— Ничего, что тебя касалось бы, — обиженно бурчу в ответ.

Мужчина качает головой.

— Ты совсем не умеешь врать.

— Ну и что?! — выпаливаю я, чувствуя, как дрожат губы. — Иди к своей любимой бывшей жене и дальше гладь ее по тощим коленкам.

— Я ее не гладил, и она не любимая, — очень серьезно возражает он и складывает руки на груди.

— А кто же тогда, если не она?! — истерично всхлипываю я.

— Ты, — тяжело припечатывает он.

— Я? — некрасиво всхлипываю. — Но лечить ты кинулся ее…

— Марину я отправил домой на такси. Если бы я ее любил, то поехал бы с ней.

— Ты ее лечил…

— А надо было пнуть?

У меня не находится слов для возражения, а Костя между тем продолжает:

— У тебя проблемы с доверием, Даша, и двойные стандарты.

— То есть… это еще и я виновата? — утирая слезы, возмущаюсь я.

— Я терпел, когда ты жила под одной крышей с бывшим мужем, и он пирожки твои ел?! — теперь настал черед Кошмарыча смотреть на меня с осуждением. — Терпел, ревновал, но не устраивал скандалы. А знаешь, почему?

Молчу…

Язык от неожиданности прилип к небу.

— Потому что доверяю тебе на все сто процентов. И кто бы что про тебя не рассказывал, я буду верить именно тебе, а не посторонним людям.

— И даже Федору? — недоверчиво гляжу на Костю.

— Тем более ему, — усмехается тот. — Федя – бывший мент, и у него есть только одна цель – закрыть дело. Не важно, как и кем.

— И...?

— И ничего в этом нет из того, что должно бы было тебя волновать или смущать.

Прикусываю губу, чувствуя, как душу разрывают сомнения.

— Но Марина…

— Марина дура, если до сих пор верит в возможность нашего с ней союза. Нельзя войти в одну реку дважды. Я ее не люблю и общаюсь, исключительно лишь как с матерью своего единственного сына. Остальное уже плод ее придурковатой фантазии. Тем более я не несу ответственность за ее бредовые идеи моего соблазнения на рабочем месте.

Под конец этой пламенной речи Костя не выдерживает и все же притискивает к себе уже не особо сопротивляющуюся меня.

Вдыхаю его уже ставший родным, привычным запах, утыкаюсь носом в рубашку и тут меня прорывает.

Выкладываю все, как на духу.

И про дедовы деньги, и про квартиру, и про гада бывшего мужа, и даже про Люсю, которая решила бросить меня и уехать.

И вообще: я самая бедная несчастная, а жалеют не меня, а какую-то бывшую!

— И вдобавок ко всему этому я застаю в твоем кабинете полуголую Марину. Какие нервы такое вообще могу выдержать?

Кошмарыч чуть отстраняет меня от себя, с беспокойством заглядывает в лицо и спрашивает:

— Сколько, ты говоришь, сегодня спала?

— Час, — пожимаю плечами. — Может, полтора.

— Тогда почему ты не в постели? — строго отчитывает мужчина. — Зачем на работу приехала? Хочешь заболеть?

— А нет у меня теперь постели, — вздыхаю. — Ушла я из дома. Пустишь к себе переночевать?

И тут на обычно скупом на эмоции лице Кошмарыча расцветает самая что ни есть мальчишеская улыбка.

— С этого и надо было начинать! Собирайся, поехали! Вещи где?

— Э-э-э, — одергиваю его. — Только ты не обольщайся. Я тебя еще не простила. Это только на одну ночь.

Костя отпускает меня, берет в руки переноску с Люциком и со смешком грозится:

— Возьму кота в заложники и не отдам. Куда ж ты с подводной лодки-то денешься?

И то верно…

Глава 17 Моменты

Дарья

— Вот ведь как бывает в жизни: гонишься за счастьем, ждешь его, мучаешься, пытаешься ухватить за хвост, а оно, оказывается, совсем рядом, лишь руку протяни, ну… или дойди до соседнего кабинета. Почему мы такие глупые были, а, Кость?

Переворачиваюсь на живот и, подперев кулачками подбородок, смотрю на своего мужчину и… чего уж греха таить… любуюсь.

Мой шикарный Кошмарыч в одних плавательных шортах, с видом истинного падишаха возлежит на шезлонге и тянет через трубочку холодный яблочный сок.

— Говори только за себя, Дашунь, — важно отвечает он и ревниво стреляет глазами по сторонам. — Я-то тебя заприметил еще восемь лет назад. Это ты тупила столько времени.

— То есть это я виновата?

— Уж точно не я…

Душа поэта не выдерживает, и он, наклонившись, кидает на мои нижние девяносто полотенце:

— Напомни, пожалуйста, почему я разрешил тебе надеть этот купальник?

— Вообще-то я тебе не рабыня, чтобы спрашивать твое разрешение.