Ярослава А. – Ты только моя (страница 4)
— Как вам рыба? — с вежливой улыбкой спрашиваю я, думая, что не плохо бы для приличия завести какую-то светскую беседу.
— Так себе, — ковыряет вилкой по тарелке босс.
— А вы привереда! Я даже боюсь смотреть на цену этой рыбки.
— Не в цене дело, — бросает равнодушный взгляд в меню он.
Становится интересно, и я с любопытством интересуюсь:
— А в чем?
Кошмарыч откладывает меню, внимательно смотрит на меня своими темными глазами и говорит:
— В душе.
— Это как?
— Это когда повар с душой готовит. Вкладывает ее в свое блюдо. Это, — он кивает на свою тарелку, на которой какая-то другая рыба под нежнейшей овощной подушкой. — Корм. А вот пирожки ваши, Дарья Васильевна, самая настоящая душевная еда.
С этими словами он все же берет вилку и принимается есть рыбу, которую только что обозвал кормом.
Я же так и застываю с кусочком белого хлеба в руке, чувствуя, как щеки неумолимо заливает краской от неожиданно высокой оценки моего кулинарного искусства.
— Вы ели мои пирожки? — чуть подавшись вперед, неуверенно спрашиваю полушепотом.
Босс бросает на меня взгляд, типа: что за глупый вопрос, и решает сменить тему.
— Надеюсь, вы уже поняли, зачем я взял вас на объект?
— Чтобы покормить обедом? — позволяю себе панибратскую шутку.
Босс шутку не оценивает, пронзает меня острым, как бритва, взглядом и с ходу выдает задание:
— Мне нужен подробный бизнес-план. Все исходные данные, включая сроки строительства. Пробный проект скину вам завтра на почту. За неделю управитесь?
От такого заявления чуть ли не давлюсь рыбой и спешно тянусь к бокалу с водой, чтобы запить вставший комом кусок.
Вот это запросики!
— Константин Александрович, при всем уважении, это невозможно сделать так быстро. Я же не волшебница.
Он откидывается на спинку стула и, приподняв бровь, выдает:
— Правда?
Тушуюсь, не зная, как реагировать на этот дружеский подкол.
Воистину, сегодняшнее настроение босса меняется со скоростью света. Не понятно, что от него ожидать в следующий момент. Еще эти постоянные намеки на флирт скоро доведут меня до дергающегося глаза.
Какой-то бесконечный разрыв шаблона.
— Найму любых помощников, — дает карт-бланш Кошмарыч.
— А толку-то от них? — качаю головой. — Их всех учить надо. Они пока вникнут, пока мы начнем работать в команде. Пустая трата денег.
— Вот за что люблю вас, Дарья Васильевна, так это за то, что вы всегда трепетно относитесь к моему карману, — очень серьезно говорит он. А после хитро, словно с намеком, оскаливается: — Вы просто идеальная жена.
Ага. Именно поэтому от меня после стольких лет брака сбежал муж.
Настроение, которое и так было не фонтан, окончательно портится.
Благо, у босса звонит телефон, и он вынужден, отложив столовые приборы, ответить на звонок. Это спасает меня от необходимости поддерживать вежливый разговор на скользкую тему.
Выдохнув, спокойно доедаю свою рыбу и к тому времени, как Кошмарыч заканчивает свою беседу, я в целом уже готова ехать обратно в офис.
Что-то сегодня для меня и так много впечатлений.
Не добавляет удобства и тот факт, что блузка на груди держится на честном слове. Хорошо, что в сумке удачно завалялась булавка, а то сейчас щеголяла бы по ресторану нараспашку.
Шучу, конечно.
Пока Константин Александрович с поистине солдатской скоростью расправляется со своим обедом, проверяю все мессенджеры. Там куча сообщений. В основном по работе.
Пролистываю их, решив посмотреть чуть позже, и открываю переписку с дочерью.
Наша с Виталием дочь – очень самостоятельная девочка. Анечке уже девятнадцать. Она учится на втором курсе университета и встречается с однокурсником по имени Николай.
Я, как и любая мать, давно уже, через куратора Аниной группы в универе, навела справки об этом Коле. Узнала, что парень трудолюбивый, ответственный из нормальной семьи, и успокоилась. Пусть дружат, встречаются. Аня выросла, пора и ей строить свою собственную жизнь
Это понимаю я.
Это понимает Виталик.
Но не понимает наш дед, которому до сих пор кажется, что Аня маленькая и ей нужно косички плести.
Нет, дед не страдает деменцией.
Он страдает просто старческой вредностью.
И, как любящая сноха, я терплю и, как могу, сглаживаю разногласия, дабы никто не расшиб себе лоб об острые углы семейных конфликтов.
В такие моменты я как никогда осознаю, что Виталик – чертов предатель!
Получил развод и теперь там, в Москве, развлекается в свое удовольствие, меняя баб, как перчатки и продолжая строить карьеру, а я тут, хоть на карьеру и не жалуюсь, но все так же вязну в семейных проблемах, потому что деда и Анечку бросить не на кого.
И положиться тоже не на кого…
— Дома проблемы? — заметив, что я погрустнела, спрашивает начальник.
— С чего вы взяли? — убираю телефон в сумку и отодвигаю от себя тарелку, без слов давая понять, что готова ехать.
Кошмарыч пожимает плечами.
— Показалось. У вас очень выразительное лицо, Дарья.
Вы посмотрите, какой внимательный стал!
Столько лет работаю, и впервые его интересуют мои домашние проблемы.
Помнится еще, когда Аня в пятый класс ходила, ее в больницу положили с сильнейшим бронхитом. Машины у меня тогда не было, но я старалась каждый день возить ей что-то вкусненькое. Дорога в час пик по пробкам на маршрутке занимала больше двух часов в одну сторону. Тогда я, будучи еще простым бухгалтером, набралась смелости и просила руководителя отпустить меня пораньше. На что мне был ответ: Константин Александрович не терпит всяких поблажек даже для работающих мамочек. Или я работаю наравне со всеми, или мне не место в его компании.
Я запомнила. И больше не просила поблажек.
Аня выросла, теперь не болеет, спортом занимается, а я до сих пор это вспоминаю.
Вот такая я баба злопамятная.
— Не хочется вас торопить, — с жирным намеком гляжу на часы. — Но время не резиновое, а у меня еще куча работы. Может, уже поедем?
Кошмарыч, который до этого выглядел чуть добрее обычного, недовольно сдвинул четко очерченные брови и с едва скрываемой досадой произнес:
— Хорошо. Поедемте.
Как будто были другие варианты?