Ярослава А. – Ты только моя (страница 38)

— Тем более. Столько в тюрьме сидел. Пусть хоть погоняет на свободе. А у нас есть гораздо более приятные занятия, чем лазить по кустам за твоим котом.

С этими словами он прижимается к моим губам в обжигающем все нутро поцелуе.

А я, хоть в душе и не считаю его правым, отвечаю на его нежный призыв, не в силах противиться тем чувствам, что будит во мне этот мужчина.

— Костя-а-а, — на выдохе шепчу, чувствуя, как горячие ладони оглаживают мои округлые бедра, ныряют под тонкую ткань футболки.

— Ну, вот, — довольно урчит, опаляя горячим дыханием мне шею. — А то все Кошмарыч-Кошмарыч…

Хочется захохотать в голос, но смех застревает в горле, потому что Завьялов с жадностью крадет мое дыхание. Ладонь его медленно путешествует по моим лопаткам, нащупывает там застежку бюстгальтера и замирает будто бы в нерешительности, нежно поглаживая кожу прямо под крючками.

— Мясо…, — задыхаясь от бешеной дозы адреналина в кровь, тихо хриплю я.

— Да и хрен с ним, — отмахивается Костя и решительно щелкает замочком.

— М-м-м, — стону, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции, а в аккомпанемент мне стонет и мой многострадальный желудок, который последний раз кушал очень давно.

Кошмарыч отрывается от моих зацелованных губ и, глядя совершенно шальными и пьяными глазами, бормочет:

— Я идиот. Ты же голодная.

Угу, голодная. Я сейчас до всего голодная. И до еды, и до его ласк.

— Старый пень, — продолжает он ругать себя, но руки из-под футболки не убирает, словно ему там медом намазано. — Но и ты виновата!

— Я? – так же пьяно смеюсь. — В чем?

— Нельзя быть такой соблазнительной, Дашк, — сжимает руками тяжелые полушария груди. — Так бы и сожрал.

— Не надо меня есть, я не вкусная.

— Очень-очень, — ведет раскрытым ртом по шее. — Вкусная…

Тут мой живот снова выдает голодную трель, и Костя, все же взяв себя в руки, приводит на мне в порядок одежду, философски изрекая:

— Ладно. Иногда предвкушения даже слаще желаемого.

— Это ты меня так успокаиваешь?

— Себя… только себя…

Вот за что еще уважаю моего великолепного босса: так это за то, что он не только руководить может, но и многое сам умеет и делает.

В считанные минуты Костя подключает свет, и во дворе загораются яркие уличные фонари, освещая довольно просторную площадку двора, устланную красивой тротуарной плиткой.

— Ты пока осматривайся, а я сумки занесу, — говорит мужчина, поднимаясь на крыльцо, отпирая резную дверь.

— Давай, я тебе помогу, — тут же кидаюсь к машине, но меня останавливает твердая рука.

— Еще ты у меня тяжелые сумки не таскала! — реально злится он. — А ну, брысь в дом. Ты у меня в гостях, а значит — отдыхаешь.

И мне бы обидеться на его это «брысь», но отчего-то прозвучало это совсем не обидно, даже мило. Там более в контексте того, что он сам берет на себя всю работу, а мое дело, выходит, отдыхать.

Что такое отдыхать, когда мужчина обо всем позаботится и все сделает, я за всю свою супружескую жизнь с Виталиком не слышала. Даже в те редкие поездки на природу, тот же самый шашлык я всегда жарила сама. И от этого мне втройне приятно слушаться босса.

Поднимаюсь по деревянным порожкам, осматриваясь.

Вообще, когда я сравнивала этот дом с шалашом, то, конечно, сильно покривила душой. Добротный двухэтажный сруб с резными окошками и тяжелой дубовой дверью похож на настоящее произведение искусства.

— Это же сказочный домик! — удивленно верчу головой.

— Отец мой строил, — с гордостью поясняет Завьялов и, чуть пододвинув меня плечом, проходит внутрь, таща на себе целый ворох пакетов с продуктами.

— Вот в кого ты такой деловой, — хмыкаю я и иду следом.

— Нет. У бати моего, царствие ему небесное, руки были золотыми. Он тут почти все сам сделал. Я так не умею.

— Ты молодец, что сохранил эту дачу, — прохожу следом за ним и нерешительно замираю на пороге. — Разуваться надо?

— Шутишь? Я тут с весны не был. Пыль везде. Отнесешь мясо на кухню, а я за остальными пакетами?

— Конечно.

Кошмарыч торжественно вручает мне в руки большую кастрюлю с замаринованным мясом.

— Тяжелая, — замечаю я. — Ты решил накормить целую роту? Или переживаешь, что я много ем?

— Много ем я, а ты клюешь, точно птичка.

Он щелкает выключателем в прихожей и, показав мне, в каком направлении кухня, идет обратно в машину.

Любопытно осматриваю просторную гостиную с большим добротным диваном, ковром, камином. Внутри сказочного домика все невероятно красиво, хоть и не совсем современно. От каждого предмета и стен будто бы веет историей. На полке у камина стоят старые фото в рамках. На секунду торможу рядом с ними, чтобы посмотреть на статного высокого мужчину в резиновых сапогах и с рыболовецкими снастями. Рядом с ним мальчик лет десяти тоже с удочкой. Лохматый озорной маленький Костя. Есть еще несколько фото, где к парочке присоединяется молодая симпатичная женщина. На снимках все довольные и радостные, что предполагает счастливое детство моего Кошмарыча.

Удобней перехватываю кастрюлю с драгоценным шашлыком.

Тяжелая, зараза.

Ощущение, что Кошмарыч завалил и впихнул туда целую свинью.

Ладно, потом еще налюбуюсь на маленького босса.

Где тут была кухня?

В помещении, куда меня отправил Костя, полумрак.

Практически на ощупь нахожу стол и, поставив на него кастрюлю, активно шарю рукой по стене в поисках выключателя.

Щелк!

На потолке загораются яркие лампочки.

Довольно разворачиваюсь, и испуганный вопль застревает в горле, потому что на меня нападает полнейшее онемение при виде огромного агрессивного медведя, что, растопырив свои здоровенные когтистые лапы, кажется, вот-вот прыгнет на меня.

— А-а-а-а! — запоздало ору я и бегу что есть сил на улицу, где попадаю прямо в руки ничего не понимающего Кошмарыча.

— Что такое, Даша?! Ты чего так кричишь?

— Т-т-там медведь! — вырывается у меня истеричный вопль.

Мужчина, что до этого был не на шутку встревожен, вдруг испускает вздох, полный облечения, и, снисходительно поглаживая меня по голове, спрашивает:

— Сильно испугалась?

Киваю и подозрительно смотрю на такого спокойного босса.

А потом до меня доходит страшное.

— Костя, там же я шашлык на столе оставила. Сейчас же медведь его сожрет и нам не оставит!

Вырываюсь из его рук и несусь обратно.

— Даша! Ты куда?! — кричит мне в след Костя.

— Шашлык спасать! — решительно заявляю я и, вооружившись сиротливо валяющейся на крыльце метлой, на полном серьезе собираюсь идти с ней на медведя. — А ты чего встал? Вилы есть?

Поудобнее перехватываю метлу и, приняв воинственную позу, возмущенно смотрю на Кошмарыча, который не торопится за вилами.

— Вон там штык от лопаты где-то валялся, я видела.