Ярослава А. – Ты только моя (страница 40)
Снова чокаемся.
Молчим, каждый думая о своем.
— И… давно ты один? — решаюсь все же на вопрос.
— Давно, Даша.
— Но почему? Ты же… гм… видный мужчина.
— Не сложилось как-то. Сама знаешь – у меня тяжелый характер.
Я-то знаю. И теперь все положительные черты его крутого нрава для меня такая приятная неожиданность, что просто… вау!
— Пойдем на улицу, костер будем разводить, — говорит Костя и, сунув мне в руки свой стакан, сам берет мясо в одну руку и розжиг для углей в другую.
А во дворе в свои права вступила теплая летняя ночь.
С наслаждением вдыхая дурманную прохладу, подхожу к мангалу, где уже во всю орудует Кошмарыч и ставлю на стол приготовленные на скорую руку им закуски.
— Садись. Я тебе кресло принес.
Он не только его притащил, но и еще позаботился о пледе.
Мур-р-р.
Какой же кайф!
Чуть пьяная от вина и сладкого аромата трав и зелени, устраиваюсь в кресле и, сделав глоточек из своего стакана, откидываю голову назад.
А там бескрайнее ночное небо и тысячи мерцающих звезд, словно россыпь бриллиантов на черном бархате. Что может быть прекраснее этого невероятного зрелища? Чем дольше глядишь, тем больше оно захватывает своей пугающей глубиной.
— Ты как? — Костя садится рядом на корточки и смотрит с легкой улыбкой.
Так непривычно видеть его таким спокойным, расслабленным и домашним.
Правду говорят: мужчина на работе и дома – это два разных человека.
— Все хорошо, — не сразу отвечаю. — Любуюсь звездами. Не помню, когда в последний раз смотрела на них. Кажется, в прошлой жизни. Здесь очень красиво.
— Да, — соглашается он. — Предлагаю почаще так выбираться. Ты же не против?
— Я за, — с готовностью киваю и, подавшись вперед, легко целую мужчину в твердые губы. — Спасибо, Кость, что забрал меня.
Он не ответил, мягко, но в то же время властно притянул меня ближе к себе за шею и поцеловал уже по-настоящему. Так, как умеет только он. Нежно и грубо одновременно, жаля своим нетерпением и покоряя своей чуткостью.
— Мяу! — раздается рядом истошный кошачий вопль, и что-то довольно крупное запрыгивает мне на колени, нагло оттесняя явно увлекшегося поцелуем Кошмарыча.
— Люцик! — радостно восклицаю я и принимаюсь наглаживать своего любимца. — Как хорошо, что ты вернулся. Сейчас мяско будем кушать.
— А морда у него не треснет? — бурчит у мангала отвергнутый босс, шустро переворачивая шашлыки.
— А тебе прям жалко?
— Не жалко. Просто он у тебя и так толстый. Пора твоему Люцику на диету.
— Вот как ты заговорил? — хмурюсь я, не переставая гладить котика. — Может, и мне пора на диету? Я же толстая.
— Ты?! — изумленно косится босс. — Не смей худеть, Даша! У тебя шикарные формы.
— Правда? — недоверчиво кошусь на его.
— Мне бросить мясо и предъявить неопровержимые доказательства моего восторга? — Костя многозначительно скашивает взгляд вниз на те самые доказательства.
— Не надо! — с поспешностью выпаливаю я. — Потом… покажешь.
— И даже дам потрогать, — бросает хитрый и игривый взгляд.
У меня же в голове сразу материализовались все мои самые развратные фантазии, в которых мой шикарный Кошмарыч и его доказательства выполняют свою самую активную функцию.
Что-то жарковато стало…
Если у этого невозможного мужчины была цель меня споить и завести, то он, пожалуй, своего добился.
Хмельная от вина и смущенная от горячего мужского взгляда, с наслаждением ем наивкуснейший шашлык и нахваливаю:
— Это самое вкусное мясо, которое я ела в своей жизни. М-м-м…
— Ты просто голодная, — усмехается Костя.
— Нет. Я правду говорю! Вон, Люцик со мной полностью согласен!
— А, ну да, — босс скептически смотрит на жующего свой законный кусок мяса пушистика. — Мнение твоего кота самое авторитетное.
— А то! — с гордостью восклицаю и обмакиваю кусочек шашлыка в соус. — Он, между прочим, очень привередлив: корм не ест, со стола всякую гадость не таскает. Люциус признает только натурпродукт.
— Не кот, а настоящий аристократ, — Кошмарыч трепит Люцика по лохматой головешке, а тот, думая, что у него хотят отобрать мясо, злобно протестует:
— Няу-няу-нау…
— Да ладно-ладно, — смеется мой босс. — Не претендую я на твое мясо. Только лишь… — пристальный и многообещающий взгляд в мою сторону. — На твою хозяйку.
Горячая мужская ладонь по-хозяйски ложится мне на колено, чуть сжимает и, вызывая неконтролируемую дрожь по всему телу, медленно движется вверх по ноге.
— Так как насчет купания голышом под звездами? — хрипло интересуется Кошмарыч и, склонившись, прижимается губами к моему плечу прямо поверх футболки.
— А… у нас есть другие варианты? — жмурюсь я, точно сытая кошка. — Честно говоря, от водных процедур я бы не отказалась, вот только ноги заплетаются, боюсь не доползу я до речки.
— Донесу…
— Угу. Спину сорвешь, пока донесешь. Я не пушинка. Да и ты… не молодеешь…
— Умеешь ты, Дарья Васильева, по самому больному бить, — с напускным разочарованием тянет он. — А если серьезно, то бойлер уже должен был нагреться. На втором этаже есть душ. Сама разберешься или… м-м-м… тебя проводить?
Его искушающий голос заманчиво намекает на то, что проводы выйдут очень и очень жаркими.
— Сама справлюсь, — поднимаюсь со своего места, чувствуя, как меня ведет от вина, возбуждения и просто свежего воздуха.
Нужна небольшая передышка, чтобы привести себя в порядок и набраться смелости.
Слега пошатываясь, иду в дом, ощущая пятой точкой прожигающий одежду взгляд Кошмарыча, и всеми силами стараюсь не паниковать.
Когда у меня в последний раз был секс?
Черт, да я не помню даже!
Вино все мозги нафиг отшибло…
В спальне на втором этаже я нахожу не только просторный санузел с большой душевой кабиной, но и аккуратно пристроенную возле кровати свою спортивную сумку, в которую я, когда собиралась дома, покидала кое-какие вещи.
Достала из сумки свое полотенце, кокосовый гель для душа и, пустив тепленькую водичку, забралась в кабину.
Через двадцать минут после того, как я, уже наплескавшись, просто стояла и медитировала под горячими струями воды, дверь в ванной тихо открылась, заставив меня испуганно замереть.
Сквозь запотевшее стекло кабины вижу высокую мужскую фигуру, что всего на мгновение, точно в нерешительности замерев в проеме, все же перешагивает его и начинает быстрыми и резкими движениями стягивать одежду.
Ой, мамочки!
И деться-то мне некуда отсюда…