Ярослава А. – Хочу тебя в жены (страница 8)

— И именно поэтому припер сюда этот веник? — кивок в сторону цветов. — Напрасно тратился. Лучше бы деньгами принес, мне реабилитацию скоро оплачивать.

— Я не понимаю, зачем ты туда деньги тратишь? — словно дурачок спрашивает бывший. — Все равно она не приносит результатов.

Куча всяких гадких слов готова слететь с моего языка, и я не знаю, каким таким титаническим усилием воли запихиваю их обратно себе в глотку. Вероятно, разум все же понимает, что не к чему веселить охранников бизнес-центра скандалом. Не по статусу мне как-то. Еще слухи пойдут, что у Богданова помощница истеричка, и все клиенты разбегутся. Нафиг надо.

— Левин, я тебе русским языком сказала – мне некогда. Спешу.

— Сима…, — начал было он, но наткнулся на мой предупреждающий взгляд.

Поскольку Игорек знал меня неплохо, то все же решил не искушать судьбу и вышел в коридор, терпеливо ожидая, когда я закрою офис, а потом потащился следом за мной к лифту.

Спустились в относительном молчании. Видимо, Левин продумывал речь, потому что, когда мы на пару оказались на улице, снова начал втирать мне про кафе, за что и был послан в грубой форме далеко и надолго, если бы внезапно не возникшая у нас на пути преграда.

— Серафима, — глубокий, хриплый голос Марата, непрошенным табуном мурашек прокатился по моему позвоночнику. — Добрый вечер.

Медленно поворачиваю голову и во все глаза смотрю на представительного мужчину в элегантном темно-синем костюме и рубашке, белизна которой аж слепит глаза.

Марат небрежным движением руки, поднимает запястье на уровне груди, чтобы глянуть на наручных часах время, а после заметить:

— Допоздна работаешь. Устала?

Ох, божечки!

Как он это делает? Как у него получается всего двумя фразами, состоящими из трех слов, заставить мои колени превратиться в желе?

Вот, например, Игорьку даже и в голову не пришло бы спросить: устала ли я. Для него Сима – это вечная ломовая лошадь, на которой можно пахать и пахать.

А тут… такая чисто элементарная забота…

Этот мужик скоро расплавит в желе не только мои колени, но и мозги.

Так, соберись, Сима!

Не хватало, чтобы он еще подумал, будто я на него запала.

— Здравствуй, — с трудом выдавливаю из себя ответ, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал холодней арктического льда. — Не ожидала тебя здесь встретить. По работе приехал?

Марат смотрит, жадно скользя взглядом по моей фигуре, а потом цепляется за бывшее недоразумение, что все еще трясет чайным веником за моей спиной.

— Нет, — отвечает он. — За тобой приехал.

Вот так просто в лоб заявляет о своих намерениях и, кажется, абсолютно не надеется на согласие. Он просто в нем уверен, поэтому и не спрашивает, а утверждает.

Марат – человек, явно привыкший в своей жизни всеми вертеть и командовать.

Какой же он все же обнаглевший в край!

И почему мне так это нравится…?

— Поехали, отдохнем, — добавляет Марат и вновь смотрит на застывшего от потрясения Игоря.

Много лет назад бывший муж сказал, что я неликвид, и ни один мужик меня замуж не возьмет с прицепом в виде ребенка-инвалида. Эта фраза так прочно засела в моем подсознании, что именно из-за нее, как позже мне объяснила подруга, а по совместительству психоаналитик, я с дуру-ума в свое время выскочила за Алексеева.

И вот теперь Игорек смотрит на Марата, как на восьмое чудо света, и морда его становится все длинней и длинней за счет отвисшей челюсти, естественно.

— Сима! — сипит бывший. — Это вообще кто?

Я не успеваю и рта открыть, как Марат переводит взгляд, в секунду превратившийся в фирменный волчий прищур, на Игорька, оценивающе сканирует букет в его руках и обманчиво лениво тянет:

— М-м-да-а-а, Серафима, с тобой надо держать ухо востро. Оглянуться не успел, а тут какой-то дрищеватый товарищ тебе в зубах цветочки таскает.

— Что?! — взвизгнул Игорек. — Выбирайте, пожалуйста, выражения!

— А то что? — усмехается Марат и, сделав решительный шаг, бесцеремонно и даже как-то по-хозяйски забирает у обалдевшей меня тяжелую сумку с документами и ноутбуком, а после коротко интересуется: — Пошли?

Ответ этому невозможному человеку снова не нужен. Он просто берет меня за руку и мягко тянет на себя.

— Сима! — дурным голосом восклицает Игорюсик и, резко дернувшись вперед, встает у нас на пути. — Так не пойдет. Мы же хотели с тобой серьезно поговорить о нашем сыне.

Я почти физически ощущаю через теплую ладонь Марата, как он начинает злиться.

— Так, значит, это и есть тот самый бывший, — цедит он и грубо добавляет. — А ну, свалил отсюда!

Ясень пень, Игорек от такого совершенно непочтительного отношения к своей драгоценной персоне на несколько долгих мгновений впадает в ступор, а затем переводит взгляд на меня со словами:

— Вот уж не думал, Сима, что ты такая. Мало того, что скачешь из постели в постель, так еще и связалась с каким-то хамоватым уголовником.

— Игорь! – опешив, восклицаю я. — Что ты несешь?

— То, что вижу, — цедит он и недвусмысленно кивает на наши с Маратом сцепленные руки, а там на запястье мужчины под краем белоснежного манжета рубашки виднеются рисунки татуировок неясного значения.

Я могла бы с жаром кинуться на защиту Марата, но ему, кажется, мамочка для обороны не требуется. Он большой мальчик.

— Слышь ты, додик? — негромко, но очень страшно шипит мужчина. — А ты не боишься, что сейчас хамоватый уголовник тебе башку оторвет за оскорбления? Я ведь и вправду на зоне сидел.

Игорек в секунду становится белее бумаги, дергается, словно в конвульсии, и, нелепо тряся несчастными розам, отскакивает от нас в два шустрых прыжка.

— Сима! Я не позволю, чтобы наш сын общался с этим типом, — взвизгнул он. — Ты же мать и обязана блюсти свой моральный облик.

На мгновение мне даже показалось, что я ослышалась.

Серьезно?

Это Игорь мне сейчас читает нотацию о моральном облике? Человек, который пятнадцать лет назад бросил двадцатилетнюю девушку одну с ребенком-инвалидом на руках, без жилья, без денег и ни единой надежды на светлое будущее?

Хотелось крикнуть – где же ты был все эти пятнадцать лет и отчего раньше не следил за моим моральным обликом?

Но это всего лишь слова…

И ими не переделать человека, тем более такого скользкого и противного, как Игорь.

Я просто в очередной раз буду попусту сотрясать воздух, пытаясь взывать к совести человека, у которого ее отродясь не было.

Ну уж нет! Лучше потрачу свое время на что-то более продуктивное, чем беседа с Игорьком. Он явно этого не стоит.

— Нет, я все же настучу ему по башке, — тихо рычит Марат.

Легонько сжимаю его руку свой вспотевшей от волнения ладонью, заставляя посмотреть мне в глаза и прошу:

— Не надо. Это лишнее.

Марат несколько мгновений пристально изучает мое лицо, будто считывает все эмоции, проводит сравнительный анализ и потом внезапно соглашается:

— Ты права. Пошли?

— Да, пошли.

Не обращая на совершенно обескураженного Игорька, мы идем по тротуару за угол здания, где на боковой парковке пристроился все тот же, покоцанный мной, черный внедорожник.

— Спасибо, — говорю я и пытаюсь забрать свою сумку с ноутбуком у Марата. — Моя машина чуть дальше. И благодарю за то, что сдержал свое слово. Мне очень приятно, хотя все эти… навороты были явно лишними.

Мужчина непонимающе смотрит на мою протянутую руку и качает головой.

— Не понял. Мне, казалось, ты согласилась со мной поужинать.

— Марат, — вздыхаю, неловко переминаясь с ноги на ногу и вообще чувствуя себя очень неуютно под его пристальным взглядом, — я, правда, устала и мне пора домой. Дома сын ждет.

— Твой сын уже не маленький, — отрезает он. — Кашу сам себе сварит.