Ярослав Жаворонков – Неудобные люди (страница 45)
– Ну, здорово, а в чем проблема? – Было видно, что мама хотела побыстрее закончить разговор и пойти домой.
– Только ездить нужно в центр творчества, это недалеко, в соседнем районе.
– А, нет, тогда неинтересно.
– Всего два раза в неделю.
– Нет-нет, не нужно.
– Это бесплатно!
– Ну, что уж тут…
– У вашей Настеньки настоящий талант. Ей нужно выступать!
– Ну, может, у нее есть таланты, из-за которых не нужно ехать на другой конец города, – ответила мама, которая тогда только знакомилась с новым ухажером, целиком была захвачена им и не собиралась возить Настю дальше ближайшей улицы.
– Она хочет петь! – Учитель умоляюще смотрела на маму, будто это ее лишали возможности заниматься в хоре.
Мама же посмотрела на дочь.
– В этом возрасте, знаете, они сами не понимают, чего хотят. Спасибо, до свидания. Всё, пошли, нам домой пора. – Мама, наверное, хотела уже покурить – и к ухажеру.
А Настя хотела петь.
Настя опять задержалась. Димин отец ехал с какой-то сделки в другой части города и не забрал вовремя. Не забрал вовремя, а как уроки рисования для сына, так мне удобно забирать в пять вечера, не в половину седьмого, придурок.
Понятно.
А на такси Диме не разрешали. Говорили, какое ему такси, он не туда сядет и не туда уедет, маленький гений.
И Настя сидела в таких случаях с ним, чтобы ему не было одиноко. Воспитатели уже расходились по домам, всех детей обычно забирали вовремя, опаздывали ненадолго, а особо любящие даже приходили чуть раньше. Школа превращалась в неживую коробку.
Задержалась на работе, затем – дороги, пробки, ошалелые под конец рабочего дня водители, и такая же ошалелая под конец рабочего дня Настя поднималась в лифте. Вдыхала и выдыхала глубоко, будто лифт пытался забрать у нее воздух, будто за воздух они играли наперегонки.
Дома Настю никто не встретил. Снова: хоть бы кошку, кошку.
– Я пришла-а.
Раздевшись, Настя прошла в кухню. Прошла в гостиную, прошла в спальню. Я пришла…
– Привет. – Сережа лежал на кровати, уставившись в телевизор. Большой такой телевизор, готовый проглотить кровать целиком, как хтоническое чудовище – корабль. – Еда в холодильнике.
– Спасибо большое. – Настя начала переодеваться в домашнее.
– Долго это будет?
– Что?
– Время видела?
– Видела, – хоть и не видела.
– Мм.
– Может, не будем?
– Чисто для разнообразия?
– Что я могу сделать?
Сережа молчал. Настя села к нему на кровать. Обняла за ребра.
– Что я могу сделать?
Сережа молчал.
– Что я могу для тебя сделать? – прошептала Настя, сжав член мужа, немного выпирающий из пижамных штанов.
Сережа взял ее руку и медленно отвел, – мне завтра рано вставать, я спать собираюсь, – не отрывая взгляд от телевизора, демонстративный взгляд, чертов телевизор.
– Ясно.
Настя встала и вышла из спальни. Набухшие соски упирались в лифчик. Дошла до комнаты Крис. Постучалась и открыла дверь.
– А зачем ты стучишься, если всё равно не дожидаешься ответа?
Настя вздохнула. В последнее время она только и делала, что вздыхала.
– Я пришла.
– Ага. – Крис лежала на диване с книгой. Какой-то Фоер, крупными буквами на обложке. – Я в принципе заметила.
– Тебе что-нибудь сделать?
– Да нет.
– Хорошо. Если что, зови.
Настя, правда, слабо представляла, по какому поводу Крис понадобится ее звать. Разве что ее опять вызовет в школу Клара Леонидовна (не дай бог). Закрыла дверь и пошла в кухню. Еда в холодильнике.
Дима бежит вниз. Ступени полосатой змеей летят под ногами.
– Дима! – раздается с первого этажа. – Дима, бл…
– Иду!
Он спускается и видит всех. Юля с Лешей стоят ближе. А там, у двери, стоят родители. Мама обувается. Папа держит на руках Элли. А ведь Элли тяжелая. Она лежит кошкой на его руках.
– Мы едем в больницу, – спокойно говорит папа.
– С твоей собакой, – добавляет мама. Зачем она добавляет, это и так понятно.
Дима подходит ближе. Теперь все смотрят на него. Он смотрит на Элли. Все смотрят туда. На него и Элли. Она висит обмякшая у папы. Тяжело дышит. Подняв голову, смотрит на Диму. Опускает обратно на плечо папы.
– Что такое?
– Не знаю, – говорит папа. – Там скажут.
– Ее тошнило. И пена шла изо рта, – сказала Юля. Дима оборачивается и видит ее радость. Ее изучение его. Ее. И его злит.
– Всю прихожую заблевала, – добавляет Леша.
– Я поеду тоже? – Дима.
– Не надо, ты там не нужен, – мама.
– Мы сами, – папа. – Приедем, всё хорошо будет.
Мама берет сумку. Открывает дверь. И папа выносит Элли. Дима видит, как он доносит ее до машины. И кладет на заднее сиденье. Мама залезает туда же.
– Всё, – цокает Юля.
– Что всё? – не понимает Дима.
– Всё с твоей Эллочкой.
– В смысле? Что всё?