Ярослав Жаворонков – Неудобные люди (страница 22)
– Знаешь, у всех разные ситуации, – начала Настя.
– Я его взяла за его хилый галстучóк, притянула к себе, а он ниже меня на голову, и сказала: иди, Николай Василич, бывшей это своей скажи, которая к тебе приезжает по выходным. Сволочь.
– Ну и что ты сказать-то хочешь? – спросила Настя после несколькосекундной паузы, ступая на первый этаж с уже выключенным основным светом. – Что все мужики такие?
– Дорогая, а ты послушай мудрую тетю Наташу. Все они такие. И следить за ними надо. И давать понять: ты, конечно, кормилец и все дела, а вот только хуй кто, извините, тебя лучше накормит, чем я. И чтобы помнил всегда.
– Ладно, давай без этого. А то ты как моя мама.
– А маму слушать надо.
– Ой-й, да я уже… Дима? – Настя увидела его, сидящего около дверей на скамейке. – Ты чего тут? – Было уже почти шесть часов вечера, втрое больше количества тускло горящих в коридоре ламп.
– Бабушку жду.
– Бабушку?
Настя остановилась, повернулась к Наташе с Олей и сказала:
– Вы идите, девочки. До завтра.
Те кивнули и скрылись за входной дверью, а Настя подошла к Диме и встала напротив: Тебя сегодня бабушка забирает?
– Ага.
– А что такое, что-то случилось? Всегда папа приезжает.
– Он не может. Там что-то работа, и он сказал, что сегодня бабушка будет.
– Вы к себе поедете? За город? – Настя не совсем понимала смысл выстроенной схемы отправления Димы домой.
– Ну да. Мы всегда туда.
– А почему тебя не отправить на такси? Зачем бабушку отвлекать?
– Не знаю, – Дима пожал плечами. – Я никогда не отправлял такси.
– А-а, точно. Сказали бы мне, я бы вызвала и проводила тебя до машины.
Дима снова пожал плечами, но Насте показалось, что он чего-то не говорит. Ну ясно, родители наверняка обдумывали этот вариант (в конце концов, и воспитатели, и учителя часто помогают ученикам в таких случаях), но отмели его, потому что лишний раз не хотели связываться с Настей.
– А где бабушка? Скоро будет?
– Не знаю. Наверное. То есть, наверное, опаздывает. У меня телефон не работает.
Настя посмотрела на дверь. Будто та была прозрачной и за ней бабушка должна была уже виднеться. Настя хотела сесть рядом с Димой, но не могла решиться: ей нужно было ехать, она и так уже задержалась, еще в магазин, и дома будет после восьми, а то и девяти, Сереже это не понравится. Снова. Жили бы Спиридоновы не за городом, она бы сама могла довезти Диму, но в их коттедж ехать…
В итоге села рядом с Димой, подергивала ногой. Как дела дома? Дима отвечал, что всё обычно. Рассказывал, как вчера утром бегал с Элли по участку. Как ему казалось, что она улыбалась. Настя представила большую радостную морду ротвейлера, высунутый язык и счастливого Диму рядом и улыбнулась. Дима рассказал, что она не дрессированная. Настя задумалась: наверное, когда родители покупали щенка, думали, что мальчик сам будет водить ее на обучение, что так у него появится новое интересное занятие. А потом… И собака осталась какой была, хорошо, что хоть не отдали обратно. Хорошо, что у Димы есть Элли, подумала Настя.
Прошло больше получаса, и дверь со скрипом распахнулась, оголив улице внутренности первого этажа коррекционной школы. Вошла женщина. Переваливаясь, она миновала внутренние двери и ослабила шаль вокруг шеи.
– Бабуля! – Дима кинулся к бабушке и обнял ее, та поздоровалась и обняла в ответ, насколько могла дотянуться. Внук был выше.
– Ой, здравствуйте… – В матово-чернильной коридорной темноте бабушка, возможно, еще и плохо видящая, не сразу заметила Настю. – Здравствуйте!
– Добрый вечер, – улыбнулась Настя.
Они помолчали немного. Дима смотрел то на бабушку, то на своего диагноста.
– Мне долго не могли сказать, во сколько нужно забирать Диму, а потом я еще заплутала… Редко бываю в Угольном. А-а, я поняла! Вы, наверное, Анастасия Александровна? – Бабушка говорила медленно, громко и четко, как на утреннике в детском саду.
– Да, – потупилась Настя. Перед приходом бабушки она даже не додумалась спросить ее имя у Димы. И поздоровалась еще раз, неловко кивая.
– А я Валентина Аркадьевна, бабушка Димы. Очень приятно. Дима всё время о вас говорит.
– Ой, да? Мне тоже очень приятно… Валентина Аркадьевна.
Бабушка шагнула к Насте и чуть понизила голос.
– Спасибо за то, что так… так поддерживаете нашего Диму.
– Ну что вы, у вас чудесный внук. Это моя работа.
– Нет, послушайте. – Валентина Аркадьевна взяла Настю за локоть, как подружку, и отвела на несколько шагов. – Я знаю, что вы тоже за него горой. Вы большая молодец. Я постоянно твержу его отцу, что они его воспитывают не так. Постоянно говорю, что у Димы родителей будто нет. – Она крепче сжала Настину руку, замолчала и посмотрела прямо в глаза.
– Пожалуйста, – кивнула Настя и сглотнула.
– Душенька, вы… вы умница. Вы просто умница.
Бабушка похлопала Настю по кисти и повернулась к Диме: Ну что, поехали домой? В голосе была слышна улыбка, так говорят тепло улыбающиеся губы.
Бабушка с Димой попрощались и ушли к такси, а Настя пошла к своей машине. Улыбка Валентины Аркадьевны передалась ей и задержалась на несколько минут. Какая женщина, как же приятно. Наконец-то хоть кто-то оценил ее старания, наконец-то хоть кто-то сказал то же, что думала и сама Настя, чего греха таить.
Ручки пакетов свисали плетьми между пальцев. Дверь она открыла практически одними ногами, эквилибристка под куполом. Пакеты поставила на пол и начала стягивать ботинки, как услышала шаги. Сережа поздоровался, Настя поздоровалась в ответ и резво начала рассказывать, что купила. Сережа помычал.
– Да уже не надо. Мы поели.
Настя посмотрела на мужа. Занимал весь проем, будто вырос, разросся, а она перед ним стояла маленькая, раздернутая, разложенная на слои.
– Я же говорила, что…
– Ну а время-то сколько. Сколько? Полдевятого. Я сделал мясо из морозилки. Опять.
– А. Ну… __. Ладно, – убрала одежду в шкаф.
– Где была?
– На работе, ты же знаешь. Задержалась.
– Что там, было что-то важное?
– Типа того. С пакетами поможешь?
– Так что там было-то? – Сережа говорил из кухни, разбирая принесенные ею продукты. – Завтра нельзя было сделать?
– Нет.
– Ну, то есть как это было? Ты собиралась уходить, а тебе сказали: Нет, Анастасия Александровна, вы остаетесь на работе, пока не разберетесь вот с этой стопкой бумаг? Или как? Пока не разберетесь вот с этой стопкой детей?
– Слушай, ну так получилось. Извини. Я засиделась с одним учеником. Его долго не забирали.
– Ух-х ты, ну надо же. Что за ученик? Тот самый, твой любимый? Не подсказывай, сейчас, э-э, Денисик? Нет, Димочка? Димочка, да?
Настя помогала рассовывать еду по шкафам и холодильнику.
– А с нами посидеть не надо было? Только с ним?
– Вы тут вдвоем, ничего с вами не случится. – Настя говорила себе, что не оправдывается. Для оправданий она была слишком уставшей, раздраженной, и вообще к чему оправдания, если она права. – А он там был один, сидел один на все пустое здание. Я просто подождала, пока его заберет бабушка. Потом сразу поехала.
– И что, тебе платят за лишние часы? Тебе эти два часа кто-нибудь оплатит?
– Я еще в пробку попала. Если б не она, приехала бы раньше. Знаешь, уж это от меня не зависит.
– Ну, кажется, когда ты обычно выезжаешь с работы, точнее, когда ты обычно, по идее, должна выезжать с работы, пробок еще нет. Это же от тебя зависит. Только не помню, когда ты в последний раз выезжала вовремя вообще.
Настя молчала.
– Знаешь, сколько стоит мой час?