Ярослав Жаворонков – Неудобные люди (страница 19)
– Ну что, расходимся? – подытожил Евгений Леонидович. – На сегодня больше ничего нет.
Все встали. Настя остановила воспитателя, пожилую женщину, – легонько взяла за локоть. Не спеша они вместе вышли в коридор. Настя начала:
– Марин. У меня сейчас будет угадай кто?
– Что угадывать-то, – улыбнулась тяжеловесная, но дружелюбная Марина. – Я уже знаю всё.
– Ну да. Вот… Он же у тебя учится, я хотела спросить, надо ли мне знать о чем-то? Может, что-то было за это время?
– Да что, да нет вроде бы. Всё то же самое.
– Ну. Вообще ничего?
– Да вообще, Насть. Понимаешь, он же еще закрытый такой. Ничего не поймешь. Но он всё еще самый способный из пятнадцати, – классы в коррекционных школах обычно малокомплектные.
– Шестнадцать же было, нет?
– Ой, там такая история, даже не спрашивай. Родителей – в тюрьму, а ее – в интернат.
– Ужас какой!
– Давно уже было.
– Ох… Понятно. Ну, ладно. Как ты вообще?
– Да нормально. Помнишь, Витя ипотеку брал?
– …
– Сын мой. С невесткой.
– А, да, конечно. Как он?
– Давно еще брал. Скоро выплатит, представляешь! Нарадоваться не могу. С деньгами получше будет, может, и внуков увижу.
Настя поздравила воспитательницу и пошла к себе, подготовиться.
Раскладывала бумаги. Даже волновалась.
Как быстро учишься не волноваться перед первой встречей с ребенком или его родителями, или опекунами? Когда Настя только начинала, у нее на это ушло месяца три-четыре. Сейчас же ее охватил легкий мандраж только перед встречей с одним из детей.
В дверь постучали, Дима вошел. Они стояли друг напротив друга, только вдвоем: Наташа была на своем тестировании, а Оля куда-то отлучилась[17].
– Ну что ж, привет, Дима. Давай сядем?
Поздоровался.
– Я снова с вами? С вами тесты?
– Да. – Настя улыбнулась и в этой улыбке распахнулась вся. – Да.
– Понятно. Да.
Подзахлопнулась. Они сели: она – за свое рабочее место, он – напротив. Пять лет назад она бы ему предложила диван и придвинула журнальный стол, коричневый, полуголый, со слезшим покрытием, у них с мамой раньше такой был, до ремонта, такие у всех были.
– Я попросила Виталия Афанасьевича, чтобы мы снова занимались вместе.
– О-о. – В глазах Димы заиграло удивление и… тепло, это было немного тепла, тепла, да?
Так как Диму теперь снова вела Настя, она должна была провести тестирование, лично оценить его… хм, достижения. Она не сомневалась в компетентности Наташи, та работала дольше нее и свое дело знала, отчеты писала безукоризненные, разве что иногда с запахом табака. Но от формальностей никуда не деться, сиди, проверяй, пиши, и именно эта формальность Настю сейчас (в кои-то веки!) только радовала.
– Ну что, начнем?
Побежали знакомые тесты – пустые фигуры, выцветшие пыльные картинки, связные придуманные истории по ним, – только на несколько уровней сложнее. Легкие – легкие – примеры на сложение, вычитание, умножение и деление. Объясни смысл пословиц, как понимаешь. С каждым классом сложность заданий предсказуемо возрастает, Дима и с этими справлялся на ура.
Настя бы хотела не ставить ему диагноз. Сказать, что никакого слабоумия у него нет, что ему не нужно учиться в коррекционной школе, не нужно сидеть здесь до пяти часов вечера, не нужно гулять с другими отсталыми детьми. Не нужно заходить в этот кабинет и видеть ее.
Но не могла. Справляться с тестами на слабоумие – не великий успех в мире, где все остальные живут по другим тестам и правилам, в другом вообще-то мире.
– У тебя как обычно хорошие результаты. Ты большой молодец, Дима.
Тяжелое молчание заполнило кабинет, вязкой своей субстанцией, каждую его щель и каждую душевную складку сидящих в нем.
– Как твои дела?
Снова молчание. Дима смотрел в пол, а через несколько секунд поднял взгляд на Настю.
– Почему вы не приезжали?
Он смотрел прямо на нее. Их губы синхронно, в одну быструю мелодию начали подрагивать. Чуть-чуть.
– Вы забыли?
– Нет, что ты…
… … …
… … …
– Не хотели?
– Нет. – Насте уже давно было стыдно перед собой, но оказалось, что перед Димой стыдно больше. – Я никогда о тебе не забывала и хотела приехать. Просто… просто, понимаешь… так получилось, я замоталась, и семейные дела, и семья, и… И некогда стало. … Теперь всё будет по-другому! Теперь мы будем видеться чаще… как я когда-то и говорила. Как обещала. Прости, что не приезжала. Мне очень стыдно.
А он всё время молчал. Просто сидел, сложил руки на колени, чуть сгорбленный.
– Я слышала, твои родители переезжают? В Америку?
– Да. Они все в Америку. Леша и Юля тоже.
– Просто так?
– Папа… у папы работа.
– А ты?
– Сказали, что я с бабушкой.
Дима отвечал то, что она и так знала. Похоже, он относительно легко смирился. Впрочем, она помнила, что он в принципе смирялся со всем, что с ним происходило – или не происходило.
– А ты рад? Что тебя оставляют с бабушкой? Или ты бы хотел поехать с родителями?
– Не знаю. Я хотел, конечно. Я люблю Америку. Ну то есть… я бы любил Америку. То есть я люблю Америку, я смотрел фильмы, но не был там. А я бы любил, если бы был. Но раз нет, то… – Дима заговорщицки улыбнулся и посмотрел на Настю. – Бабушка хорошая. И… вы.
– Угу. – Настя думала, действительно ли это хорошо – семье оставлять ребенка, но решила, что лучше уж с бабушкой, она наверняка хотя бы заботливая. Бабушка хрестоматийно ассоциировалась с пирожками, блинчиками и вареньем. Хотя у Крис бабушка вряд ли ассоциируется с ними. – А мы ведь с ней не знакомы. Расскажешь про нее?
Дима рассказал – толстая, добрая, медленно ходит, с улыбкой на лице, лицо в морщинах, улыбка посреди морщин. С добрыми глазами, глаза тоже посреди морщин. Рисует с ним, готовит с ним. Хорошая.
Настю это успокоило.
Они поговорили еще.
– Заходи, если… когда захочешь, – сказала уходящей спине Настя, и спина обернулась.
04
«Д
Сообщение от некой alenka1988 открывало форум Жизнь с УО-ребенком на сайте для родителей умственно отсталых детей – Особенные ребята. Аня вспоминала вчерашний визит в коррекционную школу, знакомство с воспитателем и дефектологами, и какие-то учителя еще туда-сюда ходили, медленно, будто передвигаясь в еще не застывшем холодце, который мама делала под Новый год и всегда выставляла зимой на балкон, а Аня выходила и смотрела – уже всё или еще нет. Это праздничное в их семье блюдо она никогда не любила, а в ее пятом классе они поехали в Питер, и там – кунсткамера, уродцы в желто-сером, Аня смотрела на них и думала: холодцы… А потом каждый Новый год она…