Ярослав Заболотников – Живые и мертвые (страница 9)

— То есть вы нашли непонятную штуковину и по куску какой-то тряпки решили, что она родом с Островов. Штуковина может превращаться в разные предметы. Даже в компас. Только тот ни черта не показывает. На этом всё?

Рэксволд, подпиравший плечом мачту, неохотно поморщился:

— Ну как бы да…

— Не густо.

— Что поделать, — усмехнулся ассасин. — Вся густота в дела ушла, аж подавиться можно, а вот дорожка к ним тянется жиденькая.

— Так и скользим… от кучи до кучи, — стоя у борта, Эрминия глядела на искрящееся море.

— И у нас неплохо получается, — весело заметил Рэксволд. — Чуток забрызганные, но не измазанные!

Густаф всхрюкнул от смеха и оживлённо потряс пальцем:

— Вот здесь мы чертовски похожи. Ох, чем я только не занимался. Грабежи. Перевозки. Эскорт по опасным водам. Даже торговлей баловался. И всегда не то что сухим из воды выходил — я гулял по ней, не замочив пятки. К чему это говорю? Я знаю архипелаг, как четыре мачты своей красотки. Вам нужна Южная Скученность. На островах Пальгения и Вилиссия есть развалины. Совсем древние. Поди, ещё кровавую сагаю помнят. Может, даже её зарождение видели. М?.. — капитан затянулся тлеющим стебельком.

— Можно начать и оттуда, — размышлял Рэксволд. — Глядишь, чего полезное бы вышныряли.

— Ну так в чём проблема? — сквозь улыбку вышел конус серого дыма. — Я подброшу.

— Что, прям дел других нет?

— Подождут. Я тебя сто лет не видел. Сгребай своих с берега да поплыли. Иномирцы там, вампиры или кто ещё. Мне нет разницы. Твои друзья — мои друзья.

— Лошади тоже? — Эрминия повернулась и облокотилась на борт.

— Хах. А почему нет? Я люблю лошадей.

— О, я помню. Потому и спросила.

— Эрми, — Рэксволд внимательно посмотрел на северянку, затем перевёл взгляд на друга. — Я-то не против. Но как коней сюда затащить? Пристани поблизости нет, так? Иначе зачем бочки лодками таскать.

Густаф затушил о перила почти докуренный стебелёк и закинул его в рот.

— Была одна, да молния спалила, — сказал он, пожёвывая айватос. — Чёрным дымком не получится? Как с кинжалом.

— Если бы. С магией всё сложно…

— Ну и кит с ней. Чего жабу за вымя дёргать. Сейчас всё устрою.

Густаф слез с перил и повернулся к палубе, где матросы закатывали в трюм бочки:

— Эй, братва! — обратил он на себя внимание. — Дня два, а если повезёт, и больше, у нас будут гостить мои друзья! Спускайте плот, дуйте к берегу и сделайте всё так, чтобы я не вылавливал по заливу перешуганных лошадей. А потом отметим! С размахом! Сегодня ночью никаких ограничений по выпивке!!!

Хор радостных криков взмыл к парусам — ненадолго рассеял облако паривших над кораблём чаек. А вот громогласный всплеск, грянувший за лязганьем цепей, уже распугал птиц окончательно. Огромный бревенчатый плот редко спускался на воду. Берёгся для особых случаев. И всегда выручал.

Лайла стояла на носу корабля и глазами порхавшего в невидимости мефита рассматривала гальюнную фигуру: резную деву в облегающем платье. Разведённые руки. Зачёсанные назад волосы. И устремлённый к закату безмятежный взор. Она словно летела, была воплощением свободы, настоящим лицом «Узницы Берегов», чей путь могла преградить только суша. Да и то не скоро: та, что стелилась позади, растворилась в дымке, а до новой небеса дважды успеют рассыпаться звёздами.

— Не верится, — повернула голову вампирша. — Мы снова на корабле. Каковы были шансы встретить здесь старого друга Рэксволда?

— Как у иголки в стогу, — Джон, сидевший рядом на бочке, наблюдал за шумными плясками на палубе. — Пока удача ещё с нами, — он перевёл взор на Лайлу. — Если сомневаешься, вспомни, сколько раз за сегодня мы могли утопить лошадей. А при подъёме? Никто не бился в ужасе, не поломался, а ремни даже Бамбука выдержали. Рухнул бы на плот, и всё, конец. Но, помимо удачи, надо отдать должное капитану: руководил умело.

— Да, он дважды приятно удивил.

— Дважды?

— Когда я поднялась на борт, он поприветствовал меня и шутливо попросил не кусаться. Он знает, кто я. Но его это не заботит. Не верится, что это тот самый Густаф, который… мёртвую кобылу…

— Что мёртвую кобылу? — не уловил сути Джон. — Пнул? — он пристально всматривался в загадочное лицо Лайлы. — Я вижу брезгливость… Он из неё что-то приготовил?.. Нет? Стал есть сырой? — изогнулась чёрная бровь. — Хуже?.. Что можно ещё придумать?.. — бровь поднялась выше, а когда щёки вампирши порозовели, то вскинулась и вторая: — Не-е-е-ет, — протестующе выдал следопыт. — М-да…

— Я случайно услышала эту историю, — виновато сказала Лайла. — Рэксволд с Эрминией тогда в хвосте ехали… — она отвернулась к горящему горизонту. — Ну вот. Теперь я чувствую себя сплетницей.

— За что ты себя винишь? Ты толком ничего не сказала.

— И тем не менее. Учитывая его гостеприимство, получилось некрасиво, — вампирша тихо вздохнула.

За последние месяцы на плечи Лайлы легло немало тяжких испытаний, и теперь она, точно попавшее в колею колесо, легко вставала на путь самобичевания. Джон поспешил сменить тему:

— Кстати, я тоже тебе кое-что не сказал. Видел знакомое лицо. Помнишь ту разбойницу из ущелья, которую Рэкс пожалел? Она здесь.

— Арабеска? — удивлённо обернулась вампирша. — Здесь?

— Да. Сейчас даже скажу где, — отвернулся Джон. — Хм-м-м… Вон, прямо за танцующими.

Изумрудный взор устремился к палубе, где под бренчание четырёхструнной гитары задорно плясали матросы. За ними и правда стояла Арабеска. В такт музыке хлопала в ладоши и весело покачивала головой.

— Почти сразу её приметил, едва на корабль поднялся.

— Наверное, я много чего пропустила. Всем моим вниманием завладел Шойсу. Смена обстановки. Новые люди. Очень уж волнительно было наблюдать, как он себя поведёт.

— Ты не просто наблюдала, — усмехнулся Джон. — Ты его под руку взяла, когда капитан поздороваться подошёл.

— Всего лишь придержала под локоток, — игриво ответила Лайла. — Сам знаешь почему.

— Знаю, — на губах, точно змея в траве, притаилась улыбка. — Захотелось забыться. Он молодой, таинственный иномирец, а твой супруг… — лицезрея, как зрачки вампирши принимают вертикальную форму, а изумруды глаз превращаются в рубины, Джон решил не продолжать — простодушно улыбнулся.

— А мой супруг, — продолжила за него Лайла, — благородный король-консорт, какой, несмотря на водные просторы вокруг, рискует остаться с опалённым языком.

— «Бьёт — значит любит» в новом исполнении? — весело спросил Джон. — Не думал, что стану жертвой народной мудрости, — он встал, приблизился к вампирше и положил ладони на стройную талию: — Есть ли способ избежать этой участи?

— Не шутить на каверзные темы, — пара изящных взмахов ресниц, и от устрашающего взора не осталось следа. — Тебе сложно представить, через что я прошла, чтобы вернуть тебя. Но если бы пришлось, повторила бы каждый шаг.

— Прости дурака, — виновато сказал Джон. — Забываю, что твои воспоминания не блекнут, — он ласково заправил за ухо каштановую прядь, а затем проникновенно посмотрел в изумруды глаз: — Честно, я даже не мечтал, что меня кто-нибудь будет так любить. Чище родниковой воды. Крепче стали. И это взаимно. Для меня нет никого дороже. Хотя, как бывалому солдату, мне порой сложно выразить чувства. Надеюсь, тебе хватает моего тепла…

Не сумев спрятать застенчивую улыбку за волосами, Лайла прильнула к крепкой груди и положила голову Джону на плечо:

— Твои сомнения напрасны… Как показал Виверхэль, всё живое, что есть во мне, даёшь ты…

— Н-да… — раздался сбоку голос Рэксволда. — Люди пьют, играют, веселятся, а голубки всё спорят, кто кого больше любит.

— Тебя не учили не подкрадываться? — подняла голову Лайла: в глазах её читалось возмущение.

— А к тебе что, подкрасться можно? — ассасин карикатурно поднёс к уху согнутую ладонь. — Джон на тебя старостью надышал, что ли? — опустилась ладонь. — Или рогатого чайки заклевали?

В отличие от флегматичного следопыта, Лайла эмоционально вспыхнула. А вместе с ней и руны на руках:

— Рэксволд, вот правда, — стала выпутываться она из окрепших объятий. — Я сейчас возьму и…

— Да не кипятись. Глянь лучше на Шойсу, — повернулся к палубе ассасин. — Ты хотела, чтоб он освоился. Вот. Я постарался.

Оценив загадочную физиономию Рэксволда, Лайла с замиранием сердца посмотрела в указанном направлении. Взгляд облетел задорных плясунов, упал следом за ударившей по струнам рукой и двинулся вперёд. Задержался на пятёрке матросов, по очереди бросавших дротики в прибитый к мачте треугольник, а затем резко устремился вдаль. Там, ближе к корме, оживлённо толпились моряки. Вскидывали вверх кулаки, что-то кричали. За фигурами можно было различить ящик, на котором мерялись силой две руки: светлая и тёмная. И дроу явно выигрывал: кисть соперника медленно кренилась к поражению.

Лайла перевела взволнованный взгляд на Рэксволда, и тот сразу же ответил на немой вопрос:

— Успокойся. Я донёс до него, что это игра, а не разминка перед боем. Не нужна ему там нянька. Не ребёнок всё-таки.

— А… — начала было Лайла.

— Никаких «а», — мотнул головой Рэксволд. — Я своим примером показал. Двоих всухую уделал. Он видел, как всё проходит. Видел, что проигравших не добивают. И задирать его никто не станет. Я предупредил: кто хоть пальцем его тронет, даже по пьяни, будет иметь дело со мной. С вопросами тоже докапываться не будут. Тут даже кретин поймёт, что это иностранец, который ни бэ ни мэ ни кукаре́ку.