Ярослав Заболотников – Кости и цветы (том 4) (страница 5)

— Вот же ж… гадость крылатая. Не получишь ничего, значит! — Рэксволд закинул мясо себе в рот. — Ладно… — он угрюмо посмотрел на северянку. — Пойдём, Эрми. Поможешь маленько.

— Обещаешь — ты, расхлёбываем — мы. Старо как мир. Уже оскомину набило… — та смерила возлюбленного испытующим взором и закатила глаза. — Ох… Должен будешь. Пошли.

Пара быстро покинула мастерскую, а Лайла поглядела на Шойсу, который весь завтрак невозмутимо наблюдал за происходящим. Даже сквозь грозовую хмурость Эрминии иногда прорезалась улыбка. А этот… кремень. Неужели в мире, откуда он родом, все такие? Настало время для ответов. Хотя бы части. Щепотка в руке лучше горы в мыслях.

— Говорила вчера, скажу и сегодня, — вампирша перевела взгляд на Алана, — готовишь ты превосходно.

— Ну… не то чтобы прям превосходно… — юнец составлял тарелки в корыто с водой.

— Станешь спорить с избалованной изысками королевской кухни?

— Спасибо… — стеснительно улыбнулся тот. — Было время… подрабатывал на постоялом дворе. Помогал блюдоделу. Видать, чему-то научился.

— Закажи замок — пирожок в подарок. Кажется, неплохая идея, — добрая усмешка Джона окунулась в кружку.

— Пока заказов хватает. К обеду надо дверь у лепчего починить. Очень уж за горшки свои переживает. А вечером обещался к медовару заскочить. Второй замок на калитку присобачить. Вроде пасека недалеко, но за ворота города выходить страшновато. Сами знаете, смелости у меня, как золота у бродяги.

— Не беда. Дорогу покажешь — домчу тебя на Бамбуке.

— Видно будет, — немного загадочно ответил юнец.

Следопыт завёл с ним разговор о сортах мёда. Лайла же ссадила мефита у очага, посетила второй этаж и вернулась не с пустыми руками. Подсев к скучавшему Шойсу, она выложила на стол пергамент и карандаш. А затем принялась рисовать, надеясь привлечь внимание. Простенький набросок людей был помещён в дом, вокруг которого разрослись городские строения и клумбы. Всё в узнаваемом ардонэйзийском стиле. Начертив в углу солнце, она отложила карандаш и поймала заинтересованный взор бирюзовых глаз.

— Я… — Лайла указала на себя и на одного из человечков. — Ты… — её палец коснулся Шойсу и приземлился на второго. — Дом… — руки описали круги по простору помещения, после чего упали в центр рисунка. — Мир… — ладони растеклись по всему пергаменту. — Мой мир… — палец вновь уткнулся в зелёное платье.

Джоном с Аланом притихли, внимательно наблюдая за реакцией остроухого.

— Miir? — тот посмотрел в окно, где по мостовой навстречу утру брели прохожие.

— Мир, — кивнула Лайла и в третий раз коснулась груди: — Мой мир… — затем указала на собеседника, перевернула пергамент чистой стороной и пододвинула вместе с карандашом. — Твой мир?

Шойсу обвёл всех недобрым взглядом. Словно пёс, заподозривший незнакомцев в желании отнять пожёванную кость. Не миновал сей участи даже Скарги, который, не следя за двуногими, заинтересованно обнюхивал грязную сковороду.

И всё же темнокожий взял карандаш. Уронил взор на пергамент. По ровной поверхности стали расползаться линии. Короткие. Длинные. Изогнутые. Сперва Лайла увидела набросок оскала, однако чуть позже признала в верхних зигзагах сталактиты. Пещера. Вот и похожие на грибы закорючки. По всей видимости, она была гигантской. В разы больше выведенной посередине крепости. С одними воротами и сотней изображённых точками окон.

— Sheen’soz, — с шипящим акцентом произнёс Шойсу.

— Это… подземелье? — Лайла указала пальцем на половицы.

Остроухий встал, подошёл к стене и, приложив к ней рисунок девушки, вознёс его к потолку:

— Naz’kus, — он перевернул пергамент, а затем резко спустил свой набросок к полу. — Sheen’soz.

— Похоже, ты угадала… — сидевший за столом Джон смотрел, как Шойсу усаживается обратно.

— У нас под ногами подземный город?.. — Алан нервно почесал плечо. — Ну вот. Мне теперь в погреб боязно спускаться.

— Невозможно… — качнула головой Лайла. — Если бы под землёй жил темнокожий народ с острыми ушами, мы бы об этом давно знали. Даже Леонардо назвал его путешественником между мирами.

— Тут такое дело… — следопыт неспешно вертел пальцами кружку. — До недавнего времени я тоже ничего не знал о магии, драконах и прочем… Вдруг не только четыре столетия могут отсечь правду…

— Ты о земной толще?

— О ней самой. И страшно подумать, какой она должна быть, чтобы подобная тайна до сих пор не выбралась на поверхность.

— Звучит как… теория, — Лайла поглядела на Шойсу, чей непоколебимый взор гулял между присутствующими. — Я обязательно задам этот вопрос Леонардо.

На кладбище, окружённом высоким каменным забором, стояла тишина. Изредка её нарушали мелодичные трели птиц. Прячась в кронах разлапистых вязов, сидя на мшистых надгробиях и увенчанных травой склепах, они словно баюкали мертвецов. Каждый день. Каждую ночь.

Пребывая в тени вековых деревьев, Флогги копал могилу. А заодно размышлял о смерти. Для него убийства были самовыражением. Искусством, сокрытым в серых буднях столицы. Чёрная лужа после дождя. Слизь в канализации. Лишний мешок костной муки на городском складе. Кто признает в них пепел заживо сожжённой жертвы, растворённый в щёлочи труп или братскую могилу в холщовой оболочке? Никто. Люди слишком слепы. Слишком заняты насущными делами, чтобы видеть, как их жизни незримо поглаживает длань смерти.

Однако Эрминию ждал иной удел. Двойное дно в свежей могиле. Широко известная в узких кругах северянка пополнит коллекцию трофеев, станет ещё одной безмолвной гостьей на старинном кладбище…

— Sonses, — задумчиво глядел на рисунок Шойсу.

— Солнце, — поправила его Лайла и обернулась на звук открывшейся двери.

— Ну, готовы? — вошёл в помещение Рэксволд. — Карета ждёт на углу.

— Карета? — поднял бровь Джон. — Я думал, мы пешком прогуляемся.

— Вот ещё. Сапоги новые пылить, — ассасин подошёл к столу и кинул взор через плечо иномирца. — Что ещё за детская мазня? — он покосился на лежавший рядом карандаш. — Н-да. Домик плоский и кривой. Солнце овальное. Калеки лучше рисуют.

Следопыт закашлялся в кулак, и Рэксволд заметил вампиршу, выразительное лицо которой не требовало слов.

— А… Это ты сделала… Тогда нормально… Нет, не в том смысле, что ты хуже него… Боги… — ладонь в чёрной перчатке шлёпнулась о лоб и стекла по щеке. — В общем… я на улице.

Лайла проводила чёрную спину немигающим взглядом, едва не оставив на ней прожжённую дыру. Затем глубоко вздохнула и спокойно произнесла:

— Это называется минимализм.

Джон не сдержался и захохотал, за что в него полетела сырая скомканная тряпка, забытая Аланом после протирании стола.

Рэксволд с Эрминией стояли на перекрёстке, подле лакированной тёмной кареты, запряжённой караковой лошадью. Чёрная сбруя с золотыми украшениями придавала экипажу элегантности. В эту картину не очень вписывался молодой кучер в бежевой рубахе и жилете, ловко щелкавший тыквенные семечки. За что был удостоен тяжёлым взглядом северянки. Встрепенувшись, будто огретый наковальней, паренёк стряхнул с брюк шелуху и занял руки вожжами.

— Я уж решил, вы передумали… — взирал на приближавшуюся пару ассасин.

— Признаться честно, было такое желание, — ужалила взором Лайла. — Но я сочла, что неправильно отказываться от заслуженной награды. Тем более когда Алан ушёл по делам и кому-то нужно присмотреть за Шойсу, — она ехидно сощурила глаза.

— За это можешь не переживать. Присмотрим, — улыбнулся Рэксволд. — Ну что, навстречу впечатлениям? — он накренил золочёную ручку и приоткрыл дверцу. — Проводник ждёт вас на месте.

— Не слишком ли вычурно для обычной поездки? — следопыт глядел на обитые белой кожей сиденья.

— Ну прости, что не навозная телега с горбатой клячей, — развёл руками тот. — Мы в столице, Джон. Тут всё с размахом.

— Что ж. Благодарю, — смягчилась Лайла. — Поделюсь впечатлениями по возвращении.

— Спасибо, Рэкс, — хлопнул по чёрному плечу следопыт.

— Угу.

Через несколько секунд дверца закрылась, и застывший в квадратном окне профиль Джона двинулся по улице вместе с каретой.

— Еле спровадили… — буркнула Эрминия.

— Ага. Вроде не догадались.

За квадратным оконцем проплывал пестрящей клумбами город. Вилял узкими улочками. Проникал в карету цветочным благоуханием и ароматом медовых лакомств. Повернувшись к Джону, Лайла погладила дремавший на коленях невидимый клубок:

— Я думала, Рэксволд лично нам экскурсию проведёт. Но, увидев карету, поняла: с нами он не поедет. На что я рассчитывала? Рэксволд же решает проблемы только двумя способами. Силой или золотом. Хотя, как проспоривший, мог бы и поднапрячься. Надеюсь, Алан не обидится. Он сам хотел нам столицу показать.

— Не обидится. За раз в любом случае всё не посмотрим, а интересных мест здесь много. Один «Музей музыки и танца» чего стоит. Слышал, там свыше полутысячи экспонатов.

— Впечатляюще… Ох, даже не верится… На изломе мира, в близости конца света, я колешу по чужой столице ради праздного досуга.

— Ну вот. Опять самобичевание. Мы все ждём Леонардо. Набираемся сил перед новым путешествием. Что Эрми тебе вчера сказала? «Если так неймётся пострадать, приколоти ноги к полу».

— Да. И посмотрела так, словно гвозди уже приготовила.

Вдруг раздался шелест приподнятого окошечка за висевшей впереди шторкой:

— Простите, что беспокою. Будет двухминутная задержка. Проверка моих документов как члена «Гильдии извозчиков». Всё в порядке, но придётся чуть подождать. Особое положение, как-никак. Сейчас с этим строго.