Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 48)

Виверна закружила над морем. Выводила незримые спирали, пока не нащупала нить утраченного комфорта. Как бы ей не хотелось, она вела обратно, к острову. На пути к нему стали возвращаться привычные краски и мягкость полёта.

Пролетев вдоль поросшего соснами побережья, Аенга вознамерилась сесть на мелководье, как вдруг низкие волны быстро посерели. Виверна вновь набрала высоту. Проскользила тенью по крохотному заливу. Приметила песочный мыс, где попытка перевести дух тоже обернулась резким недомоганием. Ответил тем же и дальний берег.

После часа неутешительных скитаний усталость не затронула разве что шипы – Аенга решила вернуться на единственную прогалину. В центре неё по-прежнему чернел колдун. Не обращая на него внимания, виверна тяжело приземлилась, внимательно осмотрелась и, убедившись, что окружение не сереет, рухнула на тёплую землю с редкими кустарниками.

Нахлынувшая усталость была искусственной, о чём Аенга знать не могла. Потому, когда некромант приблизился, у неё едва хватило сил приподнять морду. И на неё снова легли ладони, наполняя нутро бодростью и эйфорией. Всё по идеально выверенному плану.

Ведомая постоянным контролем пустышка не подходила под постоянные нужды. Чтобы получить удобного фамильяра, нужно было выпестовать в повреждённом сознании полезные рефлексы.

Плотно лежавшие ладони оторвались от грубой чешуи – её остались касаться лишь пальцы. Сперва десять… Потом девять… Восемь… Передаваемая нега истощалась с каждым отстранённым, и на седьмом виверна сама приставила переносье к приподнятым рукам.

– Сегодня ты усвоила важный урок, – глядел на щёлки дымчатых глаз колдун. – Но впереди ждёт испытание. Пройдёшь его – удовольствие перестанет быть роскошью, а рамки дозволенного напомнят тебе свободу.

В небесах раздалось кроканье: Иори, паривший в небесах чёрным крестом, знал об этом не понаслышке.

Глава 16. Дом

Вечерняя поляна за хижиной, окружённая низким забором из жердей – загон, где некогда обитала отара овец, – собрала всех обитателей хижины. Почти всех. Не хватало лишь грифона. За оградой копошились в траве куры, а внутри, вокруг тесно стоявших женщины, кобылы и гиены, выписывала круги девочка верхом на мерине. Урс то шагал, то ненадолго поднимался в медленную рысь, то, всего на несколько скачков, в осторожный галоп, словно боялся потерять драгоценную ношу. Драгоценную и очень смелую. Храбрая кроха на большом коне. Без седла и уздечки. Лишь одна ручка сжимала в кулачке прядь длинной гривы, вторая спокойно лежала на бедре, поверх коротких штанишек.

У сего действа было больше наблюдателей, чем казалось. На опушке, под сенью деревьев, где вечер плодил густые тени, стоял мрачный силуэт. Едва различимо вращая на пальце перстень с пентаграммой, Леонардо смотрел на залитую солнцем поляну, на тех, чьё сердце ещё стучало, на зеленевшую за ними хижину. По сравнению с особняками и поместьями, она была ничтожно мала. Но можно ли было назвать какой-нибудь из них домом? Места для размышлений, расчётов, лаборатории, хранилища, темницы. Каждое помещение несло практическое назначение – бездушная кладка холодных камней. Что до богатого убранства, оно лишь собирало пыль и отбрасывало тени давно отгремевших побед. Здесь же, в маленькой хижине, горело пламя уюта. И фитилём этого пламени была Ли. Она решила поделиться тем немногим и сокровенным, что имела. Отчего её дар только обретал ценность. Дом. Настоящий. Неужели он выглядит именно так? Или всё это обман, скоротечная иллюзия? А даже если нет, сумеет ли то пламя выстоять рядом с накопленной за века тьмой? Достаточно выйти из сумрака, чтобы узнать. Прикоснуться к новому этапу жизни, возведённому в ранг социального эксперимента…

Возле загона заклубился чёрный туман – проехавшая мимо Эффалия не сразу отметила появление отца. Была слишком сосредоточена. Как и Ли, чьи глаза смотрели будто в никуда. Только кобыла вскинула точёную голову, навострив уши и раздувая ноздри. Следом встала гиена, сделала пару шагов навстречу. Ладонь женщины соскользнула с затылка хищницы – взгляд мигом прояснился, на губы легла приветственная улыбка. Звонко крикнула встрепенувшаяся, словно птичка после сна, девочка:

– Па-па! Смо-три!

Мерин из шага вновь аккуратно загалопировал, сошёл с прежнего круга, проскакал сначала вдоль ограды загона, потом и вовсе направился в открытые воротца. Маленькая всадница сидела уверенно, радостно улыбаясь отцу, что выразил восхищение элегантными аплодисментами.

Доехав до Леонардо, она заложила ещё один виток, уже вокруг него. Потом конь плавно остановился – бурая морда качнулась в сторону чёрного плеча, но застыла под сердито выставленный пальчик Эффалии. Тогда мерин стал медленно припадать на запястья, за ними подогнулись и задние ноги. Девочка вцепилась в гриву обеими ручками. Когда конь наконец лёг, она перекинула ногу, чтобы соскользнуть с него, да не тут-то было.

– Эффалия! – принеслось строгое из загона. – Ты ни о чём не позабыла?

Взгляд малышки метнулся к матери, шедшей к ним вместе со спутницами, потом снова к отцу.

– Папа не исчезнет вдруг, не волнуйся, папа теперь живёт с нами, ведь так? – серый взор, замерев на колдуне, враз потеплел.

– Пра-в-да? – недоверчиво-радостно уставилась в жёлтые глаза Эффалия, одновременно стараясь усидеть на встающем коне.

– Правда.

Одно слово, облачённое в мягкий баритон, развеяло все сомнения – девочка просияла счастьем и направила мерина обратно в загон. Кобыла с гиеной, отлипнув от женщины, потрусили следом.

– Пусть отшагает коня как следует. Не потакай ей, – шепнула, проходя мимо, Ли. – Урс всё-таки живой, – с хитрецой улыбнулась она, а её пальцы скользнули по рукаву рубашки колдуна, на миг задержались в его ладони. – Накрою пока на стол.

Леонардо деликатно придержал тёплую руку, поймал взгляд остановившейся женщины:

– Я преисполнен желания понять местный уклад, стать его частью. Готов довериться тебе. Тебе. Не Рихарду. Это крайне важное уточнение. И тем не менее он тебе близок. Что закономерно рождает конфликт интересов, – тонкая, выбившаяся из причёски прядь покачивалась возле жёлтого глаза угасающим маятником. – Я хочу получить ответ на простой вопрос, за которым, вероятно, стоит сложное решение: его отсутствие прошлой ночью – не совпадение?

Ли отвела взгляд, тихо вздохнула и снова посмотрела на Леонардо:

– Не совсем понимаю, что ты ожидаешь от меня услышать… Делить с Рихардом крышу всё время тебе точно не придётся. В остальном… Ты же должен понимать: мы с ним неразрывно связаны. Выкинуть его из жизни Обители я не могу. Не имею права. И не хочу, – взгляд женщины был открыт и серьёзен. – Мы с ним близки, да. Но в ином плане, как маг и фамильяр… Готов довериться мне? Подумай. Хорошо подумай, – она улыбнулась: – О настолько мудрёных вещах просить не стану, прекрасно осознаю ситуацию сама. Просто надеюсь, что мы сумеем сгладить углы с наименьшими потерями для каждого из нас.

Тогда Леонардо аккуратно потянул Ли на себя и, едва она приблизилась, положил ладони на изящную талию:

– Потери всегда коррелируют с обретениями, – всматриваясь в серые, как сумеречный свет, глаза, он осторожно улыбнулся: – Не правда ли? – короткую паузу, в которой ещё витала двусмысленность, сменило однозначное продолжение: – Я не ставил целей вызнать. Заметил случайно. На озере.

Непонимание во взгляде потеснила лёгкая нахмуренность. Ли подалась назад:

– На озере я ещё была не уверена. Да и до сих пор не успела… осмыслить, – на её губах мелькнула слабая улыбка и тут же пропала, глаза блуждали по лицу колдуна, будто в надежде что-то отыскать.

– Моё удивление тоже не уложилось в стандартную шкалу эмоций. И вылилось оно в часы размышлений. Однако в этот раз вариативность мелькавших теорий не смогла явить совокупность факторов, при которых нами было бы возможно сотворение жизни.

Полминуты, долгие, похожие на вечность, Ли и Леонардо молчали: не могли подобрать слов. Дыхание ветра, крики порхающих над поляной ласточек – всё растворилось в безмолвии. Остался только неторопливый стук копыт, что отсчитывал время, застывшее, сплошь покрытое коркой льда. А потом оно высвободилось. Вырвалось звонким голоском, вслед за которым ожили звуки окружения.

– Па-па! – Эффалия нуждалась в большем количестве зрителей.

Леонардо посмотрел на дочь и вернул взор к Ли:

– Я рад, что именно ты преподносишь мне феномены. Ответы найдутся. А пока я чуть ближе познакомлюсь с бытом: проконтролирую отшагивание коня, – колдун повернулся к загону. – Напомни, на сколько миллиметров должны стереться копыта, чтобы символизировать завершение?

Робкую улыбку прогнал тихий смех:

– Вот ты мне и расскажешь. Минут через десять, – весело качнув косицами, Ли направилась к дому.

* * *

Дверь хижины плавно отворилась – внутрь вполз вечерний багрянец, разбавил жёлтый свет очага и колыхнувшихся свечей. Следом вошли Леонардо и Эффалия. В отличие от девочки шустро занявшей место за столом – уж слишком вкусно пах тушёный с овощами и кореньями кабан – колдун обвёл обстановку неспешным взором, словно видел её впервые. Искусно обложенный камнями очаг. Небольшая кровать, что, как и остальная мебель, хвасталась природными изгибами дерева. Вымощенный пеньками пол, гладкий, почти полированный.