Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Ледяная колыбель. Том 3 (страница 9)

Разложив вещи у дышащей жаром печи, Джон задумчиво глядел на пустой мешок:

– Надо же… Холстина. Здесь, посреди снежной целины, когда до берега сотни миль. Любопытно, золотом за тебя расплатились… или сталью. Ох, что я делаю? – следопыт усмехнулся. – Треплюсь с мешком. Вот ведь… Что ни говори, а местное пиво дурманит похлеще вина. Одной кружки хватило. Может, не стоит продолжать, Лайла? Одумайся, пока не оприходовала кувшин… – обернулся он.

Вампирша сидела за столом. Её пальцы медленно перебирали потрёпанный рукав. Напряжённый взгляд же гулял по ободку кружки.

– Не хочу… – тихо промолвила девушка.

– Что случилось? Ты чего такая смурная?

– А? – словно опомнившись, Лайла мотнула головой, стряхнув с лица осколки беспокойства. – Да так… Заноза от лавки… Под ноготь вошла…

– Вот зараза. Покажи, – приблизился следопыт.

– Я уже достала, – спешно заверила вампирша и даже улыбнулась. – С остальным справилась регенерация.

– И оттого ты пригорюнилась? – добродушный тон воина вселял умиротворение, но от его подозрительного взора Лайле хотелось провалиться сквозь землю. – Может, расскажешь, что тебя так гложет? – преисполненный внимания, Джон уселся рядом.

– Ничего от тебя не утаить… – девушка вздохнула, а затем отвела взгляд к потрескивающей печи, где за решётчатой заслонкой танцевали языки пламени. – Неприятное воспоминание… В возрасте пяти лет мне подарили лошадку-качалку, – искусную работу нового королевского столяра. Она была бесподобна. Сложно поверить, что мёртвое дерево смогло передать всё совершенство живых форм. Каждый изгиб, каждый мускул. К ним хотелось прикасаться, их хотелось гладить. Я не видела изъяна. Но он, к сожалению, присутствовал… Однажды шероховатый живот игрушки наградил мою ладонь мелкой занозой. Служанка застала плачущую принцессу. Не столько от боли, сколько от обиды, внезапно преданного доверия. Лишь спустя годы я узнала, что мастер над древесиной был лишён всех почестей и отослан в провинцию с запретом когда-либо брать в руки рубанок. Строгость отца не знала меры. А я по сей день чувствую вину за сломанную человеческую жизнь…

– Даже не знаю, что сказать… – после недолгой паузы с сочувствием произнёс Джон.

– Ничего не говори, – взор Лайлы упал в пустую кружку брошенной бедняку монетой, где, уподобляясь всё той же монете, тусклой и сиротливой, затерялся в сумраке дна. – Лучше открой дверь.

– Открыть? – воин оглянулся на вход. – Зачем? – он снова посмотрел на девушку.

Ответом стал четырёхкратный стук.

– Ну у тебя и слух… – покачав головой, поднялся следопыт.

Провожая взглядом закованную в сталь спину, Лайла осторожно сдвинула рукав – на тонком запястье темнел узор из синих прожилок вен…

* * *

Порыв ледяного ветра ударил Рэксволду в спину, а тот – в дверь, которая никак не хотела открываться. Во второй раз четырёхкратный стук прозвучал громче, а от последнего удара, угрожающе сильного, с притолоки осыпался снег. Наконец лязгнул засов, и в разверзнувшемся проёме, на фоне тусклого света факелов, возник Джон.

– Резвее ходить надо… – потеснив его плечом, ассасин вошёл в помещение. – Наконец-то… Тепло… – он стряхнул с волос бело-серебристую шаль, уже не единожды подаренную метелью, и сразу же направился к печи.

– Да вроде не медленней, чем тогда… – следопыт смотрел, как переступившая порог северянка, стаскивает с себя меховую накидку, заснеженную, словно зимняя ель. – Как всё прошло-то? – спросил он, закрывая за ней дверь.

– Ты запираться-то не спеши, – оглянулся Рэксволд. – По-твоему, мы полчаса задницы морозили, чтобы припереться с пустыми руками? Перед домом сани с барахлом. Можешь начинать перетаскивать. Не боись, снорхи, или как их там, тебя не утянут. Они должны быть сытыми: полный амбар обожранных оленей. Всех положили. Залезли через хлипкую крышу, аки лисы в курятник, и устроили бойню. А потом, судя по следам, догнались человечинкой и свалили куда-то на запад…

– Держи… – Эрминия бросила Джону накидку и тоже проследовала к печи.

– Выходит, пока бояться нечего… – следопыт покрыл плечи волчьей шкурой и распахнул дверь.

– Если только полуголых мертвецов… – грея ладони у очага, ухмыльнулся ассасин. – Взяли всё, что смогли.

– Я помогу носить вещи, – отодвинув кружку, Лайла поднялась, но её решительность пошатнулась вместе с телом – девушка опёрлась пальцами на край стола: – Сидеть было проще, но я справлюсь…

– Да как бы тебя саму нести не пришлось… – скосил на неё глаза Рэксволд. – Весь кувшин приговорила, небось? Не смотри на меня так, я не осуждаю. Ты Джона с того света вытащила, нам окочуриться не дала. Имеешь право на заслуженный отдых. Коли я бы от устали в обморок грохнулся, потом бы неделю баклуши бил.

– Вот, слушай Рэкса: в кои-то веки дело говорит, – улыбнулся следопыт. – А мне дай внести свой вклад… – заслонившись ладонью от метели, он шагнул в объятия ночи.

– Ну и ладно… – с обидой буркнула Лайла и плюхнулась на лавку, грузно и неуклюже, будто солдат, прогулявший в таверне уже половину жалования.

– Да-а-а, такое не каждый день увидишь… – любопытство согнало Рэксволда с жаркого места. Он примостился на угол стола неподалёку от вампирши, что сидела, подперев щёку кулаком.

– Издеваться пришёл? – даже не повернула головы Лайла.

– Нет. Просветить неопытную. Пьют обычно для веселья. На тебе ж лица нет. Сказал бы я, что пойло слабовато, но, как вижу, нет. А для последствий ещё слишком рано. Отсюда назревает вопрос…

– Почему, вместо того чтобы валиться с ног от усталости, ты находишь силы на расспросы? В самом деле, хороший вопрос… – вампирша подняла на собеседника пристальный взор. – Кажется, Эрми уже заскучала. Не желаешь вернуться и составить ей компанию?

Тот обернулся: усевшись перед печью, воительница неторопливо перевязывала косу.

– Нет, – со смешком произнёс ассасин. – Пусть хоть немного передохнёт от меня, – его взгляд, колючий и цепкий, как репейник, вновь упал на Лайлу.

– Намёков ты не понимаешь… – вампирша тяжело вздохнула, подтащила кружку и принялась рассматривать узор на деревянной ручке, ряд непонятных закорючек: по-видимому, имя прошлого владельца, грубо вырезанное ножом.

Жалобно скрипнул порог – в дом вошёл Джон с охапкой хвои и ведром снега, которое он сразу же водрузил на печь.

– Спасибо, что про коня не забыли… – сложил ветки на лавку следопыт.

– На разок хватит… – глядя в пламя, тихо ответила Эрминия.

Череда шагов, скрипнувший порог – силуэт Джона распорол вьюжное полотно и снова пропал в темноте.

– Так на чём мы остановились? – по оживлённости ассасина можно было поверить в долгий разговор, ко всеобщему несчастью, прерванный на самом интересном месте.

Лайла затарабанила по столу пальцами. Потом остановила их. Кулак съехал с щеки на подбородок – вампирша развернулась к воину всем лицом, чтобы он по достоинству оценил его красноречивое выражение:

– Рэксволд… Если наша дружба хоть что-то для тебя значит, будь так любезен, оставь меня в покое…

– И не подумаю… – ответ прозвучал дерзкой пощёчиной.

– Что?.. – опешила Лайла, и туман тоски разметало пламенем ярости. – Тогда катись к… – она резко замолкла. Но не оттого, что не знала, куда послать ассасина. Наоборот. Пара направлений сразу же пришла в голову, а пивной дурман уже наложил их на язык, подобно стрелам. Только Рэксволд больше не смотрел в глаза – его взгляд падал чуть ниже, на запястье, где предательски сползший рукав обнажал синюю кляксу…

Выпей Лайла поменьше, не допустила бы столь глупой оплошности. Теперь же всем станет известна печальная правда: без завязанной на крови регенерации любые магические способности, будь то пиромантия или вампирическая сила, разрушают тело не хуже яда. Отказаться от светлого дара? Забыть про тёмный? Стать никем и молча наблюдать гибель друзей, когда очередной всполох на горизонте обернётся штормом судьбы? Однозначно нет. Однако меньше всего хотелось обрести репутацию кровопийцы, паразита, видевшего вместо людей лишь галлоны багрового нектара. Особенно в глазах Джона. А вот и он…

Следопыт занёс в помещение огромный ком вещей с лежавшей сверху связкой бурдюков.

– Там это… – неуверенно сказал он. – Две луны…

– Морозный мираж… – Эрминия широко зевнула. – По зиме небо вообще сине-зелёным сияет…

– Понятно… – скинув поклажу у печи, Джон снова направился к выходу. – Я уж думал меня так с одной кружки…

– Ты таскай шустрее, не отвлекайся… – бросил ему вслед Рэксволд. – Холоду напустил тут… – он снова взглянул на Лайлу, которая, едва скрипнул порог, спрятала безобразное запястье под ладонью. – Кстати… Надо бы дров со второго этажа спустить, чтоб ночью зубами не стучать.

– Помочь? – вампирша уловила предлог для уединённой беседы.

– Рохлю-то из меня не делай… – ассасин спрыгнул со стола и лениво побрёл к лестнице. – Но можешь посветить, коль спокойно не сидится…

Лайла встала – изображение мотало из стороны в сторону, словно ракушку во время прибоя. Стоило больших усилий дойти до ступенек, не упав, как последняя забулдыга. По ним, придерживаясь рукой за стену, она шла медленно, с энтузиазмом восходившего на эшафот заключённого, только вместо палача наверху стоял Рэксволд.

Он дождался вампиршу и, взяв под локоть, быстро повёл по тёмному коридору. В первую комнату, с густым колючим мраком, он втолкнул её, будто нашкодившую младшую сестру.